Синхронно с этим маневром он устремил тяжелый взгляд на источник звука и воочию узрел Андерсона. Искатель сокровищ засел в густом кустарнике, понатыкав в шевелюру веток с зелеными листьями, отчего виртуозно, почти без остатка слился с ландшафтом.

— … Дерьмо собачье! — на одном дыхании выпалил Даниц, то ли осыпая проклятиями Андерсона, то ли костеря самого себя. Слегка спустив пар, он процедил: — И давно ты тут ошиваешься?

— Пару минут назад, — с лучезарной улыбкой отозвался Андерсон. — Зашкерился ты на славу, я даже с ходу не смог тебя вычислить, пришлось опираться на твои излюбленные повадки и задать вопрос наугад прямо здесь.

Корсар на долю секунды впал в ступор, не зная, то ли распираться от гордости, то ли разразиться грязной бранью. С крайне смешанными чувствами он ударил встречным вопросом:

— Выходит, сумей я удержать железобетонную выдержку, ты бы так и остался с носом?

— В теории — именно так, — с абсолютной, вальяжной беспечностью усмехнулся Андерсон. — Вот только в арсенале матерого «Охотника» всегда припрятан далеко не один козырь.

Даниц только-только приоткрыл рот, намереваясь выпытать, какие еще фокусы тот мог пустить в ход, как вдруг его взгляд выхватил, что Базз в своей каморке задул свечу, готовясь ко сну.

Спустя несколько десятков секунд из густого мрака у окна вынырнул размытый силуэт торговца секретами Базза. Бедолага изящно сиганул вниз, приземлившись в непроницаемую тень снаружи.

Аккурат в то самое место, где до этого и прятался Даниц. Вновь юркнувший в тень корсар чудом избежал того, чтобы мишень не оттоптала ему ноги.

Выправив равновесие, Базз бесшумно заскользил по теням, устремившись прямиком к побережью.

— … Дерьмо собачье! — Даниц наконец-то вынырнул из укрытия и, буравя взглядом спину уходящего торговца, выразительно вскинул средний палец.

Андерсон тоже выбрался из своего кустарника. Сноровисто выдергивая ветки из шевелюры, он с усмешкой бросил Даницу:

— Сдается мне, сегодняшний вечер сулит жирный улов.

Даниц искоса мазнул взглядом по Сильнейшему Охотнику Туманного моря и коротко, веско кивнул:

— Искренне уповаю, что это «вице-адмирал Болезнь».

Не теряя ни секунды, он подал знак Андерсону. Виртуозно жонглируя густыми ночными тенями, напарники сели на хвост информатору, выдерживая идеальную, параноидально безопасную дистанцию.

— А ты, погляжу, не такой уж и безнадежный тупица… — немного понаблюдав за его повадками, с ехидным цоканьем протянул Андерсон.

Даниц лишь мысленно, с откровенным пренебрежением фыркнул, благоразумно прикусив язык и оставив шпильку без ответа.

Без своей отбивающей мозги перчатки он кристально ясно осознавал: сейчас отнюдь не время и не место сотрясать воздух взаимными издевками и провокациями!

Спустя четверть часа Базз добрался до берега. Застыв на песчаном пляже, он устремил взор на темно-синие океанские валы, купающиеся в багровых лучах луны.

Торчать в ожидании долго не пришлось. Вскоре в непроглядной, чернильной дали океана начал вырисовываться исполинский силуэт, который дюйм за дюймом обретал черты наглухо выкрашенного в черный цвет галеона с развевающимся белоснежным флагом.

На самом стяге в пустых глазницах непроницаемо-черного черепа зловеще «полыхали» два сгустка призрачно-синего пламени.

«Черная Смерть»!

Флагман «вице-адмирала Болезнь» Трейси, «Черная Смерть»!

Кровь в жилах Даница мгновенно вскипела от бьющего через край предвкушения. Не будь он нынче бесплотной тенью, его зрачки стопроцентно бы расширились до предела, отчаянно силясь вобрать максимум скупого света и дотошно рассмотреть каждую деталь этого левиафана.

Повинуясь чистым инстинктам, он неслышно скользнул еще немного вперед, отчаянно жаждая железобетонно удостовериться, что сама «вице-адмирал Болезнь» Трейси почтила судно своим присутствием.

Исполинский парусник неумолимо надвигался. Вскоре затаившаяся во мраке парочка уже могла воочию разглядеть снующих по палубе матросов.

«А тут вообще есть причал для швартовки? Или они скинут Баззу шлюпку, чтобы этот бедолага сам маслал веслами?» — не успели эти мысли пронестись в голове Даница, как слух резанул приглушенный шепот Андерсона:

— Рвем когти отсюда.

А? В арсенале Даница крылась одна воистину спасительная добродетель: он виртуозно умел беспрекословно внимать приказам авторитетов. Будь то Эдвина Эдвардс или безумный авантюрист Герман Воробей, он мог сколько угодно ворчать себе под нос, но на деле исполнял всё без сучка без задоринки. И сейчас, пускай его лицо и исказилось от искреннего недоумения, а на языке вертелась пара язвительных возражений в защиту своего плана, он титаническим усилием воли подчинился. Слившись с тенями, пират бесшумно, словно призрак, унес ноги подальше от побережья.

Лишь когда силуэт «Черной Смерти» окончательно потонул во мраке, а до слуха докатывался только глухой рокот прибоя, Даниц вынырнул из тени посреди лесной чащи и торопливо выпалил:

— Какого дьявола? Мы что, даже не удостоверимся, торчит ли сама «вице-адмирал Болезнь» на борту?

Андерсон смерил корсара долгим, оценивающим взглядом с ног до головы и издал тихий смешок:

— Заруби себе на носу: никогда не сбрасывай со счетов тех Потусторонних, чья слава гремит на всех морях, а они до сих пор благополучно коптят небо. Любой пиратский генерал — это мишень, требующая параноидальной осмотрительности. Малейшая оплошность здесь смерти подобна.

Даниц на чистых инстинктах парировал:

— Ага, расскажи это «Адмиралу Крови» Сеньору да «Адмиралу Ада» Людвиллу…

Обоих этих грозных владык играючи стер в порошок один весьма известный, отбитый наглухо безумный авантюрист.

— … — Андерсон на долю секунды впал в ступор, не найдясь с достойным ответом. Лишь выдержав звенящую паузу, он процедил: — И именно поэтому «вице-адмирал Болезнь» Трейси, которая умудрилась пережить покушение того самого Германа Воробья и благополучно унести ноги, заслуживает куда более серьезного отношения, не так ли?

Корсар скрупулезно прокрутил это в уме и с досадой констатировал, что в доводах Андерсона кроется железобетонная логика. Он уже было приоткрыл рот, чтобы ответить, как вдруг горло резануло острым зудом, и он зашелся в надрывном кашле.

Выплюнув пару хриплых спазмов, Даниц почувствовал, как гортань стремительно распухает и наливается свинцовой болью, а на языке явственно проступил солоновато-металлический привкус ржавчины.

— Вот видишь, а я предупреждал, что дело пахнет керосином, — Андерсон тоже прижал кулак к губам и глухо кашлянул пару раз, хотя его симптомы оказались куда мягче. — Трейси стопроцентно распылила целый букет заразной скверны в акватории вокруг судна. Сунься туда любая живая душа — и мигом подхватит инфекцию, с потрохами выдав свои координаты. Хех, столь виртуозное и масштабное применение талантов красноречиво вопиет о том, что она уже до дна переварила эликсир пятой Последовательности и теперь стоит в шаге от прорыва на четвертую ступень.

— А с какой стати она не могла уже вскарабкаться на четвертую Последовательность? — благополучно отдалившись от эпицентра заразы и слегка придя в себя, на рефлексах огрызнулся Даниц.

— В таком раскладе ты бы уже либо корчился в казематах «Черной Смерти», либо подхватил бы бубонную чуму и готовился склеить ласты, — Андерсон вполоборота развернулся, устремив тяжелый взор туда, где за плотной стеной деревьев скрывалось побережье. — Тот фокус, что Трейси провернула только что, отдает откровенной халтурой. Сдается мне, она лишь сгустила болезнетворную ауру по фронту, наплевав на остальные три фланга, а уж ветер услужливо донес эти миазмы до берега, зацепив нас.

На этих словах искатель сокровищ легонько, словно отряхивая пыль, хлопнул в ладоши. На его лицо вновь вернулась лучезарная улыбка:

— И разве эта наша леденящая душу встреча не служит железобетонным доказательством того, что «вице-адмирал Болезнь» и впрямь почтила судно своим присутствием? Можешь смело отбивать депешу Герману Воробью.

…Даниц не стал больше тянуть резину. Он сноровисто обустроил алтарь, чтобы выдернуть из духовного мира посланницу. Андерсон же, прикрывшись благовидным предлогом покараулить периметр на случай форс-мажоров, благоразумно ретировался из чащи.

…………

Третий час пополуночи. Восточный район Баклунда был погружен в непроницаемый мрак, разрываемый лишь тусклым светом луны и россыпью блеклых звезд.

Клейн, облаченный в уютную хлопковую пижаму и колпак для защиты прически, сидел на кровати. Не проронив ни звука и не сотрясая воздух расспросами, он принял послание из рук жуткой Рейнетт Тинекер.

Вскрыв конверт и бегло пробежавшись по тексту, юноша с ледяным спокойствием поднялся на ноги. Выудив из кармана авторучку, он размашисто вывел прямо на обороте письма:

«Возвращайтесь в портовый город и дожидайтесь дальнейших директив».

Проводив взглядом бесследно растворившуюся госпожу посланницу, Клейн без малейшей суеты сменил пижаму на строгую сорочку, натянул жилет, педантично поправил галстук-бабочку и накинул поверх свой фирменный черный плащ.

Вслед за этим он отчеканил четыре шага против часовой стрелки, воспарив в таинственные чертоги над серой мглой. Пустив в ход топазовый маятник, сыщик раскинул гадание на степень фатальной угрозы грядущей операции. Вердикт оказался кристально ясным: риски болтались на нуле.

Не теряя больше ни секунды, Клейн низвергся обратно в материальную реальность. Застыв перед зеркалом, он подхватил полуцилиндр и изящным движением водрузил его на голову.

В соседней комнате, на двухъярусной кровати, марионетки Кьюнас и Энъюни синхронно, словно по команде, распахнули абсолютно безжизненные глаза.

…………

На борту «Черной Смерти», в одной из пустующих кают, стремительно соткался человеческий силуэт. Смоляные волосы, карие глаза и резкие, рубленые черты лица — это был не кто иной, как Герман Воробей.

В тусклом свете багровой луны Клейн бегло окинул помещение взглядом и вальяжно опустился на первый попавшийся стул, принявшись безмятежно созерцать раскинувшийся за иллюминатором ночной морской пейзаж.

Палубой выше, в роскошной капитанской каюте, «вице-адмирал Болезнь» Трейси, облаченная в белоснежную сорочку и бежевые брюки, с брезгливой миной проводила взглядом покинувшего покои Базза. На чистых инстинктах поправив воротник, она почувствовала, как её лицо медленно, дюйм за дюймом наливается свинцовой суровостью.

Буквально только что до нее докатились агентурные сводки: «Пылающий» Даниц вкупе с Сильнейшим Охотником Андерсоном в последнее время безвылазно отираются на острове Селос, преследуя совершенно неясные цели.

«Оба намертво повязаны с Германом Воробьем… Этот ублюдок ищет меня?» — Трейси хищно сузила глаза. Не раздумывая ни секунды, она решительно направилась к окну, намереваясь отдать приказ вахтенным на палубе: немедленно ложиться на другой курс и рвать когти из этой акватории.

Но в этот самый миг её мысли внезапно увязли в густой смоле. Девушка почувствовала себя так, словно провалилась в осознанный, леденящий кошмар, где, как бы отчаянно ты ни барахтался, вырваться из капкана оцепенения попросту немыслимо.

«Дело дрянь…» — прямо из плоти Трейси хищно вырвались сгустки непроницаемо-черного пламени, отчаянно силясь выжечь дотла любую чужеродную, паранормальную скверну.

Вот только если поначалу инфернальный огонь еще струился относительно гладко, то вскоре его языки начали судорожно рваться, бессильно опадая на пол, словно увядающие лепестки.

Душу Трейси захлестнула сокрушительная волна первобытного отчаяния, а шестеренки в голове ворочались всё медленнее, грозя окончательно застыть.

Наплевав на всё остальное, она титаническим усилием воли заставила собственную кожу покрыться слоем кристально-прозрачного льда, вынуждая незримые нити отступить и слой за слоем спеленать её собственное тело.

В эту самую секунду дверь капитанской каюты с легким скрипом отворилась, и на пороге возник Герман Воробей, щеголяющий в шелковом цилиндре и строгом черном плаще.

Следом он с издевательской, безупречной учтивостью плотно притворил за собой створку.

Под едва уловимый сухой щелчок замка капитанские покои вмиг погрузились в экстремальную, звенящую тишину. Шум океанских волн наглухо отрезало, словно это помещение в одночасье вырвали из материальной реальности и заперли в изолированном измерении.

А те самые незримые паутинки, спеленавшие Трейси, словно неверно истолковали приказ. Они намертво сковали «вице-адмирала Болезнь», напрочь лишив её малейшей подвижности и возможности пустить в ход паранормальные таланты.

«Искажение»!

Замороженный рассудок Трейси тут же прояснился, сбросив с себя леденящие оковы оцепенения.

— Ч-что ты задумал? — не в силах скрыть бьющий через край животный страх, выдавила она, затравленно следя за тем, как Герман Воробей чеканит шаг за шагом в её сторону.

В её голове решительно не укладывалось: раз уж секунду назад она была абсолютно беспомощна и не могла дать отпор, с какой стати этот ублюдок оборвал попытку обратить её в марионетку?

Подлинный замысел Клейна крылся в ином: его грызли подозрения, что «вице-адмирал Болезнь» и «Белая Ведьма» намертво связаны кровными узами. При таком раскладе смерть Трейси неминуемо послала бы сигнал той самой полубогине, поднаторевшей в искусстве проклятий, позволив ей загодя почуять угрозу и залечь на дно.

Цок, цок… Под мерный, леденящий стук собственных каблуков Клейн остановился прямо перед поверженной Демонессой.

Глава 1108

Безумная семейка

Узрев, что Герман Воробей не проронил ни звука, сердце Трейси медленно, словно провалившись в ледяную прорубь, ухнуло вниз.

Хладнокровно созерцая проступающую на лице «вице-адмирала Болезнь» безысходность, Клейн сноровисто выудил из кармана листок бумаги для заметок и легким щелчком запястья заставил его пулей вылететь вперед, словно игральную карту.