Вскоре «Дуэйн Дантес» благополучно добрался до парадных врат генеральской резиденции и активировал зрение «нитей духовного тела».
Взору предстал целый ворох хаотично «прорастающих» черных иллюзорных нитей. Казалось, они тянутся от абсолютно разных людей, вот только все до единой источали пугающе идентичную, до боли знакомую «ауру».
А вот нормальных «нитей духовного тела» здесь не наблюдалось от слова «совсем».
Выдержав пару секунд глухого молчания, «Дуэйн Дантес» плавно вытянул правую руку и толкнул так и не запертую наглухо парадную створку.
Открывшаяся картина в корне расходилась с тем, что хранилось в памяти Клейна. Обернутые сусальным золотом колонны, инкрустированные в стены золотые изваяния и монументальная, вычурная лестница теперь были грубо смяты и скомканы в единый гротескный ком. Эта махина до боли напоминала исполинского ежа, ощетинившегося мириадами золотых шипов. Прямо из пола вздымались острые каменные столпы, а всё пространство вокруг было щедро усеяно крошевом битого стекла.
Но и это было еще не всё: холл густо порос призрачными, лишенными материальной плотности книжными стеллажами. В самых разных их закутках прятались лужицы непроницаемо-черных теней. То и дело эти сгустки мрака судорожно съеживались и распрямлялись, до леденящей жути напоминая моргающие глаза.
Едва парадные двери распахнулись, как эти вязкие, подобные жиже черные тени в одночасье ожили. Разом, словно по команде, они исторгли из себя один и тот же голос:
— Это ты!
— Мое пророчество било точно в цель: ты и есть тот самый человек, что вытащит меня из этой паршивой передряги!
Глава 1098
Накопление заслуг
Услышав слова этих лужиц черных теней, Клейн мгновенно воскресил в памяти один силуэт:
Это был старец, облаченный в простую белую мантию, расшитую латунными нитями. Его седые как снег волосы были безупречно уложены волосок к волоску, а серо-зеленые глаза оставляли глубокое, неизгладимое впечатление.
Он назвался священнослужителем Церкви Знаний, ответственным за дела в Западном Баламе, и имел весьма тесные связи с Месанйесом.
В то время он внезапно нанес визит Дуэйну Дантесу, сославшись на то, что, согласно пророчеству, в будущем окажется в весьма затруднительном положении, и некто, встреченный им в этот период, поможет ему решить эту проблему.
Клейн на мгновение задумался и медленно произнес:
— Лука Брюстер?
— Да, это я, ты и впрямь меня помнишь! — наперебой отозвались лужицы жидких черных теней из разных уголков призрачных книжных полок.
Их голоса больше не звучали слаженно, они гротескно наслаивались друг на друга, отдаваясь бесконечным эхом. От этого гула даже у Клейна, отделенного от них марионеткой, зазвенело в ушах, а голову резануло легким головокружением.
«Это явно не нормальный голос, в нем сквозит склонность к потере контроля или ментальная скверна… Да и сами эти иллюзорные полки — верный тому признак…» — не успела эта мысль пронестись в голове Клейна, как те самые тени, то сжимающиеся, то вытягивающиеся, синхронно подали голос:
— Прошу прощения, просто слишком разволновался, не смог взять себя в руки.
Надежно укрывшись в густой тени за пределами особняка, Клейн дернул за ниточки марионетки Кьюнаса Кольга, заставив того спросить:
— Что с тобой стряслось? Из-за чего ты превратился в это?
Черные тени разом тяжело вздохнули:
— «Судья» Белакос из фейнапотской армии вкупе с архиепископом Мартиной из Церкви Матери-Земли устроили здесь совместную облаву. Их главной мишенью был я. У меня попросту не осталось иного выхода, кроме как обнажить форму мифического существа, вынудив их временно отступить. Судя по всему, раз уж ты умудрился появиться здесь так незаметно, ты наверняка прибыл прямиком через «Телепортацию».
— Будучи полубогом, ты должен прекрасно знать: стоит лишь высвободить форму мифического существа, как вернуть себе нормальный облик становится непросто. Я тоже подвергся влиянию нахлынувшего безумия и едва не сорвался в потерю контроля. К счастью, в свое время я был «Наставником Мистических Искусств» и овладел немалым числом странных, но действенных оккультных техник. В критический миг я наложил на себя некое подобие самозапечатывания, отчего и превратился в это.
— Эх, вот только это продержится лишь некоторое время. Безумие продолжает неумолимо разъедать меня. Я уже связался со Священным Престолом, и в скором времени должна подоспеть подмога, но я не знаю, смогу ли дотянуть до этого момента.
— Я как раз размышлял над тем, что это, судя по всему, и есть та самая предреченная мне весьма затруднительная ситуация. И ломал голову, явится ли тот, кто поможет мне решить эту проблему. Какое счастье, что ты пришел! Это доказывает, что мое пророчество и его трактовка были верны, и от этого осознания мое душевное состояние даже немного улучшилось…
«До чего же фанатичный полубог, зацикленный на успехе собственных пророчеств… Вздумай я прямо сейчас развернуться и уйти, не рухнет ли твой рассудок в ту же секунду, сорвавшись в потерю контроля прямо на месте…» — мысленно пустив пару едких шпилек, Клейн переключился на обдумывание ключевой информации, выданной Лукой Брюстером:
Армия Фейнапота и Церковь Матери-Земли перешли в наступление!
Не теряя времени, Клейн заставил марионетку Кьюнаса Кольга достать золотую монету. Звонко подбросив её в воздух, кукла ловко поймала её.
В его понимании священнослужители семи великих Церквей, как ни крути, всегда стремились к поддержанию порядка и защите паствы. С этой точки зрения, Лука Брюстер никак не мог быть злобным демоном или дьяволом.
Да и благодаря впечатлению, оставленному «вице-адмиралом Айсберг» вкупе с великим сыщиком Айзенгером Стентоном, у Клейна сложилось вполне сносное отношение к Церкви Знаний. Он считал, что, если не считать их въевшейся привычки презирать тугодумов и тех, кто не любит учиться, в их методах и стиле поведения не было никаких серьезных изъянов.
«Именно по этой причине они так и не смогли разрастись, ютясь лишь в пределах парочки мелких государств…» — беззвучно проворчав это, Клейн даже не стал смотреть на результат броска монеты и произнес:
— Чем я могу помочь?
— … — до этого бьющие через край энтузиазмом черные тени внезапно замолчали. Лишь спустя несколько секунд они выдавили: — Я и сам не знаю…
Клейн смотрел на них, они смотрели на Клейна, и на мгновение повисла звенящая тишина.
«Может, мне предложить обратить тебя в свою марионетку?» — лишь спустя добрый десяток секунд мысленно хмыкнул Клейн.
Его мысли тут же понеслись вскачь, начиная обдумывать, как можно решить проблему Луки Брюстера, неспособного выйти из формы мифического существа.
Откровенно говоря, его рвение помочь диктовалось не только хорошим впечатлением о Церкви Знаний и самом Луке Брюстере, но и некоторыми прагматичными соображениями.
Во-первых, за всем делом с «Дневником путешествий Гросселя» незримо маячила фигура «Бога Знаний и Мудрости». Клейн пока не мог с уверенностью сказать, в чем именно заключаются цели этого истинного божества, но резонно полагал, что своевременное проявление благосклонности может обернуться приятным сюрпризом. Во-вторых, если возвращение Рассела действительно состоится, позиция «Бога Знаний и Мудрости» будет иметь крайне важное значение:
Опираясь на интонации и тон злого духа «Красного Ангела», Клейн мог сделать предварительный вывод: по сравнению с Четвертой Эпохой отношение нынешних семи богов к появлению «Темного Императора» претерпело колоссальные изменения, их реакция уже не столь остра, и они больше склонны к молчаливому согласию, даже если на троне окажется не их собственный кандидат.
В подобной ситуации, если император Рассел вернется, по-настоящему воспротивятся этому, скорее всего, лишь «Вечное Пылающее Солнце» и «Бог Пара и Машин», ведь в те годы за кулисами падения Рассела явно маячили Их тени.
Впрочем, даже эти возражения вряд ли будут слишком яростными. Если Рассел сохранит ясность рассудка, стряхнув с себя порчу и безумие, появится шанс на его принятие. В конце концов, между «Темным Императором» и Путями «Солнца» или «Ученого» нет проблемы взаимозаменяемости, а значит, и прямых столкновений интересов.
Что же касается старых обид, то на уровне божеств это не считается чем-то непреодолимым. Разумеется, это были лишь догадки Клейна, основанные на древней истории и оккультизме. Насколько он знал, за исключением «Бога Ремесленников», остальные шесть богов в эпоху Первой Империи Соломона враждовали друг с другом, накопив неисчислимое множество взаимных обид. Им приходилось по очереди переманивать тогдашнего «Темного Императора» на свою сторону. Но в итоге разве они не забыли о прошлом, заключив союз, который держится до сих пор?
Даже божества со смежных Путей могут в какой-то мере мирно сосуществовать. Если Рассел действительно сможет воскреснуть, то его вражда с «Вечным Пылающим Солнцем» и «Богом Пара и Машин» вполне может быть улажена, ведь он так и не погиб окончательно.
Конечно, зная Рассела, Клейн понимал, что рано или поздно тот отомстит. Но пока он не сошел с ума, не загнан в угол, не стал параноиком или экстремистом, он всё еще способен трезво оценивать обстановку, понимая, что нужно делать, а когда стоит просто выждать момент.
И при таком раскладе, если «Вечное Пылающее Солнце» и «Бог Пара и Машин» выразят протест, теми, кто сможет надавить на Них и заставить смириться, по мнению Клейна, безусловно, станут «Повелитель Бурь» и «Бог Знаний и Мудрости», поскольку Они делят с «Вечным Пылающим Солнцем» взаимозаменяемые Потусторонние Пути.
'Единственное опасение — порчу, пришедшую из космоса, так просто не свести на нет. Воскресший Рассел может окончательно превратиться в злого бога. Но такие вещи познаются лишь в процессе: только шаг за шагом вникая в суть, можно нащупать ключевые моменты и в самый последний миг решить, стоит ли нажимать на ту «кнопку»… Человек не должен застывать в бездействии из-за маловероятных рисков, иначе вообще ничего не сделаешь. Да при желании, даже глоток воды может спровоцировать нисхождение еретического бога…
Точно так же, какая именно реакция последует от разных фракций на возвращение Рассела и насколько острой она будет, еще предстоит наблюдать раз за разом. И лишь затем удастся найти наиболее приемлемый для всех компромисс… А пока что самым надежным вариантом остается срыв ритуала в критический момент…' — пока в голове Клейна проносился этот вихрь мыслей, он, глядя на лужицы черных теней, медленно произнес:
— Сколько ты еще продержишься?
Лука Брюстер бегло оценил свое состояние и ответил:
— С-семь минут.
«А я уж думал, ты скажешь: семь, шесть, пять, четыре, три…» — мысленно фыркнув, Клейн обронил:
— Я помогу тебе нанять Психиатра.
Пока он говорил, находящийся за пределами резиденции Месанйеса Клейн отступил в тени на несколько сотен метров, после чего обустроил алтарь и пожертвовал «Ползучий голод» в таинственные чертоги над серой мглой.
Покончив с этим, юноша уселся в почетное кресло «Шута», соткал силуэт Германа Воробья и заставил двойника сжато и быстро вознести соответствующую мольбу.
К этому часу время уже близилось к рассвету, однако Одри, с головой ушедшая в благотворительные хлопоты, всё еще не ложилась спать.
«Исцелить полубога, балансирующего на грани потери контроля… Отличный шанс вновь скопить заслуги…» — Одри отложила в сторону перьевую ручку и накинула белоснежный плащ с золотой вязью.
Как и во время прошлой миссии, девушка обустроила ритуал, приняла «Ползучий голод», нацепила обратившуюся в серебристо-белую маску «Ложь» и, укрывшись под эгидой «Объятий Ангела», благополучно «Телепортировалась» по выданным «Миром» Германом Воробьем координатам прямиком в резиденцию Месанйеса в городе Кукува, что в Западном Баламе.
Разница крылась лишь в том, что, готовясь к встрече с полубогом, Одри на сей раз не ограничилась одной лишь маской: пустив в ход таланты «Лжи», она виртуозно перекроила свою фигуру, ауру и даже черты лица, сокрытые под личиной.
А затем её взору предстал господин «Мир», щеголяющий обличьем Дуэйна Дантеса.
— Этот полубог нынче рассыпался на лужицы черной жидкости. Заклинаю, избегайте прямых контактов с его Ментальным телом, иначе его тяга к безумию рикошетом отравит вас саму. Если исцеление не выгорит, я одолжу вам Потустороннюю характеристику, — Клейн не преминул снабдить мисс «Справедливость» парочкой веских предостережений.
Одри благоразумно промолчала о том, что и сама прекрасно всё понимает и является в таких делах неоспоримым профессионалом; внимательно выслушав наставления, она проронила:.
— Я сначала попробую.
Поправив укутывающий её плащ, девушка сделала пару шагов вперед, устремив тяжелый взгляд на призрачные книжные полки и копошащиеся лужицы черной жидкости.
— Хвала небесам, он еще не сорвался в потерю контроля окончательно, — спустя несколько секунд скрупулезного сканирования мягким, бархатистым тоном вынесла вердикт Одри.
Синхронно с этими дышащими безмятежностью словами по залу пронеслась незримая, ласковая волна «Умиротворения».
Черные лужицы стали сжиматься и вытягиваться заметно реже, а клокочущая в них тревога начала спадать.
Одри обдала пациента «Умиротворением» еще несколько раз. Лишь когда рассудок Луки Брюстера окончательно стабилизировался и обрел способность к сотрудничеству, она велела ему распахнуть свой разум и всецело отдаться исцелению.
Воспользовавшись моментом, девушка виртуозно взломала «врата Ментального тела» полубога. Действуя в несколько заходов, она накатывала волнами «Умиротворения», выжигала ментальную скверну и ювелирно сеяла семена психологического внушения, вбивая в подкорку Луки Брюстера железобетонную установку: кризис миновал, и теперь он может играючи сбросить форму мифического существа, вернув себе человеческий облик.