— Выходит, эту пакость надлежит размазать по стеклу зеркала… и тогда мы сможем навести мосты с «вице-адмиралом Болезнь»?

— Скорее всего, так и есть. Вот только какой в этом прок, даже если канал связи заработает? Неужто пригласим её откушать с нами на завтраке на острове Селос? — с едкой издевкой фыркнул Андерсон.

Даниц и сам прекрасно осознавал, что им с Андерсоном ни за какие коврижки не дотянуться до той, кто скрывается по ту сторону зеркала. Просто инстинкты гнали его вперед, требуя перевыполнить план и закрыть поручение Германа Воробья с безупречным блеском.

Слегка сдвинув брови, корсар спросил:

— И что будем делать дальше?

— Разумеется, отбивать депешу Герману Воробью, пусть сам расхлебывает эту кашу. Этот тип насквозь соткан из жутких тайн, уж у него-то наверняка сыщется подходящий козырь в рукаве, — Андерсон выразительно поцокал языком. — Ко всему прочему, он подрядил нас лишь взять след и нащупать координаты «вице-адмирала Болезнь». Свою часть сделки мы уже благополучно выполнили.

Даниц утвердительно угукнул и сноровисто принялся выуживать ритуальные свечи вкупе с остальным оккультным скарбом.

— Ты это чего удумал? — Андерсон уставился на напарника с откровенно странным, недоуменным выражением лица.

Даниц, даже не обернувшись и продолжая обустраивать алтарь, как ни в чем не бывало бросил:

— Разворачиваю призыв гонца Германа Воробья.

— … — Андерсон впал в глухое, звенящее молчание на добрых несколько секунд, после чего выдавил: — Пожалуй, пойду-ка я перекурю снаружи.

Глава 1096

Совместная операция

В начале седьмого утра весь Баклунд по-прежнему утопал в густом мраке и звенящей тишине. Лишь тусклый свет газовых фонарей разгонял темноту на львиной доле улиц.

Клейн, облаченный в пижаму, сидел на кровати. Глядя на парящую сбоку госпожу посланницу, небрежно удерживающую четыре головы, юноша устало потер виски и с обреченной безысходностью поинтересовался:

— От кого весточка?

«Дадут мне когда-нибудь поспать по-человечески или нет?»

Три златовласые, красноглазые головы в руках Рейнетт Тинекер поочередно разомкнули губы:

— Твой… — Тот самый… — Напрочь…

— Лишенный… — Мозгов… — Слуга…

«Даниц, стало быть… В былые времена он изводил меня полуночными молитвами, а теперь переключился на утренние депеши…» — Клейн медленно, с шумом выдохнул, после чего принял письмо из рук жуткой вестницы.

Вскрыв послание и пробежавшись по строчкам, юноша заметно посуровел. Время, которое Даниц и Андерсон улучили для нащупывания следов «вице-адмирала Болезнь» Трейси, оказалось, мягко говоря, крайне неудачным.

Опираясь на выкладки Клейна, в самом скором времени эта пиратская владычица вкупе с «Белой Святой» Катариной неминуемо обретут «свободу». Они сбросят оковы параноидальной маскировки, и взять их след станет куда проще. А вот брать за жабры торговца секретами Базза прямо сейчас и вытрясать из него артефакт для связи с Трейси — верный способ спугнуть дичь, заставив её заныкаться еще глубже.

Спору нет, Клейн вполне мог пойти на поклон к «Королеве Мистики» Бернадетт и раздобыть способ запеленговать координаты «вице-адмирала Болезнь» по ту сторону зеркала. Загвоздка крылась в другом: он всерьез подозревал, что нынешняя нора Трейси — это критически важный оплот Секты Демонессы, а то и вовсе штаб-квартира, где пылится Запечатанный артефакт нулевого класса. При таком раскладе, даже железобетонно нащупав её координаты, он бы ни за какие коврижки не рискнул «Телепортироваться» туда и брать её штурмом. Иными словами, эта попытка навести мосты лишь заставит пиратку насторожиться.

С другой стороны, если он упустит этот шанс, то, выжил Базз или склеил ласты, с рассветом слухи всё равно поползут по округе, и Трейси точно так же возьмет ситуацию на карандаш.

«Вот же дерьмо… Впрочем, винить Андерсона и Даница не в чем. Они ведь ни сном ни духом не ведают о подлинной изнанке событий и тех тектонических сдвигах, что сотрясают Лоэн…» — Клейн немного поразмыслил и обратился к застывшей поодаль госпоже посланнице:

— Обождите минутку, я черкну ответ.

Изначально он порывался просто «Телепортироваться» на место и лично разрубить этот гордиев узел, однако, скрупулезно взвесив риски, благоразумно предпочел ограничиться депешей.

И пускай юноша был железобетонно уверен, что Заратул не станет транжирить драгоценное время на такую топорную, кричащую наживку в лице Даница, подстелить соломку всё же стоило. То, что Сам мастодонт не клюнет, совершенно не означало, что шестерки из Тайного ордена пройдут мимо. В столь разветвленном, глубоко законспирированном синдикате стопроцентно водилась парочка полубогов святого эшелона. Вздумай они сесть ему на хвост, и хлопот не оберешься.

— Добро… — опередив остальных, глухо отозвалась та самая голова Рейнетт Тинекер, что до этого хранила молчание.

Клейн рывком поднялся с постели. Выскользнув из спальни в соседнюю комнату, он сноровисто выудил бумагу с пером и размашисто вывел:

'Устройте так, чтобы Базз провалялся в глубоком обмороке до самого рассвета.

Затем пулей рвите когти из его берлоги. Уносите ноги как можно дальше, там таится колоссальная, фатальная угроза.

С наступлением утра возобновите слежку за Баззом, но так, чтобы комар носа не подточил'.

Байка про «фатальную угрозу» была и ложью, и правдой одновременно. Подлинный замысел Клейна сводился к тому, чтобы заставить Андерсона и Даница благополучно испариться с места событий, попутно утянув за собой любых возможных незримых соглядатаев.

Отложив перо и бегло пробежавшись по строчкам, сыщик аккуратно свернул лист и вручил его последовавшей за ним госпоже посланнице Рейнетт Тинекер.

…………

Три часа десять минут пополуночи. Бушующее море, остров Селос. В каморке Базза.

Даниц только-только свернул алтарь и ювелирно зачистил все следы, как перед ним вновь соткалась та самая леденящая душу посланница, небрежно удерживающая четыре отрубленные головы.

«Герман Воробей так и не соизволил явиться лично…» — с легким недоумением корсар принял депешу, после чего сноровисто отстегнул вестнице полновесную золотую монету.

Дождавшись, пока жуткий силуэт в вычурном мрачном платье бесследно растворится в воздухе, он развернул пергамент и жадно проглотил текст.

«Угроза! Фатальная угроза!» Зрачки Даница мгновенно расширились от шока. Словно ему под задницу подкинули тлеющий фитиль, он пулей рванул к двери.

Выскочив в коридор, он набросился на Андерсона, который вальяжно привалился к стене, посасывая незажженную сигарету:

— Рвем когти, живо! Здесь пахнет колоссальной, смертоносной угрозой!

— … Герман Воробей шепнул? — Андерсон на долю секунды опешил, глубокомысленно вскинув бровь.

— В точку. А как ты допер? Неужто я сам не мог почуять неладное? — на чистых инстинктах огрызнулся Даниц.

— Ты? Хех, — Андерсон издал издевательский смешок и с абсолютной расслабленностью поинтересовался: — И что еще он накатал?

— Ты что, вообще не на измене? Герман Воробей в подобных раскладах — мужик железобетонный! — фокус внимания Даница мигом свернул куда-то не туда.

Андерсон погрузился в секундное молчание, после чего парировал:

— Его гонец куда более железобетонный. Как минимум, в те минуты, пока эта тварь моталась туда-сюда, никакая угроза сюда бы и носа не сунула.

Даже если какая-то «смертоносная угроза» и сидела в засаде, узрев эту посланницу, она бы мигом поджала хвост и благоразумно забилась обратно в щель.

«…» Даниц уже было приоткрыл рот, чтобы брякнуть, мол, чисто визуально так оно и есть, но интуиция почему-то настойчиво велела ему прикусить язык.

Виртуозно сменив тему, он выложил суть:

— Герман Воробей наказал вырубить Базза до рассвета. А как только взойдет солнце — взять его под плотный колпак, но так, чтобы комар носа не подточил.

«…» Брови Андерсона медленно поползли к переносице:

— Что этот ублюдок удумал? С чего бы с первыми лучами солнца всем угрозам тут же испариться?

Не дожидаясь ответа Даница, Сильнейший Охотник Туманного моря круто развернулся и шагнул обратно в каморку. Сноровисто выудив из кармана крошечный металлический флакон, он выдернул пробку и пару раз провел им прямо под носом Базза.

— Дело в шляпе, уходим. — Андерсон, совершенно не скрывая жгучего любопытства, еще раз цепким взором обвел комнату. Затем, прихватив с собой Даница, он благополучно покинул берлогу Базза, и оба унеслись прочь.

…………

Баклунд, Район Императрицы. Роскошная резиденция графа Холла.

В семь часов двадцать пять минут Одри внезапно вынырнула из сна.

В своих грезах она воочию узрела бескрайнюю серую мглу и услышала, как «Мир» Герман Воробей бьет челом, прося загипнотизировать одного бедолагу. Цель — наглухо вымарать из его памяти все события последних шести часов вкупе с любыми расспросами о неком сокрытом клочке суши.

«За эту халтурку можно состричь солидный капитал заслуг для выкупа формулы и Потусторонней характеристики „Манипулятора“… Ах да, господин „Мир“ еще обмолвился, что готов отстегнуть семь тысяч фунтов пожертвований на военные госпитали…» — Одри, стараясь не шуметь, грациозно скользнула с кровати, накинув поверх белоснежной ночной сорочки сине-зеленый плащ.

Следуя инструкциям Германа Воробья, она сноровисто обустроила алтарь и вознесла мольбу господину «Шуту», испрашивая Его милостивого дара.

Призрачные врата стремительно соткались из пустоты и распахнулись. Из них выпорхнули три предмета, послушно опустившись прямо на жертвенник.

Первым оказалась тонкая перчатка из человеческой кожи, вторым — листок бумаги с исчерпывающим «руководством по эксплуатации», а третьим — пухлая, ничем не перевязанная, но безупречно ровная пачка банкнот.

«Так это и есть тот самый „Ползучий голод“?» — Одри с благоговением окинула взглядом алтарь и искренне вознесла хвалу господину «Шуту».

Затем, натянув жутковатую перчатку и строго следуя «руководству», она дернула за ниточки, пробуждая дух того самого «Путешественника».

Едва артефакт налился призрачной прозрачностью, как перед внутренним взором Одри внезапно вспыхнул ослепительный, святой ангел, увенчанный двенадцатью парами огненных крыльев.

«Это те самые „Объятия Ангела“, которые господин „Мир“ испросил для меня? Щит, способный наглухо сбить любые попытки прорицания и пророчеств на месте, железобетонно гарантируя мою конспирацию?» — изумрудные глаза Одри едва заметно дрогнули. Виртуозно превратив зажатую в руке заколку «Ложь» в серебристо-белую личину, она сноровисто нацепила маску на лицо.

Следом, вбив в подкорку духовные координаты, любезно предоставленные «Миром» Германом Воробьем, она пустила в ход «Телепортацию».

В процессе этого броска сюрреалистичные, перенасыщенные красками пейзажи духовного мира вкупе с гротескными, диковинными тварями впечатались в её память мертвой хваткой. Вот только вдоволь насладиться этим зрелищем девушка не успела: она уже благополучно вынырнула в конечной точке. Буйство густых, наслаивающихся друг на друга тонов стремительно таяло, уступая место нормальной реальности, где за окном по-прежнему царила глубокая ночь.

«Словно вновь окунулась в те самые пьянящие эмоции, когда только-только переступила порог мира мистики…» — виртуозно препарировав собственное душевное состояние, Одри переключила весь фокус внимания на распластавшегося на полу бедолагу.

То был мужчина, находящийся в глубоком обмороке. Врата его Ментального тела оказались донельзя хлипкими — из той породы людей, которых играючи можно обвести вокруг пальца и очаровать, даже не прибегая к паранормальным талантам.

«Загипнотизировать» подобную мишень не составляло для Одри ни малейшего труда. А потому, дабы подстегнуть усвоение эликсира, девушка благоразумно решила провернуть «Гипноз» через погружение в грезы.

Бессознательный Базз провалился в сновидение. Ему привиделся размытый, эфемерный женский силуэт. В своих грезах он свято уверовал, что перед ним предстала самая ослепительная красавица в мире — тот самый недосягаемый, безупречный идеал, к которому только могла бы приблизиться «вице-адмирал Болезнь» Трейси.

Базз с первобытным исступлением бросился вдогонку. Он бешено носился по бескрайним пустошам, холмам и горным пикам, вот только ухватить хоть что-то ему так и не удалось, словно он безвозвратно обронил нечто критически важное.

Одному богу известно, сколько минуло времени, прежде чем он, вконец измотанный, распахнул глаза. Мутно, по крупицам он начал воскрешать в памяти события минувшей ночи: как из-за просаженных в пух и прах денег его настроение пробило дно; как он, хлебнув от силы полбутылки Леранчи, тут же наглухо отрубился, да так, что даже сейчас в висках отдавалась тупая, пульсирующая боль.

А еще он крепко приложился затылком… Базз судорожно потер саднящую, вздувшуюся шишку. Кое-как, на ватных ногах доковыляв до кровати, бедолага рухнул на матрас и вновь провалился в сон.

Одри же, виртуозно пустив в ход таланты «Странствующего в сновидениях» для куда более изящного и мягкого гипноза, уже давным-давно, точь-в-точь по наказу «Мира» Германа Воробья, вернула каморке первозданный вид, ювелирно зачистив любые, даже самые крошечные следы своего пребывания.

Таков был почерк истинного, прожженного «Зрителя».

Покончив с этим, она благополучно «Телепортировалась» обратно в Баклунд и принесла «Ползучий голод» в жертву господину «Шуту».

Весь этот спектакль прошел абсолютно без шума и пыли. Потусторонние из Церкви Богини Вечной Ночи, несущие негласную вахту по охране графа Холла и его домочадцев, так ни сном ни духом и не почуяли подвоха.

Безупречно зачистив за собой все оккультные «хвосты», Одри грациозно дернула за шнурок колокольчика, дозволяя томящимся в ожидании горничным переступить порог.

— Мисс, из «Лоэнского благотворительного фонда поддержки образования» только что прислали весточку, — доложила личная горничная Энни, попутно раздавая знаки остальной прислуге приступать к своим утренним хлопотам.