В Бездне… У «Луны» Эмлина при этом слове инстинктивно дернулось веко.

Летописи рода Крови пестрели леденящими душу хрониками о бесчинствах Дьяволов во Вторую Эпоху. И пусть с тех пор минули тысячелетия, даже просто пробегаясь глазами по этим записям, вампир физически ощущал, как его рассудок мутится, а душу обволакивает первобытный хаос.

«Солнце» Деррик испытал до боли схожие чувства, однако не придал им особого значения. В Городе Серебра это было прописной истиной: штудирование определенных древних фолиантов неминуемо выжигает духовность и исподволь отравляет рассудок. Именно поэтому для жителей было железобетонным правилом сперва проходить базовое обучение, внимая безопасным пересказам наставников.

Бездна… «Справедливость» Одри, «Суд» Сио и остальные тоже бессознательно прокрутили в уме этот жуткий термин.

В их обыденной жизни «Бездна» была скорее абстрактной метафорой — синонимом гибельной пучины, агонии, тотального грехопадения и скверны.

Им и в страшном сне не могло привидеться, что она существует на самом деле, таясь где-то в просторах Туманного моря!

Глава 1101

Особый гонорар (Прошу гарантированных билетов на месяц)

«Отшельник» Катлея тоже несколько секунд не могла прийти в себя, ошарашенная тем фактом, что тайная усыпальница императора Рассела умудрилась пересечься с самой Бездной.

Впрочем, немного пораскинув мозгами, она резонно рассудила: в грызне столь заоблачных эшелонов любая чертовщина и втянутые в неё сущности не вызывают ни малейшего удивления.

На какую-то долю секунды ей до смерти захотелось, чтобы Королева прекратила рыть землю носом и отступилась от этого дела, однако в итоге она титаническим усилием воли загнала эту мысль на задворки сознания. Пиратка кристально ясно понимала: окажись она сама на Её месте, она почти стопроцентно сделала бы точно такой же выбор.

Пока этот вихрь мыслей молнией проносился в её голове, «Отшельник» Катлея почтительно поклонилась восседающему во главе изъеденного патиной длинного стола владыке и произнесла:

— Примите мою безграничную признательность за ответ, на сегодня у меня вопросов больше нет.

«Шут» Клейн едва заметно кивнул и, обведя собравшихся ледяным взором, изрек:

— Можете приступать.

Не успело эхо Его слов растаять в воздухе, как «Фокусник» Форс, всё это время отчаянно копившая смелость, подала голос с такой обреченной решимостью, словно вознамерилась с закрытыми глазами шагнуть прямиком в пасть смерти:

— Господин «Мир», у меня назрело к вам одно поручение.

Поймав на себе тяжелый, пронзительный взгляд «Мира» Германа Воробья, девушка торопливо пустилась в разъяснения:

— От вас потребуется сущая малость. Достаточно лишь время от времени забрасывать меня в какую-нибудь незнакомую глушь, а спустя пару-тройку дней забирать обратно. Если же вы по уши увязли в делах, мы вполне можем провернуть всё за один присест: вы просто несколько раз продемонстрируете мне таланты «Странствия», дабы я смогла благополучно их «запечатлеть».

Внимая речам мисс «Фокусника», Клейн в первую же секунду опешил, а в его голове ослепительной вспышкой пронеслась мысль:

«Выживание в дикой природе?»

«Уж чего-чего, а подходящих местечек у меня в закромах хоть отбавляй. Взять хотя бы руины битвы богов на самом восточном краю моря Соня, призрачный город Кальдерон в недрах духовного мира, или тот самый „Город Чудес“ Ливишид из „Дневника путешествий Гросселя“… Да любая из этих локаций в десятки, сотни, а то и тысячи раз смертоноснее банальной дикой глуши. Одному богу известно, выдержит ли мисс „Фокусник“ подобную экскурсию…» — Клейн благоразумно не стал заставлять «Мира» Германа Воробья рубить ответ с плеча, лишь продолжил дергать за ниточки марионетки, сверля мисс «Фокусника» всё тем же тяжелым, подавляющим взором.

Форс беззвучно, с шумом втянула воздух, титаническим усилием воли усмирив панику, и добавила с дотошной подробностью:

— Дело в том, что нынче я стою на шестой Последовательности Пути «Ученика», будучи «Архивариусом». Дабы переварить зелье без остатка, мне кровь из носу надлежит не только «запечатлевать» всевозможные паранормальные таланты, но и «фиксировать» быт, обычаи вкупе с местным колоритом и городскими легендами самых разных краев. Я отчаянно жажду… жажду как можно скорее вознестись до «Путешественника». Лишь шагнув на эту ступень, я обрету шанс выскользнуть из-под удара и избежать львиной доли угроз в разгорающейся войне.

— Господин «Мир», на данный момент в моем арсенале пылится лишь один-единственный слепок «Странствия». Стоит мне забросить себя в какую-нибудь дыру, и обратного пути уже не будет. Вся надежда исключительно на вас. Смею ли я поинтересоваться, интригует ли вас подобное дельце, и какой гонорар вы затребуете взамен?

«Так вот в чем дело…» — на «Справедливость» Одри наконец-то снизошло озарение, и юная аристократка искренне восхитилась гениальностью плана Форс.

«А учитывая, что она ко всему прочему еще и автор бестселлеров, стоит ей лишь облечь все эти „запечатленные“ легенды и пейзажи в форму романа да пустить в тираж, как усвоение эликсира взлетит до небес…» — Одри мысленно, с глубочайшим удовлетворением кивнула, от всего сердца радуясь за подругу.

Впрочем, будучи прожженным «Зрителем», она просто не могла не уловить тот первобытный, животный страх, что Форс испытывала перед господином «Миром». От одной лишь мысли о том, как развернется их очное, тет-а-тет рандеву, девушку пробирало пьянящее предвкушение.

«Одри, подобный настрой никуда не годится! Но… такова уж изнанка натуры любого истинного „Зрителя“… Форс и в страшном сне не может вообразить, что этот отбитый наглухо, безумный авантюрист, перед которым она так трясется, — всего-навсего фальшивая личина, под которой скрывается поистине милосердное и доброе сердце… Эх, мне и самой пора бы рвать жилы и активнее переваривать зелье „Странствующего в сновидениях“. Возьму-ка за правило еженощно совершать вылазки и прочесывать чужие грезы в округе…» — «Справедливость» Одри, ни единым мускулом лица не выдав бушующего внутри эмоционального шторма, продолжила виртуозно отыгрывать роль безмятежного наблюдателя.

А вот «Повешенный» Элджер, внимая речам «Фокусника», не удержался от горького, беззвучного вздоха. Да уж, даже эта заурядная «Ученица» уже вознамерилась штурмовать пятую Последовательность, тогда как он сам всё еще топчется на этом же самом рубеже!

«„Мир“ вкупе с „Отшельником“ уже благополучно вознеслись на четвертую ступень. „Справедливость“, „Солнце“, „Луна“ и „Звезда“ тоже уверенно обосновались на пятой. Если вынести за скобки „Фокусника“, то ниже меня по рангу болтается лишь недавно примкнувшая к нам „Суд“…» — пока эти невеселые мысли калейдоскопом проносились в голове Элджера, моряк физически ощутил, как поперек горла встает удушливый, свинцовый ком. Его так и подмывало немедленно броситься в пекло, вырвать зубами хоть какой-нибудь шанс на подвиг и сколотить нужный капитал заслуг, дабы наконец-то стать полубожественным «Жрецом Бедствий».

Он маниакально жаждал заоблачного статуса, спал и видел, как бы прибрать к рукам абсолютную власть, упиваясь всеобщим признанием, трепетом и слепым подчинением. Перспектива безнадежно плестись в хвосте Клуба Таро претила ему до зубного скрежета.

«Вон оно как…» — Клейн, кристально ясно раскусив подлинные мотивы мисс «Фокусника», внезапно воскресил в памяти одну весьма интригующую деталь.

В одно из минувших полнолуний, бья челом перед самим господином «Шутом», девушка имела неосторожность сболтнуть свою истинную профессию:

В прошлом — хирург, ныне — автор бестселлеров!

«Э-э… А что, если подрядить её облечь все те леденящие душу байки и городские легенды, что я щедро сею по округе, в печатное слово и пустить их в массы? Не подстегнет ли это усвоение моего эликсира „Мага причуд“ до немыслимых высот?.. Хм, и чем забористее, мрачнее и безысходнее будет градус чертовщины в её книгах, тем ошеломительнее выйдет отдача…» — на Клейна молниеносно снизошло гениальное озарение. Дернув за ниточки марионетки, он заставил «Мира» Германа Воробья хрипло проскрипеть:

— Дельце до смешного плевое, вот только гонорар я затребую весьма специфический.

Уловив в тоне господина «Мира» явные нотки согласия, «Фокусник» Форс, разрываясь между бьющим через край восторгом и пробирающей до костей дрожью, торопливо осведомилась:

— И какова же цена вопроса?

«Мир» Герман Воробей выдержал нарочитую, короткую паузу и изрек:

— Тебе предстоит скрупулезно прочесать все свежие байки и жуткие слухи о призраках, что нынче гуляют по крупнейшим госпиталям Баклунда. А затем — выковать из этого материала роман и пустить его в тираж, либо же публиковать в газетах по частям.

— Главное, незыблемое условие: нагнетать первобытную жуть, гротескный абсурд и безысходность до абсолютного предела. И в идеале — этот шедевр обязан стать бестселлером.

Клейн благоразумно сузил географию романа исключительно до баклундских клиник, руководствуясь железобетонным расчетом: мисс «Фокусник», будучи местным литератором с солидным багажом связей в медицинских кулуарах, могла играючи, абсолютно легально выудить подобные слухи и пустить их в дело. Ни одна живая душа не почуяла бы в этом подвоха. А вот вздумай она вывалить на страницы своих книг чертовщину, гуляющую где-нибудь на просторах архипелага Ротсид, Туманного моря или Восточного и Западного Балама — и марионетки Заратула почти стопроцентно нагрянули бы к ней с «дружеским» визитом, выпотрошив все секреты.

Городские легенды о жутких призраках в крупнейших клиниках Баклунда… Услышав этот пассаж от «Мира» Германа Воробья, «Справедливость» Одри впала в глухой ступор на добрые три секунды.

Изначально девушка грешным делом воображала, будто вся эта мистическая кутерьма — лишь побочный продукт подпольных исцелений, проводимых казенными инквизиторами Церкви, а те самые гротескные грибы да сорняки — не более чем пагубная отдача от их паранормальных реликвий. Но теперь картина кардинально менялась.

Одри, разумеется, тайком прикидывала, уж не Дуэйн Дантес ли приложил к этому руку. Как-никак, этот щедрый и сердобольный джентльмен воочию слышал от нее о бедолагах, покалеченных во время воздушных налетов. Увы, не нащупав ни единой железобетонной зацепки или прямого доказательства, она была вынуждена списать всё на счет Церкви.

Но прямо сейчас на нее снизошло кристально ясное озарение: этот таинственный «Ангел-Клоун» — и есть сам господин «Мир», Герман Воробей! А если и не он лично, то они намертво, неразрывно повязаны друг с другом.

«Господин „Мир“, прячущийся за личиной из грибов и сорняков, ничуть не отличается от Германа Воробья, напялившего на себя маску отбитого наглухо авантюриста… Но какого дьявола он обряжается в столь гротескный, инфернальный наряд, когда творит благое дело? Неужто ему позарез требуется нагнетать первобытную жуть, дабы выудить из этого специфический эмоциональный отклик публики?» — «Справедливость» Одри, скрупулезно препарируя мотивы сурового джентльмена, выстроила в уме вполне рабочую гипотезу.

Тем временем «Звезда» Леонард и «Повешенный» Элджер тоже не сидели сложа руки. Первый мигом воскресил в памяти те самые городские байки, что нынче вовсю перетирали «Ночные Ястребы» из собора Святого Самуила, а второй глубокомысленно призадумался над теми леденящими кровь слухами, с которыми успели столкнуться его собственные подчиненные.

«Ну и ну, о столь диковинных гонорарах мне еще слыхать не доводилось. Это же не мемуары кропать… Впрочем, несмотря на разразившуюся бойню, тиражи газет и бульварных романов, судя по всему, лишь поползли вверх, да и мой издатель уже плешь проел, требуя свежую рукопись… Так, главное — наглухо замаскировать свою персону. Придется навешать лапши на уши редактору и выбить себе новый псевдоним. Скажу, мол, для столь радикальной смены жанра старое имя не годится…» — «Фокусник» Форс, не став разводить долгих прелюдий, молниеносно взвесила все за и против и твердо выпалила:

— По рукам. Без проблем.

«Мир» Герман Воробей издал пару сухих, хрипловатых смешков и процедил:

— Если справишься на отлично, я подкину тебе воистину роскошный куш — шанс «запечатлеть» паранормальные таланты полубожественного калибра.

— … Железобетонно, всё будет в лучшем виде! — Форс, вмиг сбросив с себя привычную, вальяжную лень, ответила с непоколебимой, стальной решимостью.

Для неё скопировать навыки полубога означало не просто обзавестись убойным козырем для защиты собственной шкуры, но и получить феноменальный, реактивный толчок к усвоению эликсира.

Подобный расклад заставил «Справедливость» Одри, «Суд» Сио, «Звезду» Леонарда вкупе с остальными резидентами невольно, про себя, издать почти одинаковый, исполненный белой зависти вздох: «Архивариусам» и впрямь остается лишь отчаянно завидовать…

Стоит им лишь обзавестись железобетонным тылом в лице мастодонта полубожественного калибра, как их убойная мощь взлетает до немыслимых высот. Они играючи сравняются с мастерами пятой Последовательности, а порой — и наголову превзойдут их!

Едва эта сделка была благополучно закрыта, над столом повисла короткая, звенящая тишина. Как-никак, остальные резиденты Клуба Таро на данный момент не испытывали острой нужды в чем-либо:

«Звезда» Леонард лишь совсем недавно вознесся до «Шамана духов» и еще даже не успел досконально выковать собственные правила отыгрыша. В обозримом будущем ему вполне светило очередное повышение прямиком из рук Церкви Богини Вечной Ночи. Что же до мистических артефактов — он уже раскошелился на трость «Слово Моря», а случись какой форс-мажор, всегда мог легально испросить казенный запечатанный артефакт.

«Луна» Эмлин денно и нощно штудировал талмуды рода Крови, посвященные домену Луны, отчаянно силясь привести своего «Багрового Ученого» в полное соответствие с истинной сутью. А уж до рецепта эликсира четвертой Последовательности — «Короля-Шамана» — вкупе с соответствующими материалами ему было еще пилить и пилить, да и капиталов на такую роскошь у него банально не водилось.