Эти багровые, с легкой желтизной сгустки пламени, разлетевшись в стороны, тут же хищно сомкнулись впереди, взяв адъютанта в огненное кольцо.

Огонь стремительно рассеялся, явив взору обугленного дочерна подчиненного.

Едва сквозняк, рожденный перепадом температур, мазнул по его телу, как адъютант с сухим шелестом осыпался горсткой серого пепла.

Однако пламя и не думало затухать, и огненные сгустки один за другим пулей вылетели из каюты, прямо в воздухе вновь сплетясь воедино и вылепив исполинскую фигуру Егора.

В этот самый миг он узрел, как со всех сторон слетаются стаи морских птиц, вот только вместо птичьих голов у каждой красовалась человеческая — абсолютно лысая, гладкая и напрочь лишенная лица!

Егор лишь презрительно фыркнул, и вокруг него взревело кольцо раскаленного пламени, чьи огненные хлысты на запредельной скорости хлестнули по этим гротескным, леденящим душу птицам.

Но внезапно его слух резанул пронзительный скрежет металла, и, перехватив зрение своих солдат, полубог молниеносно устремил взор в ту сторону.

И от того, что предстало его глазам, по спине адмирала пробежал первобытный холодок, а душу затопила неконтролируемая, леденящая паника.

На соседнем линейном паруснике Сунийского флота тяжелые корабельные орудия вдруг словно обрели собственную, извращенную волю к жизни!

Многотонные пушки самопроизвольно разворачивались, беря на мушку небеса.

А артиллерийские снаряды один за другим, с пугающим рвением, сами собой запрыгивали прямо в раскаленные стволы.

Ба-бах! Ба-бах! Ба-бах!

Впрочем, не успевал этот смертоносный шквал сорваться с места, как снаряды тут же перехватывались огненными шарами, выписывающими в воздухе причудливые пируэты, и боеприпасы с оглушительным треском детонировали прямо на полпути.

Улучив эту крошечную заминку, Егор с пулеметной скоростью зачеканил почетное имя «верховного главнокомандующего» Сунийского театра военных действий — полубога из правящей династии, «Погодного Чернокнижника»:

— Владыка поля брани и туманов, символ переменчивой погоды, тотем штормов и молний, великий Ахоматова Айнхорн…

Именно в этом и крылась причина того, почему театральные анонсы перед атакой ставили крест на попытках пустить в расход полубога равного калибра, ведь у таких мастодонтов всегда находилось окно возможностей, чтобы взмолиться о подмоге.

Впрочем, Клейн, выступавший в роли агрессора, преследовал совершенно иную цель: разыграть леденящий душу спектакль и до смерти напугать полубога, дабы подстегнуть усвоение собственного зелья «Мага причуд», и устраивать кровавую жатву со стопроцентным летальным исходом в его планы совершенно не входило.

Узрев развязку и констатировав, что задача благополучно выполнена, затаившийся под водой кукловод молниеносно поменял местами своих марионеток — Кьюнаса и Энъюни, — после чего, прихватив обоих болванчиков, «Телепортировался» прочь.

Егор же даже не подумал сбавлять обороты, его нервы оставались натянутыми как стальные струны, а разум параноидально сканировал округу в ожидании возможного удара из тени.

Лишь когда тот самый ангел наконец-то даровал свой отклик, адмирал позволил себе с колоссальным облегчением перевести дух.

Не теряя ни минуты, Егор скомандовал флоту сниматься с якоря, и, безжалостно бросив на произвол судьбы тот самый парусник, что в одночасье обернулся декорацией для жуткой городской легенды, армада спешно покинула эти воды.

Спустя какое-то время, когда на брошенном линейном корабле вновь воцарилась звенящая, мертвенная тишина, с небес плавно спланировала морская птица, усевшись прямо на мачту.

Эта птаха, щеголяющая кричаще-явными темными кругами под глазами, огляделась по сторонам и вдруг заговорила на чистейшем человеческом языке:

— Я чую… чую запах полубога из Пути «Провидца»…

Глава 1091

Задавая себе вопросы (В понедельник прошу рекомендательных билетов и билетов на месяц)

Баклунд, Восточный район, тесная съемная квартирка.

Облаченный в довольно плотную куртку Клейн стоял за письменным столом, глядя в стеклянное окно перед собой и тщательно прислушиваясь к скорости усвоения зелья «Мага причуд».

'Воистину быстро, даже быстрее, чем всё то, что я переварил за предыдущие три месяца вместе взятые… Впрочем, тут уж ничего не попишешь. До того, как я заполучил «Трость Жизни», мне было не под силу обеспечить достаточное исцеление, приходилось постоянно держать в уме, выдержит ли сердце напуганной жертвы, а значит, и речи не шло о том, чтобы творить городские легенды в больницах…

Точно так же, не разразись эта война, отыскать других полубогов было бы задачей поистине архисложной. Те же, чьи координаты известны железобетонно, по большей части отсиживаются на собственных базах. Попытайся я проникнуть туда без шума и пыли, дабы нагнетать первобытную жуть, мне бы волей-неволей пришлось обращать невинных обывателей в марионеток. Но даже не будь у меня иного выбора, я бы ни за что не пошел на подобный шаг…' — Клейн отвел внимание от собственной персоны, беззвучно издав несколько вздохов.

Вслед за этим он мысленно повторил одно-единственное слово:

«Война…»

В этот час, пускай вдали еще и брезжило тусклое зарево уличных фонарей, Восточный район уже наглухо потонул во мраке. Лишь изредка можно было заприметить патрульных констеблей с керосиновыми лампами в руках.

В былые времена эти констебли ни за что бы не проявили подобного рвения. Сейчас же всё дело было в разразившейся войне — они были обязаны следить за соблюдением комендантского часа и железной хваткой поддерживать порядок.

«Война…» — Клейн вновь прошептал это слово себе под нос. В каком-то туманном трансе ему почудилось, будто он уже воочию узрел отголоски грядущего финала:

Монарх Лоэна Георг III наконец-то сорвал с себя оковы. Более не страшась, что кто-то из семерки божеств решится на жесткое вмешательство, он мог в открытую продвигать все те ритуалы «Темного Императора». Отныне всё всецело зависело лишь от него самого, а вернее — от Него Самого. Стоит Ему лишь выстоять под натиском эликсира и удержать в узде рассудок, как Он неминуемо взойдет на божественный престол, прорвавшись на нулевую Последовательность;

Династия Айнхорн из Фейсака, оседлав эту грандиозную войну, грозящую захлестнуть весь мир, позволит своим ключевым фигурам до дна переварить зелья. Без лишней мороки подготовив соответствующие ритуалы, они вознесут общую боевую мощь своего рода на новую ступень;

А тот самый брат Амона, оседлав эту ревущую волну новой эпохи, опрокинет в себя эликсир и претерпит метаморфозу, вознесшись до «Фантазера». И тогда в этом мире станет на одно истинное божество больше…

Пока эти мысли вихрем проносились в его голове, в душе Клейна внезапно вспыхнул один-единственный, жгучий вопрос:

«Такой финал… ты готов его принять?»

Готов ли ты принять такой финал… Клейн приоткрыл было рот, но тут же медленно сомкнул губы. Картина перед его глазами, казалось, прорвалась сквозь барьеры пространства и времени, швырнув его обратно в прошлое, в совершенно иное место:

В тот самый Великий смог, что наглухо укрыл весь Баклунд — густой, удушливый, отдающий едким запахом железа и серы, бледно-желтый туман, несущий в себе пронизывающую до костей леденящую сырость;

Туда, где влачил свое жалкое существование бродяга, медленно, день за днем сползающий в могилу под ударами хвори, голода, агонии и лютой стужи, но всё равно отчаянно цепляющийся за жизнь. Ради куска хлеба и грошового заработка он выжимал из себя все соки, не смея даже помыслить о лени. И вот, когда он наконец-то узрел свет в конце туннеля и разжился вожделенным куском ветчины, он рухнул замертво прямо в этой мутной пелене, так больше и не поднявшись;

Туда, где изматывалась на каторжной работе бедная вдова. Ради выживания, ради своих двоих детей она отринула все приличия, превратившись в крикливую, острую на язык бабу, не брезгующую грязной бранью. День за днем снося въедающуюся сырость и ломоту в суставах, она титаническим усилием воли удерживала над ними хрупкий навес, защищающий от жизненных бурь. Увы, в горниле того Великого смога эта крыша с грохотом рухнула, а ребенок, которого она так яростно пыталась уберечь, испустил дух прямо у неё на руках;

Туда, где жила юная девчушка, грезящая об учебе и светлом будущем, души не чающая в матери и младшей сестренке. Денно и нощно горбатясь в пропитанной промозглым паром каморке, она бережно хранила в сердце крохотную искру надежды. Вот только стоило обрушиться Великому смогу, как это вожделенное будущее оказалось навсегда стерто из её жизни;

Туда, где другая девочка, окутанная заботой матери и старшей сестры, рвала жилы за учебниками. Пережив чудовищные лишения и вырвавшись из беспросветной нищеты, она свято верила, что сможет выбиться в люди. Грезила, что избавит родных от каторжного труда и подарит их маленькой семье ту самую жизнь из светлых фантазий. И всё это вдребезги разбилось в одночасье. Вынырнув из кошмара Великого смога, девчонка осталась в этом мире абсолютно одна. Отныне ей было не с кем разделить ни горечь, ни радость, а та самая сказочная семейная идиллия умерла, так и не успев родиться;

Туда, где живые люди валились на мостовые, словно подкошенные колосья. Где сотни и тысячи семей познали ту самую вечную, выжженную намертво в подкорке, пронизывающую до костей агонию утраты;

Туда, где студенты, перед которыми были распахнуты все двери в светлое завтра, превратились в разорванные надвое кровавые ошметки с вывалившимися наружу внутренностями;

Туда, где дети, беззаботно возвращаясь со школы, с леденящим ужасом находили бездыханные тела родителей, в одночасье становясь круглыми сиротами;

Туда, где простые смертные, корчась в муках и отчаянно ползя по земле в жажде дотянуться до будущего, бессильно испускали последний вздох;

Туда, где на погостах толпились люди: одни в глухом, разрывающем сердце молчании, другие — надрываясь от плача до потери сознания;

В эту землю, досыта напоенную человеческой кровью;

В эти небеса, наглухо затянутые едким пороховым дымом;

И в эти безжалостные, ледяные артиллерийские снаряды.

А тот самый теневой кукловод, дергавший за ниточки и спровоцировавший весь этот ад, тот главный виновник этой кровавой бойни — он преспокойно взойдет по ступеням, выстланным их трупами, прямо к божественному трону. Будет купаться в овациях и навсегда сбросит с себя оковы старости.

Подобный расклад… ты готов его принять?

Подобный сценарий… ты готов его принять?

Подобный финал… ты готов его принять?

«Нет, я не принимаю», — Клейн, выдержав глухую паузу, внезапно нарушил тишину своим низким, вибрирующим баритоном.

Это эхо тут же раскатилось под сводами каморки, накатывая волна за волной и резонируя в воздухе:

«Нет, я не принимаю!»

Пока этот звук еще бился в ушах, уголки губ Клейна медленно, дюйм за дюймом поползли вверх, сложившись в едкую, самоироничную усмешку:

«Семерка богов уже дала свое негласное добро. Какой, дьявол побери, прок от твоего несогласия?»

Юноша вновь погрузился в свинцовое безмолвие. Лишь спустя долгие секунды он с шумом выдохнул и, сохранив на лице маску ледяной невозмутимости, пробормотал себе под нос:

«Даже если в этом нет ни малейшего смысла, некоторые вещи всё равно кровь из носу надлежит сделать».

В конце концов, в этом мире кот наплакал дел, гарантирующих стопроцентный триумф или железобетонную выгоду.

Клейн едва заметно усмехнулся. Отведя взгляд, он круто развернулся и прошел во внутреннюю комнату своей съемной квартиры.

И пусть он уже выковал свое железобетонное решение, лезть на рожон и рубить сплеча он совершенно не собирался. Юноша кристально ясно осознавал: с его нынешним рангом и боевой мощью, сколько ни бейся лбом о стену, вставить палки в колеса Георгу III ему попросту не по зубам. Любая лобовая атака обернется лишь бездарным, слепым самоубийством.

Ко всему прочему, вздумай он раздуть в Лоэне внутреннюю смуту в столь критический, переломный момент войны, и это почти стопроцентно пустит под откос оборону, позволив фейсакским полчищам прорвать фронт. И тогда счет жертв среди мирных жителей взлетит до небес, в десятки, а то и в сотни раз перекрыв ту кровавую жатву Великого баклундского смога!

«На данном этапе остается лишь планомерно готовить почву. С одной стороны — рвать жилы, наращивая собственную мощь, с другой — виртуозно расставлять капканы и, сжав зубы, выжидать идеальный момент для удара…» — беззвучно, про себя подытожил Клейн. Сноровисто выудив тот самый ком вязкой, черной как смоль субстанции, он отщипнул ровно половину и принялся ювелирно, ровным слоем размазывать эту дрянь по поверхности зеркала.

То был проверенный метод для связи с Ведьмой Трисси.

Увы, даже когда вся эта черная жижа благополучно «испарилась» без остатка, на зеркальной глади так и не проступило ни малейших аномалий.

«Никакого отклика… Неужто Трисси, до смерти перепугавшись ангельской ауры госпожи посланницы, твердо решила наглухо обрубить любые мосты с Германом Воробьем?..» — Клейн лишь беззвучно, с досадой вздохнул. Тяжело опустившись на край кровати, он продолжил размышлять.

Вскоре его мысли вихрем переключились на ту самую зияющую загадку: с какой стати Секта Демонессы вообще вознамерилась подставить плечо королю Георгу III?

'…Во-первых, Ведьмам позарез нужны катастрофы для переваривания зелий и обустройства ритуалов. Во-вторых — Георг III, судя по всему, всучил им некие баснословные гарантии? Посулил зеленый свет на открытую проповедь? Вздор, ортодоксальная семерка ни за что не спустит подобного с рук. Даже если «Темный Император» — это нулевая Последовательность, приплюсуй сюда «Изначальную Демонессу» вкупе с «Истинным Творцом» — этой троице всё равно не по зубам в открытую тягаться с альянсом семи божеств. Разумеется, выстоит ли сам этот союз после кровавой бани мировой войны — тот еще вопрос…