— Причина такой дробной терапии крылась в параноидальной осторожности: стоило Одри зацепить хоть каплю чужого безумия или скверны, как она молниеносно обрывала контакт, чтобы первым делом подлатать собственную психику.

Наконец, триумфально завершив и исцеление, и внушение, она изящно отступила на пару шагов и произнесла:

— Ваше превосходительство, вы можете сбросить форму мифического существа.

Не успели её слова растаять в воздухе, как все призрачные полки в зале разом бесследно испарились, а черные лужицы, словно наделенные собственной волей к жизни, стремительно стеклись воедино, вылепив человеческий силуэт.

Чернота вмиг сошла на нет, и Лука Брюстер благополучно вернул себе первозданный вид. Сокрушенно рассмеявшись, он проронил:

— Безмерно вам благодарен. Признаться, когда я узрел приближающегося «Зрителя» пятой Последовательности, грешным делом подумал, что сейчас пойду на корм в качестве стержневого ингредиента для её перехода на смежный Путь…

«А старик-то рубит сплеча… Даже ума не приложу, как парировать подобный выпад…» — Клейн искоса мазнул взглядом по «Справедливости» Одри и с изумлением подметил, что девушка наглухо, до побеления зажмурила глаза.

Э-э… Клейн поспешил сгладить неловкость, обратившись к Луке Брюстеру:

— Не берите в голову, сейчас вам куда нужнее раздобыть себе комплект одежды.

.

Глава 1099

1368

— … — Лука Брюстер опустил взгляд на себя, поспешно вскинул правую руку и сделал хватательное движение в сторону.

Его серо-зеленые глаза вмиг налились непроницаемым мраком.

Тот самый золотой сплав, перемешанный с лестницей, внезапно взмыл в воздух, сливаясь на лету в тонкий доспех, который тут же облачил фигуру Луки Брюстера.

Лука размял руки, оценивая эффект, и попутно пустился в объяснения:

— Это «Заклинание Золотой брони Стиано», по уровню защиты эквивалентно пятой Последовательности, «Хранителю».

— Стиано? — как бы невзначай поинтересовался Клейн.

Тон Луки приобрел нотки профессора, представляющего историческую личность:

— Один из самых первых отцов-основателей Ордена Аскетов Моисея.

— Поговаривают, император Рассел в свое время модернизировал это «Заклинание Золотой брони». Одному богу известно, какого эффекта он в итоге добился.

«…Я, пожалуй, могу себе это вообразить… Спорим, у этой „Золотой брони“ было двенадцать различных дизайнов…» — Клейн мысленно проворчал пару фраз, после чего вернул беседу в деловое русло:

— Фейнапот и Церковь Матери-Земли официально вступили в войну?

Одри, распахнувшая глаза еще тогда, когда Лука распинался о «Заклинании Золотой брони Стиано», титаническим усилием воли подавила порыв повернуть голову. Сохраняя ледяную невозмутимость во взгляде, она посмотрела на этого сияющего золотом полубога.

Лука тяжело вздохнул:

— Что бы они там себе ни думали раньше, после сегодняшней ночи они почти стопроцентно официально ввяжутся в войну.

— Разумеется, на первых порах они вряд ли возьмут на мушку Лоэн. С высочайшей долей вероятности их удар обрушится на Ленбург, Масин или Сегал, дабы не растягивать фронт и не плодить слишком много врагов, распыляя силы. Ко всему прочему, Церковь Матери-Земли вряд ли горит желанием вкладывать слишком много ресурсов…

Закончив с этими сетованиями, полубог из Церкви Знаний с искренней серьезностью обратился к Одри, чье лицо скрывала серебристо-белая маска:

— Могу я узнать, каков будет мой гонорар за лечение?

Одри искоса мазнула взглядом по стоящему рядом господину «Миру»:

— Он уже всё оплатил.

Лука Брюстер тотчас же перевел взор на Дуэйна Дантеса.

Клейн на секунду задумался и произнес:

— Позвольте мне задать пару вопросов.

— Прошу вас. — В этот миг в повадках Луки не осталось и следа от величия полубога, напротив, он до боли смахивал на профессора в аудитории, готового отвечать на вопросы студентов.

Разумеется, скинь он эту золотую броню и облачись в строгую тройку, сходство было бы и вовсе безупречным.

Клейн, не раздумывая ни доли секунды, выстрелил прямым вопросом:

— Что вам ведомо о скверне, что исходит из-под земли?

В его картине мира, если святой Церкви Знаний, славящейся своей эрудицией, владеет этой информацией, то и его собственного ранга с лихвой хватит, чтобы выдержать это знание. А если эти тайны не предназначены для ушей мисс «Справедливости», он ни на йоту не сомневался, что Лука благоразумно укажет на это — как-никак, перед ним был отнюдь не какой-то слепой «книжный червь».

Поскольку разговоры о подземной скверне брали начало еще с их совместной экспедиции в Океан коллективного бессознательного внутри «Дневника путешествий Гросселя», Одри тоже была в курсе дела. Девушка совершенно не чувствовала себя лишней в этой беседе и с пугающей сосредоточенностью внимала тому, что ответит полубог напротив.

Лука слегка сдвинул брови и произнес:

— Мой багаж знаний на этот счет весьма скуп. Сдается мне, само по себе это знание уже несет в себе скверну.

— Э-э, в одном древнем манускрипте мне как-то довелось наткнуться на такую строчку: чем выше Последовательность, тем гибельнее приближаться к недрам земли.

«Так вот почему „Дракон Воображения“ Ангелвед оставил после себя такую глубокую тень и первобытный ужас?» — Одри молниеносно воскресила в памяти ту самую запечатанную бронзовую дверь в недрах «Города Чудес» Ливишида.

Она тут же скосила глаза на стоящего рядом господина «Мира», но так и не уловила на его лице ни малейшего изменения.

Впрочем, Клейн заставил марионетку едва заметно кивнуть, дабы дать мисс «Справедливости» понять, что его мысли текут в том же русле.

От этого Одри на миг почудилось, будто она вернулась в прошлое — в те времена, когда она была лишь зеленым новичком Пути «Зрителя» и напрочь не могла выудить ни крупицы полезной информации из мимики и жестов господина «Мира».

«Чем выше Последовательность, тем фатальнее угроза от подземных тварей? Звучит откровенно нелогично…» — Клейн, смекнув, что большего из Луки не вытянуть, немного поразмыслил и спросил:

— Второй вопрос: есть ли у вас какие-то пророчества касательно этой войны?

При одном лишь упоминании пророчеств Лука Брюстер мгновенно воспрянул духом:

— То, что мы видим сейчас — лишь прелюдия. До подлинного апогея еще пилить и пилить.

— Вдобавок, куда более сокрушительные разрушения берут свой исток из этой войны, но при этом лежат за её пределами. В чем именно кроется суть — одному богу известно.

«Война лишь только приоткрыла свой занавес…» — сердце Одри неумолимо сжалось от навалившейся свинцовой тяжести.

«Берут исток из войны, но лежат за её пределами? Это ритуал возвышения до божественного престола братьев Амон, прорыв „Темного Императора“? Или же возвращение Рассела?» — Клейн, выстроив в уме парочку гипотез, понимающе кивнул и озвучил третий вопрос:

— Доводилось ли вам слышать пророчество об Апокалипсисе? И как вы его трактуете?

Лицо Луки Брюстера вмиг окаменело, налившись ледяной серьезностью:

— Нет, это не пророчество.

— Абсолютно каждый, кто наделен даром прорицания, железобетонно уверен: Конец света неминуем.

— Бог в дарованных Им священных текстах прямо указал, что Апокалипсис грянет в 1368 году Пятой Эпохи.

— Разумеется, Бог также изрек, что явится Спаситель.

«Откровение „Бога Знаний и Мудрости“? 1368 год… Осталось каких-то жалких полтора десятка лет… Богиня предпочла пустить под откос союз с Богом Войны, лишь бы наложить лапы на „Уникальность“ Пути „Смерти“. Уж не потому ли, что Апокалипсис уже дышит в затылок?» — Клейн и сам не заметил, как его лицо стало донельзя суровым. Впрочем, на физиономии марионетки это никак не отразилось.

«До Конца света осталось чуть больше десятка лет…» — Одри, пребывая в легкой, глухой растерянности, раз за разом прокручивала в уме слова стоящего перед ней полубога.

Положа руку на сердце, это звучало как откровенная фальшивка. Будто дешевая байка, состряпанная шарлатанами-оккультистами и религиозными мошенниками, чтобы пудрить мозги обывателям и вытягивать из них звонкую монету.

И пускай масштабная, предсказуемая мясорубка уже полыхнула, Одри и в страшном сне не могла вообразить, что этот мир подобрался к своему финалу настолько вплотную.

Такова была картина мира подавляющего большинства заурядных обывателей и Потусторонних.

— А почему именно 1368 год? — не удержавшись, допытывался Клейн.

Лука Брюстер лишь покачал головой:

— Мне это неведомо. Таковы слова божественного пророчества.

Смекнув, что он сам топчется лишь на четвертой Последовательности, и случись Апокалипсис завтра — силенок дать отпор у него всё равно не хватит, Клейн благоразумно свернул эту тему. Обратившись к Луке, святому Церкви Знаний, он произнес:

— Пожалуй, на этом всё.

То, что он отчаянно жаждал выпытать на самом деле, собеседнику с высочайшей долей вероятности было неизвестно. Скажем, в чем кроется истинная суть порчи из космоса, суждено ли Расселу восстать из мертвых, и в каком он нынче состоянии.

Лука Брюстер кивнул:

— Если в обозримом будущем вам потребуется моя подмога — можете смело обращаться ко мне. Навести мосты можно через Эдвину.

Он прекрасно помнил, что именно Эдвина Эдвардс в свое время свела Дуэйна Дантеса с Месанйесом ради той самой сделки по продаже оружия.

«Эдвина… Та самая „вице-адмирал Айсберг“?» — Одри на секунду опешила, но тут же поймала озарение. Девушка с неподдельным любопытством стрельнула глазами в сторону господина «Мира».

Она вспомнила тот самый газетный разворот, где публиковался бульварный роман о похождениях Германа Воробья в компании трех пиратских владычиц.

— Добро, — Клейн отродясь не страдал от избытка верных соратников.

Почтительно кивнув на прощание «Справедливости» Одри, силуэт Луки Брюстера начал стремительно таять в воздухе, словно намертво сливаясь с миром духов.

А затем он и вовсе бесследно испарился.

Скользнув взглядом по тому месту, где только что стоял Лука Брюстер, а затем — по напрочь лишенному золота залу, Клейн беззвучно, про себя протянул «э-э…» и погрузился в двухсекундное молчание.

Вслед за этим он заставил марионетку повернуться к стоящей рядом «Справедливости» Одри и проронил:

— А я-то грешным делом думал, что возни будет куда больше.

— Это потому, что святой вовремя взял себя в руки и благоразумно доверился мне, позволив внедрить психологическое внушение, — с легкой, лучезарной улыбкой отозвалась Одри, титаническим усилием воли стараясь звучать донельзя искренне и скромно.

Дуэйн Дантес утвердительно кивнул:

— Это пойдет в счет твоих накопленных заслуг. Возвращайся как можно скорее, здесь чертовски опасно.

Воочию узрев, как целый полубог балансировал на грани потери контроля, Одри ни на йоту не усомнилась в леденящем предостережении господина «Мира». Не раздумывая ни секунды, девушка пустила в ход «Ползучий голод» и благополучно «Телепортировалась» обратно на Северный континент сквозь мир духов.

Лишь когда она благополучно принесла ту самую перчатку из человеческой кожи в жертву господину «Шуту» и уладила все оставшиеся хлопоты, граф Холл вкупе со своим старшим сыном Хиббертом наконец-то вернулись домой.

Одри только-только вознамерилась выйти навстречу отцу, дабы перекинуться с ним парой слов, как вдруг услышала голос своей матери, графини Кейтлин, доносящийся из парадного зала:

— Снова что-то стряслось? Вы сегодня вернулись куда позже обещанного.

Граф Холл тяжело вздохнул и проронил:

— Фейнапот вторгся в Ленбург.

…………

— Экстренный выпуск! Экстренный выпуск! Фейнапот вероломно вторгся в Ленбург!

Облаченный в красные перчатки Леонард неспешно сошел с подножки экипажа. Юноша уже изготовился переступить порог собора Святого Самуила, как вдруг его взгляд выхватил снующих по улицам и площадям мальчишек-газетчиков, отчаянно размахивающих свежими выпусками.

Перехватив одного из них, он выудил из кармана монетку в один пенни и прикупил газету. Бегло пробегаясь глазами по строчкам, поэт понизил голос до глухого шепота:

— Сдается мне, не пройдет и пары дней, как Юг тоже захлебнется в крови, превратившись в поле брани.

— Истинно так, — слегка надтреснутый, старческий баритон Паллеса Сороастра раскатистым эхом отозвался в разуме Леонарда.

— Вот только какого дьявола меня так и оставили торчать в Баклунде… — с искренним недоумением пробормотал себе под нос Леонард.

Вознесшись до ранга «Шамана духов», он благополучно дослужился до капитана собственного отряда «Красных перчаток». Его команду сколотили из бойцов, надерганных из других звеньев, включая его давних знакомых — Синди и Боба.

С началом полномасштабной войны Леонард свято верил, что его отряд, точь-в-точь как и команду Соэста, перебросят обратно в Священный Собор, бросив в мясорубку за горный хребет Анманда. И кто бы мог помыслить, что их вместо этого припишут к Баклундской епархии в качестве мобильного резерва.

А сама столица, наглухо скованная комендантским часом и прочими суровыми законами военного времени, нынче славилась поистине безупречным порядком. Никакие Потусторонние не отваживались вылезать из нор и сеять хаос, даже питающие слабость к кровавым расправам «Дьяволы» благоразумно поджали хвосты. Оттого Леонард откровенно маялся от безделья — его служба стала в разы безмятежнее и легче, нежели в мирные дни.

В этот самый миг Паллес Сороастр издал тихий смешок и проронил:

— У меня на этот счет есть одна весьма занятная догадка.

— И какая же? — сгорая от любопытства, торопливо зашептал Леонард.

— А вот сейчас я тебе её не выдам, — с вальяжной, издевательской небрежностью парировал Паллес.

«…» Леонард не нашелся с ответом. Привычным жестом поправив воротник, юноша переступил порог собора Святого Самуила, перекинулся парой дежурных фраз с архиепископом и отстоял пятиминутную молитву.