Или ты уже запамятовала о разнице в статусах между ангелом и святым? Забыла, насколько пугающей мощью обладают истинные властители высших эшелонов?

Хе-хе, если только ты не вознесешь прямую мольбу Изначальной и не удостоишься отклика, тебе вовек не скрыться от моего всевидящего ока. Хотя да, по-хорошему, ангелам по плечу разрубить такую связь, но лишь в том случае, если ты просто произнесла сакральное имя. Если не веришь — милости прошу, ищи помощи у ангелов.

«Белая Ведьма» Катарина выслушала эту тираду с несколько помрачневшим лицом, но в итоге расплылась в улыбке:

— Повинуюсь вашим наставлениям, господин Медичи.

Брови Сорена Айнхорна Медичи едва заметно дрогнули:

— А ты, погляжу, не такая уж покорная. Я могу с легкостью вообразить, как именно ты вела себя перед Германом Воробьем, впрочем, мне плевать.

Ах да, чуть не забыл: тебе бы стоило немедленно проверить, как там поживают твои кровные потомки. Герман Воробей выследил тебя с такой поразительной легкостью, неужто ты не чуешь в этом подвоха?

Лицо Катарины сперва слегка побледнело, а затем налилось свинцовой суровостью. Медленно кивнув, она произнесла:

— Я поняла.

Бросив эти слова, она тотчас же отступила назад, вновь просочилась в стеклянное окно и бесследно исчезла в многослойном, иллюзорном мире зазеркалья, отправившись в одному богу известном направлении.

Проводив исчезающую «Белую Ведьму» взглядом, злой дух «Красного Ангела» внезапно обзавелся жуткой, кровоточащей рваной раной на левой щеке, которая тут же подала голос:

— А она воистину недурная театральная актриса: виртуозно ломала комедию, прикидываясь, будто не в ладах с собственной мимикой, изображая строптивость вкупе с недостатком мозгов, чтобы её замыслы было проще простого раскусить.

— Истинно так. При таком раскладе велики шансы, что мы сочли бы её пустышкой и ослабили бы бдительность. — На правой щеке злого духа «Красного Ангела» тоже прорезалась гротескная, сочащаяся кровью пасть.

— Ц-ц, ведьмы и впрямь дьявольски коварны. Впрочем, я отродясь не недооценивал ни одну из своих жертв, — изрек злой дух «Красного Ангела» своим обычным, нормальным ртом. — Вздумала усыпить мою бдительность и заставить смотреть на нее свысока? Ну-ну, шансов ноль.

Кровоточащая рана на левой щеке, судорожно сжимаясь и разжимаясь, парировала:

— Тогда с какого дьявола ты в свое время позволил Алистеру Тюдору загнать себя в капкан?

— Исключительно из-за вас двоих, — скривив губы, огрызнулась личность, принадлежащая Медичи. — И ни о какой недооценке врага там и речи не шло.

Багровая пасть на правой щеке лишь презрительно фыркнула:

— И каково это — оказаться в роли чужой дичи, о великий бог Войны, «Красный Ангел» подле самого Создателя?

— Весьма недурно. — Лицо Медичи неуловимо помрачнело, однако тон оставался пугающе безмятежным, словно Он и впрямь упивался ситуацией.

Личность, принадлежащая Сорену, заговорила через рану на левой щеке:

— Ты слишком обожаешь добиваться своего банальным блефом. В тот раз Алистер и остальные раскусили твою фальшь, потому и вырвали свой шанс.

А буквально только что ты снова блефовал перед Катариной. У тебя ведь силенок хватает лишь на то, чтобы нагнать жути да нанести урон за счет капканов и внезапных ударов. Прикончить её на месте тебе было не по зубам, но ты виртуозно ломал комедию, прикидываясь, будто уже вернул себе мощь 1-й Последовательности. Одурачил её, заставив вознести мольбы твоему сакральному имени и отдать кровь.

Медичи вновь скривил губы в усмешке:

— Блеф — это тоже классическое, эталонное правило покера. И сработало безупречно, разве нет?

Бросив это, «Красный Ангел» издал тихий смешок:

— Да и к тому же, это был отнюдь не слепой блеф. Моя излюбленная тактика — щедро сдобрить череду фальшивок парой-тройкой крупиц кристальной правды. И терпеливо дожидаться, пока ублюдок, возомнивший, будто раскусил мой морок, самолично шагнет прямо в мышеловку. Точь-в-точь как вы, двое болванов, в свое время поплатились за свою ошибку.

— Вот только в ящик ты сыграл первым! — в один голос огрызнулись обе пасти на щеках злого духа «Красного Ангела».

Медичи парировал без малейших колебаний:

— А это железобетонно вопиет о том, что я был самым сильным и представлял первостепенную угрозу!

С этими словами все три личности злого духа «Красного Ангела» погрузились в глухое молчание. Лишь спустя несколько долгих секунд та самая багровая рана, принадлежащая Айнхорну, зашевелилась:

— Мосты между Германом Воробьем и Богиней Вечной Ночи оказались куда прочнее, нежели мне чудилось. Сдается мне, подлинное состояние Катарины уже не укрылось от Её взора.

Медичи лишь сухо хмыкнул:

— Плевать. Это и так произошло с Её негласного попустительства.

— Вспомните Великий баклундский смог: все, кто лез на рожон и действовал в открытую, бесследно испарились. Уцелела лишь та самая ведьма по имени Трисси. Разве это уже не дает исчерпывающих ответов на кое-какие вопросы?

Личности Сорена и Айнхорна благоразумно промолчали, позволив кровоточащим ранам на щеках судорожно стянуться и зарасти без следа.

Силуэт злого духа «Красного Ангела» скользнул по глади оконного стекла и бесследно растворился, покинув квартал вокруг «Часов Порядка».

…………

В таинственных чертогах монументального древнего дворца над бескрайней серо-белой мглой.

Клейн, неотрывно следя за плавно вращающимся по часовой стрелке маятником из желтого кристалла, едва заметно кивнул.

Прибегнув к помощи духовного маятника, он скрупулезно, один за другим, просеял все ответы Катарины, вынеся железобетонный вердикт: они были кристально правдивы.

Вслед за этим, опираясь на выуженные разведданные о восьми тайных усыпальницах, сыщик развернул «гадание во сне». В его видениях проступили нужные координаты и весьма расплывчатые очертания обстановки.

Этот факт окончательно убедил Клейна: пробиться туда обычными методами попросту немыслимо. Даже отфильтровав все оккультные помехи, запеленговать то, что скрыто в недрах, оставалось невыполнимой задачей.

«Это уже сулит немалые хлопоты… К тому же, состояние „Белой Ведьмы“ во время спиритического сеанса разительно отличалось от того, что было с Кьюнасом Кольгом и Хевеном Рамбисом: слишком уж живая мимика, да и на вопросы она отвечала куда инициативнее… Неужто это специфика самих ведьм, или же в дело вмешались какие-то иные факторы?» — повинуясь внезапной догадке, Клейн мысленным импульсом приманил к себе листок бумаги, перепачканный кровью «вице-адмирала Болезнь». Сноровисто набросав нужную фразу, юноша погрузился в «гадание во сне», нащупывая координаты мишени.

В окутанном серой дымкой мире Клейн воочию узрел Трейси, благополучно сбросившую с себя путы из паутины. Эта ведьма неотрывно смотрела в окно.

По ту сторону стекла клубился непроницаемо-черный, призрачный шторм, и распознать, что это за место, было попросту немыслимо.

«Трейси вырвалась из капкана… На лице ни капли скорби, лишь глухая злоба, густо замешанная на растерянности… Неужто их родственные узы с „Белой Ведьмой“ прогнили до такой степени? А может…» — не успел Клейн докрутить эту мысль, как внезапно вспыхнуло непроницаемо-черное пламя. Огонь безжалостно сожрал его грезы, в мгновение ока разорвав сновидение в клочья.

Распахнув глаза, он с досадой констатировал: выследить «вице-адмирала Болезнь» Трейси с помощью зажатой в руках крови больше не выйдет. Какой-то мастодонт полубожественного калибра пустил в ход оккультные фокусы, наглухо обрубив мистическую связь между кровью и её владелицей.

«Неужто „Белая Ведьма“ Катарина всё еще коптит небо? Это… точно! Когда злой дух „Красного Ангела“ отвечал мне, Он ведь ограничился одними лишь встречными вопросами, так ни в чем железобетонно и не признавшись… Стало быть, я проводил спиритический сеанс с духом абсолютно живого человека!» — на Клейна внезапно снизошло озарение. Не теряя ни секунды, он вновь раскинул карты и окончательно удостоверился: «Белая Ведьма» и впрямь жива и здорова.

«Так я и знал, „Белая Ведьма“ отродясь не была подлинной мишенью злого духа „Красного Ангела“… А если сплести это с тем рывком в переваривании эликсира, не означает ли это, что злой дух „Красного Ангела“ куда слабее, чем мне чудилось? Вполне вероятно, что Он даже до второй Последовательности еще не оклемался, а потому стереть „Белую Ведьму“ в порошок нахрапом Ему не по зубам, и пришлось прибегать к уловкам, чтобы её скрутить?» — Клейн погрузился в недолгие раздумья, однако выковать железобетонный вывод так и не сумел.

Впрочем, юноша быстро взял мысли в узду, благоразумно отбросив эти головоломки на задворки сознания. Как-никак, все нужные агентурные сводки он из «Белой Ведьмы» Катарины уже благополучно выпотрошил.

Отложив в сторону листок, пропитанный кровью «вице-адмирала Болезнь», Клейн внезапно издал тихий смешок:

— Обрубили всякую мистическую связь между кровью и изначальной плотью, дабы отсечь любые попытки прорицания и пророчеств?

— Одному богу известно, сработает ли этот фокус, если я размажу эту кровь по обложке «Дневника путешествий Гросселя»?

Посверлив бумагу взглядом еще пару секунд, Клейн всё же решил придержать коней и пока не лезть с экспериментами — острой нужды в этом сейчас не предвиделось.

Его внимание молниеносно переключилось на куда более насущную проблему: как, дьявол побери, просочиться в остальные восемь тайных усыпальниц Георга III?

'Действовать в лоб — дохлый номер. До чего додумаюсь я, до того стопроцентно додумаются Георг III вкупе с Его свитой из ангелов и святых…

Если бы божества уже не дали Своего негласного добро, можно было бы напечатать об этой чертовщине целую прорву листовок и разбросать их по улицам — глядишь, и выгорело бы дело…

Хм, точечная телепортация… руины Тюдора… А ведь это…'

В вихре этих мыслей сердце Клейна внезапно екнуло: на него снизошло ослепительное озарение, вылепившее в уме весьма дерзкую догадку.

Глава 1112

Путевые заметки

В величественном дворце над серой мглой Клейн вытянул правую руку и, легонько постукивая по краю изъеденного патиной длинного стола, беззвучно пробормотал себе под нос:

— Пять великих семейств династии Тюдоров — это Амон, Авраам, Антигон, Иаков и Тамара… А Короли Ангелов, подставившие плечо Алистеру Тюдору, дабы тот вознесся до «Кровавого Императора» — это Адам, Амон, Авраам и остальные…

— Можно ли из этого сделать вывод, что во времена Объединенной Империи Тюдоров-Трэнсостов именно Амон и Авраам стояли за спиной Алистера, одного из двух консулов?

— Если это действительно так, то в самом начале, когда «Кровавый Император» Алистер Тюдор еще не помышлял о смене Пути и втайне закладывал свои усыпальницы, Он почти стопроцентно обратился бы за подмогой к кому-то из троицы: Амону, Аврааму или Антигону. А уж Бетель Авраам — это не кто иной, как мистер «Дверь», безраздельно владеющий Путем «Ученика». Если говорить о «Телепортации», то с Ним вряд ли тягались бы даже истинные божества…

— Стало быть, высока ли вероятность того, что ту самую «фиксированную телепортацию» в руинах Тюдора обустроил именно Бетель Авраам?

— Шансы поистине колоссальны!

— Хм, лишь мастодонт заоблачного калибра вроде мистера «Дверь» способен наглухо скрыть лазейки в тайные руины до такой степени, что даже мое гадание над серой мглой упирается в глухую стену, а ангелу, властвующему над Сокрытием, не по зубам просочиться внутрь напрямую…

Пока эти мысли вихрем неслись в его голове, Клейн всё больше склонялся к тому, что его догадка бьет точно в яблочко.

Одному богу известно, не оставил ли мистер «Дверь» каких-нибудь архивов с точными координатами или обходными тропами? Придется вновь дергать мисс «Фокусника», чтобы она закинула удочку своему наставнику…

Эх, скорей бы мисс «Фокусник» шагнула на ступень «Мироходца». Тогда ей не придется строчить письма, чтобы навести мосты с учителем — сможет просто «Телепортироваться» к нему. Хотя, она и сейчас на это способна, вот только если начнет то и дело пускать в ход «запечатленное» странствие, её наставник неминуемо забьет в набат от подозрений. До чего же муторно…

А если в закромах семьи Авраам не пылится никаких летописей, неужто придется идти на риск и связываться с самим мистером «Дверь»? Это не просто хлопотно, но и фатально опасно… Самая главная заноза в том, что мисс «Фокусник» еще не дотянула до пятой Последовательности: она каждый раз слышит Его бред лишь урывками и уж тем более не в силах даровать отклик. А обратить её в марионетку или устроить божественное нисхождение в её плоть я попросту не могу… На первых порах, только-только затянув «Фокусника» Форс над серой мглой, Клейн всерьез подумывал о том, чтобы по мере своего возвышения навести через неё мосты с мистером «Дверь». Однако, чем глубже он погружался в тайны этого мира, тем сильнее его пробирал первобытный трепет, напрочь отбивая охоту лезть на рожон.

Ко всему прочему, на его нынешнем эшелоне сил катастрофически не хватало надежных и безопасных козырей.

Подавив этот вихрь мыслей, Клейн тихо вздохнул, выронив лишь одно слово:

— Терпение…

…………

На бескрайних морских просторах, на одном из островов, где вольготно кишели пираты.

Форс подняла стеклянный стакан и с явным предвкушением пригубила кристально прозрачную жидкость.

Её лицо тут же перекосило, словно она проглотила какую-то невыносимую дрянь.

— Тьфу, ну и дерьмовый же этот «крепкий ланчи»! И с какой стати они глушат его с таким упоением? — Форс со стуком опустила стакан, замахала ладонью у рта и вполголоса проворчала: — Ни единого достоинства, кроме убойного градуса… Ах да, и дешевизны!

Хлебнув студеной воды из другой кружки, Форс подхватила перьевую ручку и принялась строчить в донельзя паршивом блокноте:

'Здешних корсаров волнует лишь убойная сила пойла да грошовый ценник. Напиться в хлам — вот их единственная, незыблемая цель.