Клейн не стал заморачиваться тем, ведомо ли об этом «Королеве Мистики». В своем собственном темпе он вкратце, но не упустив ни единой критической детали, выложил всю подноготную, после чего припечатал:

— «Темный Император» и впрямь наделен властью возвращаться с того света. Вот только стоит кому-то новому примерить эту корону, как прежний Владыка неминуемо и окончательно канет в небытие.

Под прежним Владыкой подразумевался император Рассел — тот, кто, вполне вероятно, благополучно завершил таинство, но бесславно «пал от рук убийц».

Порой Клейн всерьез подозревал: а не подставился ли Рассел намеренно, виртуозно разыграв собственную гибель? Ведь при таком раскладе, воскреснув из астрального мира и вновь прибрав к рукам «Уникальность», Он всосал бы лишь три характеристики первой Последовательности Своего Пути, благополучно отторгнув чужеродную скверну «Императора Знаний», «Ученого-мистика» и прочих смежных стезей. Это позволило бы Ему очиститься от порчи и окончательно стряхнуть с себя оковы безумия.

Это был поистине гениальный метод поиска жизни в объятиях смерти. Вот только весь этот план зиждился на одном железобетонном фундаменте: ритуал Рассела тогда должен был увенчаться абсолютным триумфом, а сам Он — сыграть в ящик во время или сразу после таинства, но никак не до него.

«Королева Мистики» Бернадетт выслушала эту исповедь в абсолютном безмолвии. Выдержав паузу, она медленно проронила:

— И ты жаждешь остановить Георга III?

— Истинно так, — с обезоруживающей прямотой кивнул Клейн.

— И почему же? — допытывалась Бернадетт, чья интонация так и осталась ледяной и безучастной.

Уголки губ Клейна едва заметно поползли вверх, сложившись в ироничную усмешку:

— Из-за пары смешных, не стоящих даже упоминания причин.

Бездонный лазурный взор Бернадетт на пару долгих мгновений прикипел к его лицу, после чего она произнесла:

— Этого более чем достаточно. Я и сама рву жилы ради крошечных, призрачных шансов на то, что, скорее всего, никогда не воплотится в жизнь.

— В деле саботажа планов Георга III мы вполне можем ударить по рукам.

«Оба мы — воистину смешные люди…» — беззвучно, с тяжелым сердцем констатировал Клейн, а вслух произнес:

— Я передам тебе алгоритм призыва моего гонца.

— Добро, — Бернадетт протянула правую руку, легонько хлопнув по столешнице.

Покоящаяся сбоку перьевая ручка в ту же долю секунды взмыла в воздух. Словно подхваченная незримым духом, она сноровисто, виртуозными росчерками заскользила по бумаге.

— А это — ритуал для призыва моего курьера, — с ледяным спокойствием обронила Бернадетт.

Глава 1093

Ангелы «Шута»

«Арсенал талантов „Королевы Мистики“ воистину отдает сказкой… нет, скорее уж детской небылицей…» — Клейн искоса мазнул взглядом по пишущей самой по себе перьевой ручке. Выудив из кармана бумагу с пером, он сноровисто набросал заклинание призыва своего гонца, не забыв приписать, что такса за каждую доставку составляет один золотой соверен.

Вслед за этим он протянул листок Бернадетт, попутно приняв её собственный пергамент, и бегло пробежался глазами по строчкам:

«Дух, странствующий в высших сферах, абсолютно дружелюбное к людям создание, личный курьер, безраздельно принадлежащий Бернадетт Густав…»

«А ведь эта формулировка слегка расходится с классическими канонами, хотя суть осталась прежней… Сдается мне, „Королева Мистики“ умышленно перекроила текст. Виртуозный маневр, дабы никто не смог методом тыка подобрать заклинание и, сыграв на связи между гонцом и контрактором, запеленговать её координаты… Мне-то подобная паранойя ни к чему. Мой курьер — это самый настоящий ангел. Это Она держит всех в животном страхе, а не наоборот. И даже столкнись Она нос к носу с Заратулом, Ей почти стопроцентно хватит силенок, чтобы благополучно унести ноги…» — Клейн беззвучно проворчал эти мысли себе под нос. Легким, резким щелчком кисти он заставил зажатый в руке лист полыхнуть ревущим алым пламенем.

Созерцая, как бумага стремительно осыпается непроницаемо-черным пеплом, «Королева Мистики» Бернадетт с абсолютной, ледяной невозмутимостью осведомилась:

— В деле саботажа планов Георга III, какие у тебя наметки?

Клейн, загодя прокрутивший всё в уме, нарочито медленно, с расстановкой отозвался:

— Перво-наперво: не пороть горячку, не лезть на рожон с фатальными рисками и ни в коем случае не подставлять под удар невинных обывателей.

Не обмолвись «Королева Мистики» Бернадетт минутой ранее о своей глухой ненависти к войне и гибели простых смертных, Клейн ни за какие коврижки не стал бы рубить сплеча. Выкладывать свои уязвимости на блюдечке — затея донельзя глупая; он бы подошел к вопросу изящнее, пустив в ход куда более обходные и мягкие формулировки.

Услышав это, Бернадетт едва заметно кивнула, выражая свое железобетонное согласие.

— А далее вырисовывается ровно три пути. Первый — ювелирно сорвать таинство в самый критический миг, дабы возвышение Георга III обернулось глухим фиаско. Второй — нанести упреждающий удар, пустить Его в расход еще до того, как Он успеет развернуть ритуал. Клейн благоразумно утаил третий вариант, предпочтя сперва препарировать шансы на успех первых двух: — Убийство — это ставка с до смешного мизерными, почти призрачными шансами. Георг III, или, точнее сказать, будущий «Темный Император», на данный момент уже почти стопроцентно вскарабкался на первую Последовательность. Нам с ним тягаться попросту не по зубам.

— Даже если Он еще не перешагнул этот рубеж, Он наверняка виртуозно провернул «отыгрыш» авансом. Стоит Ему лишь завершить предварительный обряд и опрокинуть в себя зелье, как оно усвоится в мгновение ока, выковав несокрушимый фундамент для грядущего шага.

— И само собой, даже в этом, самом оптимистичном раскладе, Он железобетонно восседает на второй Последовательности. А уж в закромах династии Августов Запечатанных артефактов нулевого класса стопроцентно хоть отбавляй. Приплюсуем сюда параноидальную охрану — и шансы на наш триумф болтаются на круглом нуле.

На этом моменте Клейн благоразумно перешел с простого местоимения «он» на сакральное «Он».

Бернадетт выслушала эту тираду с ледяным хладнокровием и, словно скрупулезно взвешивая расклады, проронила спустя пару секунд:

— Сумей мы выкроить безупречный, идеальный шанс — и пустить в расход цель второй ступени вполне реально. Вот только в этой мясорубке как минимум один из нас сыграет в ящик, а то и оба ляжем костьми.

Скрытый подтекст этих слов читался кристально ясно: Запечатанный артефакт нулевого класса в её рукаве таил в себе пугающую, сокрушительную мощь. Однако, дабы разрядить его на полную катушку, придется выложить поистине чудовищную цену.

«Вон оно как… А ведь шанс и впрямь неиллюзорный. В конце концов, я только что слегка слукавил. Припри меня к стенке, я вполне мог бы бить челом Уиллу Осептину, Паллесу Сороастру вкупе с госпожой посланницей. Всучить Им амулеты „Вчерашнее эхо“, дабы Они на краткий миг вернули Свою первозданную, заоблачную мощь. Загвоздка лишь в том, какой фатальный ценник за это выставят, в какой хаос это ввергнет Баклунд, и не спровоцирует ли это вмешательство Королей Ангелов калибра Уробороса или Амона…»

«Эх, очнись мистер Азик от своего беспробудного сна, всё стало бы куда проще… Четверка истинных ангелов плюс реликвия нулевого класса от „Королевы Мистики“ — с таким арсеналом, выкроив момент, можно было бы смело посягнуть и на первую Последовательность. Спору нет, риск фиаско всё равно запредельный, ведь ни один из этих козырей не продержится долго…» Сердце Клейна встрепенулось, однако развивать эту мысль вслух он не стал.

Дело было вовсе не в желании утаить карты от напарницы или в недоверии к «Королеве Мистики». Просто и Уилл Осептин, и Паллес Сороастр денно и нощно ходили в беглецах. Стоило их координатам просочиться наружу — и Они почти стопроцентно пошли бы на корм врагам. А подобного гибельного финала сыщик не желал ни за какие коврижки.

Тщательно подбирая слова, он туманно обронил:

— Если нас окончательно прижмет к стенке и останется лишь вариант с ликвидацией, я вполне способен подрядить на подмогу как минимум двоих ангелов.

Под ними подразумевались уже знакомый Бернадетт «Консул Смерти» Азик Эггерс и «Змей Судьбы» Уилл Осептин — присутствие последнего она безошибочно вычислила по той самой капле крови мифического существа.

Бернадетт, что случалось с ней крайне редко, на долю секунды опешила:

— Такова воля Того Самого?

«Разве благословенному по зубам спустить с цепи ангелов без прямой отмашки „Шута“?»

— Он дал негласное добро, — Клейн выдал абсолютную, кристальную правду.

Бездонные лазурные глаза «Королевы Мистики» неуловимо потемнели. Не проронив больше ни звука, она лишь медленно, глубокомысленно кивнула.

Клейн же виртуозно вернул беседу в деловое русло:

— Саботаж таинства звучит куда проще, но бить нужно исключительно в самый роковой час. В противном случае мы лишь слегка отсрочим восхождение Георга III на божественный престол. Он уже заручился железобетонным попустительством божеств, Ему больше не нужно оглядываться и трястись от страха. Даже сотри мы Его усыпальницы в пыль, отстроить их заново Ему не составит труда.

— А вот если обрушить ритуал в критический миг, Его возвышение обернется крахом, и Он мутирует в монстра. Какому бы богу Он ни молился, ни одна из высших сущностей не потерпит, чтобы подобная хтоническая тварь бесчинствовала в материальном мире — Его неминуемо выжгут божественным нисхождением. Загвоздка лишь в том, что Георг III, опекаемый и наставляемый Королем Ангелов, кристально ясно осознает эту угрозу. Он стопроцентно выстроит параноидальную, непробиваемую оборону. Так что вставить палки в колеса будет немногим легче, чем прикончить Его в лоб.

— А значит, нам кровь из носу надлежит рыть землю носом, выуживая агентурные сводки и нащупывая уязвимые бреши.

— И неважно, по какому из двух путей мы в итоге ударим. Вам в любом случае жизненно необходимо как можно скорее перешагнуть на вторую Последовательность, вознесшись до «Мудреца».

Бернадетт едва заметно кивнула, давая понять, что этот расклад ей ясен.

Следом она осведомилась:

— А что насчет третьего пути?

Клейн погрузился в секундное молчание, после чего изрек:

— Если в седую древность тот ритуал увенчался триумфом, и Император действительно вскарабкался на нулевую ступень, то у Него всё еще остается лазейка для возвращения с того света. Нам достаточно лишь опередить Георга III до того, как Он усядется на божественный трон. Стоит нам раскопать заготовленные Императором якоря и помочь Ему воскреснуть, как все коварные интриги Георга III с треском рассыплются в прах.

Он благоразумно не стал перенимать у Бернадетт её привычку величать Рассела просто «он», до смерти боясь засветить свою истинную личину.

В глазах «Королевы Мистики» отчетливо полыхнула искра, которая тут же потонула в бездонной, ледяной глубине её взора.

Приоткрыв губы, она уронила:

— Я передам отобранные страницы дневника Катлее.

Клейн не стал мусолить эту тему, вместо этого растянув губы в усмешке:

— По правде говоря, вырисовывается и четвертый вариант.

Бернадетт слегка вскинула брови, всем своим видом выражая искреннее недоумение.

— Банально умыть руки. Позволить Георгу III развернуть таинство, посягнуть на божественность и смиренно дожидаться Его фатального краха. — Клейн издал горький, самоироничный смешок. — Как-никак, чем выше карабкаешься по лестнице Последовательностей, тем колоссальнее риск сорваться в бездну.

И это была кристальная правда. Даже если тот самый брат Амона виртуозно срежиссировал весь «спектакль», подстелив соломку на каждом шагу, и даже если Георг III без остатка переварил все предыдущие эликсиры — шансы на Его триумфальное вознесение вряд ли превышали жалкие пятьдесят процентов.

Разумеется, Клейн бросил эту фразу лишь в качестве едкой шутки над самим собой.

«Королева Мистики» Бернадетт не стала рубить сплеча. Вперив пронзительный взгляд в Германа Воробья, она выдержала паузу в несколько долгих секунд и проронила:

— В этот раз от тебя веет чем-то совершенно иным, нежели в наши прошлые рандеву.

— Таков уж предписанный мне курс психотерапии, — Клейн слегка улыбнулся, виртуозно напустив на себя вид пациента с капитально расщепленным рассудком.

Бернадетт благоразумно не стал лезть в эти дебри. Отведя взор, она уставилась на застывшую на столе перьевую ручку и подытожила:

— В таком случае, разбегаемся и роем землю носом в поисках агентурных сводок. Держим связь через переписку.

На этом она замялась на долю секунды, прежде чем добавить, так и не оторвав взгляда от стола:

— По правде говоря, меня не отпускает мысль: а что, если он уже сделал первый шаг к воскрешению, и нынче просто рыщет в поисках осколков своего былого «я»… Я совершенно не ведаю, какие леденящие тайны кроются за возвращением «Темного Императора» с того света, да и нет у меня стопроцентной уверенности, что на закате дней он действительно избрал именно этот Путь…

Голос Бернадетт становился всё более эфемерным и призрачным, источая некую трудноописуемую, щемящую тоску.

Внимая ее словам, Клейн вдруг кристально ясно осознал, о чем именно грезит «Королева Мистики» и на что так отчаянно уповает:

Её грызли смутные подозрения, что «Шут» — это и есть восставший из небытия Рассел! Что великий император в свое время виртуозно обвел всех вокруг пальца, на деле даже не помышляя о переходе на стезю «Темного Императора», а выбрав совершенно иной маршрут. И теперь, дабы вернуть себе утраченную память и суть, ему кровь из носу надлежит скрупулезно собирать по свету страницы былого дневника вкупе с «Картами Богохульства».

«Какая досада, но я — всего лишь ваш дядюшка Чжоу из соседнего двора…» — Клейн уже было собрался отпустить в уме эту едкую, самоироничную шпильку, однако бушующие эмоции дюйм за дюймом сошли на нет, налившись свинцовой тяжестью, не оставив и следа от былой легкости.