«…Я с такой серьезностью и трепетом вчитываюсь в твой дневник, а ты подсовываешь мне это?» — уголки губ Клейна нервно дернулись. Он мысленно, сквозь пространство и время, отпустил едкую шпильку в адрес великого императора, которого знал лишь по портретам.

Титаническим усилием воли обуздав разгулявшиеся мысли, он перевел взгляд ниже.

…………

В глубоких подземельях собора Святого Самуила, в одной из комнат отдыха.

Леонард Митчелл распахнул глаза. Тщательно взвесив слова, он понизил голос до глухого шепота:

— Старик, предводитель Тайного ордена Заратул, судя по всему, тоже отирается в Баклунде.

В его разуме тут же раскатился тот самый, слегка надтреснутый старческий голос:

— Так я и думал…

Услышав этот ответ, Леонард немедля допытывался:

— Старик, а вы с этим Заратулом знакомы? Ты ведь сам как-то обмолвился, что и семейство Сороастр, и род Заратул числились среди высшей аристократии Соломоновой империи?

В его картине мира старик и Заратул, будучи бывшими коллегами, наверняка имели за плечами опыт совместных сражений и дружбы. Разве могли они не знать друг друга как свои пять пальцев?

Паллес Сороастр издал тихий смешок:

— Тот Заратул, которого я знал, давным-давно сгинул в «Войне Четырех Императоров». А нынешний — с высочайшей долей вероятности лишь Его потомок. Быть может, я и пересекался с ним в те времена, а может, и нет.

— Эх, в ту пору Заратул уже успел выудить у «Истинного Творца» наводку на вторую Потустороннюю характеристику первой Последовательности. Он лишь дожидался финала «Войны Четырех Императоров», чтобы отправиться на поиски. Увенчайся эта затея триумфом, и Его можно было бы смело величать Королем Ангелов. Какая досада, что в мясорубке той войны Он столкнулся лоб в лоб с тем самым мастодонтом из династии Антигонов — сущностью, что носила титул «наполовину Шута». В той сече засветился и Бетель Авраам, способный в мгновение ока телепортироваться куда угодно. Если бы Богиня Вечной Ночи и Повелитель Бурь тогда молниеносно не объединили усилия, чтобы изгнать и запечатать Его, боюсь, я бы и сам не дотянул до занавеса «Войны Четырех Императоров».

«Наполовину Шут»… От этого титула у Леонарда нервно дернулось веко. В голове молниеносно всплыл образ того самого владыки над серой мглой.

Титаническим усилием воли он заставил себя переключить внимание на иное:

Даже опираясь лишь на слова очевидца, мистер «Дверь» среди Королей Ангелов был птицей поистине заоблачного полета. Потребовались совместные усилия двух истинных божеств, чтобы просто изгнать и запечатать Его. Хм, скорее всего, Он просто виртуозно умел уносить ноги, и пустить Его в расход было архисложно. А в условиях накаленной до предела войны устранить опасную угрозу требовалось как можно скорее…

«Хех, старик явно разбередил былые раны. Нахлынувшие воспоминания лишили его душевного равновесия, раз он вдруг разоткровенничался и вывалил столько информации за раз…»

Пока эти мысли вихрем неслись в его голове, Леонард внезапно нарушил тишину:

— То, что меня оставили торчать в Баклунде — это попытка использовать тебя в качестве наживки, чтобы выманить Амона?

Меланхоличные нотки в голосе Паллеса Сороастра вмиг улетучились. Прищелкнув языком, он отозвался:

— И чья же это, скажи на милость, догадка? Сдается мне, додумался до этого явно не ты.

— Впрочем, умение грамотно распоряжаться доступными ресурсами, дабы докопаться до подлинной истины — тоже весьма похвальный навык.

«Я собаку съел на этом с того самого дня, как присягнул Ночным Ястребам!» — мысленно огрызнулся Леонард, благоразумно прикусив язык.

Паллес Сороастр невозмутимо продолжил:

— Я пришел к точно таким же выводам.

— Буду предельно откровенен: таинственные мосты, наведенные между твоим бывшим сослуживцем и Церковью Ночи, сбивают меня с толку. Не почуй я в тот день до боли знакомые отголоски силы Сокрытия, ни за что бы не отважился на подобные выкладки.

— Хе-хе, Заратул и я отираемся в Баклунде, Амон тоже вот-вот нагрянет. Вырисовывается поистине безупречный, идеальный треугольник баланса.

«Что это значит?.. Выходит, та сокрытая мощь, обрушившаяся на Амона, брала свои истоки из домена „Ночи“, а вовсе не от господина Шута? Красноречиво ли это вопиет о том, что господин Шут и Богиня сплели некий негласный союз? Или кто-то из мастодонтов в верхушке Церкви на деле истово бьет поклоны господину Шуту?» — Леонарда внезапно захлестнула мощная волна глухого недоумения и растерянности касательно своего собственного статуса.

Поскольку сам Паллес признал, что плавает в неведении, юноша титаническим усилием воли загнал эти мысли на задворки сознания и не стал задавать вопросов на этот счет. Слегка нахмурившись, он произнес:

— Двое ангелов первой Последовательности и один Король Ангелов… Неужто их столкновение не обернется для Баклунда фатальной, разрушительной катастрофой?

Он кристально ясно помнил: Амон — это та самая первобытная жуть, способная бесшумно выкосить целые толпы народа, а затем с дьявольским упоением натянуть личины своих жертв и наслаждаться их жизнями.

Опираясь на эту логику, Заратул, чья стезя была смежной, стопроцентно обладал не менее леденящими кровь, чудовищными талантами. Схлестнись Он с Амоном в лобовой сече, и добрая половина Баклунда, а то и весь мегаполис, неминуемо превратились бы в «Город Смерти» или «Обитель кошмаров»!

Паллес Сороастр издал легкий смешок:

— Баланс означает, что все игроки будут держать свои порывы в жесткой узде. К тому же, Амон вряд ли отважится сунуть в Баклунд Свое подлинное тело. В лучшем случае Он сгонит сюда прорву клонов. В конце концов, если у Богини Вечной Ночи связаны руки, это совершенно не значит, что Повелитель Бурь или Бог Пара не смогут ниспослать божественное нисхождение.

— В каком смысле? — Леонард молниеносно уцепился за критическую деталь в словах старика.

Тон Паллеса Сороастра вмиг налился вальяжной расслабленностью:

— Будь то из-за войны или по каким-то иным причинам, Богиня Ночи на данный момент явно не в силах вмешиваться в мирские дела. Иначе с какой стати Ей городить огород и заманивать Амона, выстраивая баланс? Она могла бы просто расставить глухой капкан, и, глядишь, изловила бы Заратула, ну или заставила бы этого трусливого «Провидца» в панике дать деру.

— … Неужто с Богиней что-то стряслось? — Леонард инстинктивно напрягся.

Слегка надтреснутый голос отозвался:

— Отнюдь не обязательно нечто скверное. Это вполне может быть и великим благом.

Не дав Леонарду времени на расспросы, Паллес Сороастр тяжело вздохнул:

— Амона в Баклунд притянула моя аура. Но что насчет Заратула? И что насчет меня самого?

— Заратул, судя по всему, тоже взял след из-за тебя. А ты оказался в Баклунде потому, что здесь находился я… — в глубокой задумчивости протянул Леонард.

— Хех, а с чего, по-твоему, ты сам вообще околачиваешься в Баклунде? — тут же едко усмехнулся Паллес.

Леонард без запинки ответил:

— Таков был приказ Церкви. Уж не хочешь ли ты сказать, что это проделки Закона притяжения Потусторонних характеристик?

— Всё может быть, — тон Паллеса стал чуть более суровым. — В львиной доле случаев Закон притяжения Потусторонних характеристик вовсе не бьет в лоб, оставаясь незримым. Он исподволь дергает за нити судьбы. Это сродни тому, как ты садишься на поезд, но на полпути вдруг решаешь, что пейзаж за окном до одури прекрасен. Ты сходишь раньше срока, чтобы задержаться в каком-нибудь захолустном городишке. И всё это вполне может быть вызвано тем, что поблизости затесался Потусторонний или мистический артефакт смежного Пути.

— Иными словами, в Баклунде сокрыто нечто еще, что притянуло и тебя, и Заратула? И эта сила через тебя исказила мой рок, заставив Церковь отдать приказ, из-за которого я теперь львиную долю времени торчу в столице? — на Леонарда снизошло кристально ясное озарение, и он поспешил уточнить свои догадки.

Паллес Сороастр медленно, протяжно вздохнул:

— Я бы не стал сбрасывать этот расклад со счетов.

…………

Над серой мглой Клейн вскоре нащупал страницу дневника, таящую в себе подлинную ценность:

'Двадцать первого ноября. Благодаря тому, что на ранних этапах я загодя подстелил соломку, мне удалось наложить лапы на тот самый воплощающий первобытный хаос и жуть Запечатанный артефакт «0» класса куда быстрее, чем я предполагал.

А затем, пройдя сквозь горнило зубодробительной борьбы и заручившись кое-чьей поддержкой, я всё же сумел раздробить эту дрянь, выковав из нее кристально чистую Потустороннюю характеристику первой Последовательности.

Через пару дней, когда подготовка к ритуалу подойдет к концу, я смогу благополучно вознестись на первую Последовательность Пути «Тайноведа», став «Императором Знаний»'.

'Двадцать шестого ноября. Ясно, легкий бриз.

Ритуал прошел без сучка без задоринки. Я усвоил эликсир без остатка, мои якоря железобетонно непоколебимы, да и фатальных преград на пути почти не встретилось.

'Отныне я — ангел первой Последовательности, «Император Знаний». Бернадетт больше может не страшиться тлетворного влияния «Скрытого Мудреца». Ей по силам и дальше смело шагать по этой стезе, свято чтя максиму: «Делай что вздумается, но не навреди»!

К тому же, ангельский ранг первой Последовательности означает, что я в состоянии дать мощный отпор пристальным взорам и скверне, исходящим из глубин космоса. Я могу наконец-то отправиться на Алую луну и своими глазами узреть, что же там скрывается.

Водит ли меня мистер «Дверь» за нос или глаголет истину — уже неважно. Абсолютно все зацепки железобетонно кричат о том, что Алая луна — это корень всех бед. Если я отчаянно жажду взойти на престол истинного божества, мне кровь из носу надлежит докопаться до самой сути.

Еще три дня на сборы — и я штурмую луну!

Это маленький шаг для меня, но гигантский скачок для всего человечества! Ха-ха, не мои слова, если что'.

Дочитав до этого места, Клейн вновь воскресил в памяти ту самую леденящую душу, истеричную страницу из дневника Рассела. Подозрения о том, что она была накропана аккурат после возвращения великого императора из этой лунной экспедиции, вспыхнули с новой, железобетонной силой.

Отложив в сторону оставшиеся, еще не прочитанные листы, Клейн пустил в ход «гадание во сне». Юноша вознамерился воскресить в чертогах разума всё то, что успел проштудировать за минувший год с лишним. Сплетая воедино ранние и поздние записи, сыщик отчаянно силился нащупать ниточки, ведущие к помутнению рассудка Рассела на склоне лет.

Спустя недолгое время в зыбкой пелене грез перед ним вырисовались несколько строк. Это был фрагмент, по всем прикидкам являвшийся самой последней, предсмертной записью Рассела:

«Я банально не в силах дать никаких конкретных советов. Мой взор не способен раскусить ни семерку божеств, ни истинную, подлинную личину тех еретических богов. Вполне вероятно, это как-то завязано на те самые сокрытые куски второй „Скрижали Богохульства“, что прячет та древняя ложа. Какая досада, я лишь смутно догадываюсь о существовании этих утаенных фрагментов, но выудить железобетонные подтверждения мне так и не удалось».

— Именно в этой записи великий император со всей серьезностью, слезно заклинал своих возможных «соратников» беречься луны.

Сон с оглушительным треском разлетелся вдребезги. Клейн мгновенно вынырнул из небытия, и в его глазах явственно плескался неподдельный, леденящий ужас.

Юноша кристально ясно помнил: Рассел еще давным-давно, за целую вечность до этого, уже выбил железобетонные доказательства того, что вторая «Скрижаль Богохульства» таит в себе скрытые части:

'Девятнадцатое июля. Ночь Кровавой луны.

Откровения мистера «Дверь» помогли мне окончательно утвердиться в одном железобетонном факте. Та самая вторая Скрижаль Богохульства, что я имел честь лицезреть в недрах древней, сокрытой во мраке ложи — отнюдь не полная!'

Какого дьявола… Великий император напрочь запамятовал об этом? Вздор, как, во имя всех богов, можно выкинуть из головы столь колоссальную тайну? На первый взгляд он казался лишь слегка радикальным и впавшим в крайности, но рассудок его вроде не давал фатальных трещин… Так с какой же стати стряслась подобная дичь? Клейн, не в силах сдержать эмоции, беззвучно, судорожно забормотал. Его душу внезапно затопило невыразимо жуткое, пугающее предчувствие:

Тот Рассел Густав, что накропал последнюю страницу дневника… или, вернее сказать, тот, кто вывел ту самую фразу… казался совершенно, абсолютно другим человеком!

Глава 1105

Ключевой дневник

Над неподвижной, не колышущейся серо-белой мглой Клейн безмолвно восседал во главе изъеденного патиной длинного стола, подобно каменному изваянию, просуществовавшему здесь сотни, а то и тысячи лет.

Его недавнее открытие внушало ему первобытный, глубинный ужас. Он физически ощутил, как от затылка по всему телу прокатилась леденящая волна, вызывая едва уловимую, но самую настоящую дрожь.

Это было сродни тому, как если бы на его глазах близкий друг в мгновение ока стал совершенно чужим, чье поведение настолько исказилось, будто его подменили.

Разумеется, можно было подобрать и куда более кристально ясное, наглядное сравнение: представьте, что Леонард Митчелл, заявившись к Клейну, дабы перетереть за Паллеса Сороастра, вдруг ни с того ни с сего выуживает монокль и цепляет его на глаз.

«Неужто великий император, ступив на Алую луну, подхватил незримую скверну, о которой сам ни сном ни духом не ведал? И в повседневной жизни он казался абсолютно нормальным, а эта гниль исподволь просачивалась наружу лишь в те моменты, когда он, изливая душу в дневнике, копался в прошлом и вел диалог с самим собой? Или же это виртуозный гипноз Адама? Вот только на тот момент Рассел уже железобетонно вскарабкался на первую Последовательность…» — Клейн невольно опустил взгляд, сурово сканируя собственное тело. Юноша на чистых инстинктах вообразил, будто и в его нутре таится некая совершенно неведомая, непостижимая тварь, которую и человеком-то назвать язык не повернется.