— Повинуюсь, Ваше Высокопреосвященство.

— Да пребудет с вами милость Богини, — святой Энтони вновь осенил себя знаком Алой Луны.

— Хвала Богине. Единственная истинная обитель — это покой, — с отработанной, виртуозной сноровкой отозвался Клейн.

Покончив с этим, он покинул собор Святого Самуила. Прихватив камердинера, юноша свернул на соседнюю улицу.

Они прошагали так какое-то время, и в какой-то неуловимый миг фигуры Дуэйна Дантеса вкупе с Энъюни бесследно испарились в воздухе.

…………

Восточный район. В неприметной, снятой внаем двухкомнатной клетушке.

Клейн, нацепив на себя абсолютно заурядную, ничем не примечательную личину, выудил губную гармошку авантюриста. Поднеся мундштук к губам, он негромко дунул.

Не заставив себя ждать, прямо из пустоты вышагнула Рейнетт Тинекер, небрежно удерживающая свои четыре златовласые, красноглазые головы. Жуткая посланница даже бровью не повела, узрев новую маскировку своего нанимателя.

Клейн благоразумно не стал марать бумагу, перейдя прямо к делу:

— Передайте мисс Шарон и Маричу: Заратул уже объявился в Баклунде. Существует высочайшая доля вероятности, что Он навел мосты со Школой Розы. Пусть держат ухо востро и в обозримом будущем даже нос не суют в бар «Храбрец».

— Заратул… — на сей раз все четыре головы Рейнетт Тинекер разомкнули губы синхронно. Казалось, ей потребовалась изрядная толика духовных усилий, дабы воскресить в памяти это имя.

— Предводитель Тайного ордена, ангел первой Последовательности, что некогда сорвался в безумие, а ныне вновь обрел рассудок, — Клейн выудил золотую монету и протянул её госпоже посланнице.

Он благоразумно не стал упоминать, что Заратул питает к Герману Воробью жгучий интерес. Юноша свято верил, что госпожа посланница, будучи высокоранговой сущностью духовного мира, и без того способна в какой-то мере почуять его собственную исключительность. Иначе этой ангельской сущности совершенно ни к чему было бы занижать статус и опускаться до роли заурядного курьера — если бы Ей позарез сдались лишь амулеты «Вчерашнее эхо», Она вполне могла бы оказать поддержку куда более респектабельным путем.

Что же до того, почему Заратул, так и не уловив ауры серой мглы в том туманном городке, всё равно положил глаз на Германа Воробья, у Клейна имелось на этот счет три железобетонные гипотезы. Во-первых, паранормальное притяжение, неразрывно связанное с серой мглой, само притянуло этого могущественного «Провидца» в Баклунд, где Он напророчил себе кое-какие откровения. Во-вторых, Герман Воробей, разжившись ошибочным символом, всё-таки умудрился вырваться из туманного городка и благополучно вернуться в материальную реальность. И в-третьих, Герман Воробей вполне мог быть повязан с той самой ложей, что истово бьет поклоны «Шуту».

А уж когда Заратул на этой почве наведет мосты со Школой Розы и прознает, что «Матерь Древа Желаний» тоже питает к Герману Воробью нездоровый интерес, Его внимание к этой фигуре неминуемо взлетит до небес, даже если у Него пока и нет четкого вектора для догадок.

Рейнетт Тинекер больше не проронила ни звука. Одна из её голов плавно подалась вперед и намертво перехватила зубами золотую монету.

Безмолвно проводив госпожу посланницу взглядом, Клейн придвинул стул и тяжело опустился на сиденье. Поверх деревянного письменного стола он устремил взор на раскинувшееся за окном небо.

Планировка этой съемной коморки до боли напоминала то самое жилище, в котором он обитал в Тингене: внутри ютилась спальня, а снаружи располагалась гостиная, служащая одновременно столовой и кабинетом, где громоздилась двухъярусная кровать.

Прямо сейчас в этих стенах, помимо него самого, находились лишь марионетка Кьюнас вкупе с марионеткой Энъюни.

Глава 1089

Трудный выбор

Просидев некоторое время в оцепенении, Клейн поднял руку и потер виски, после чего встал, сделал четыре шага против часовой стрелки и воспарил в таинственные чертоги над серой мглой.

Следом он соткал силуэт Германа Воробья и, вознеся молитву господину «Шуту», передал два послания — Даницу и «Отшельнику» Катлее соответственно.

Для первого это было предостережение — в ближайшее время держать ухо востро с Тайным орденом. И пускай Клейн не полагал, что Заратул лично заявится к Даницу, который в открытую водил знакомство с Германом Воробьем, подстелить соломку никогда не бывает лишним — будучи «Магом причуд», сыщик изрядно смыслил в повадках Потусторонних Пути «Провидца» и свято верил, что те, кому удалось по-настоящему выжить и возвыситься, обладают параноидальной осмотрительностью и осторожностью. Спору нет, изредка попадаются отбитые наглухо уникумы и исключения, но Заратул, восседающий на первой Последовательности, к их числу стопроцентно не относится.

К тому же в нынешнем раскладе, в глазах ангела, владеющего колоссальным багажом тайн, Даниц выглядел скорее как намеренно заброшенная наживка, призванная выудить вполне конкретную цель, а посему с высочайшей долей вероятности Заратул благоразумно обойдет его десятой дорогой, в крайнем случае отрядив шестерок Тайного ордена провести негласную, окольную разведку.

По той же самой причине депеша для «Отшельника» Катлеи тоже содержала подобное предостережение, однако стержнем послания было иное: Клейн велел ей немедля навести мосты с «Королевой Мистики» Бернадетт и передать, что Герман Воробей жаждет скорейшего рандеву. Вдобавок сыщик не стал тянуть кота за хвост до следующего собрания Клуба Таро и загодя уведомил «Адмирала Звезд», предложив ей обдумать покупку рецептов эликсиров Пути «Земледельца» — пятой Последовательности «Друид» и четвертой «Классический алхимик».

…………

Западные рубежи Бушующего моря, остров Селос.

Даниц, рыскающий здесь в поисках следов «вице-адмирала Болезнь», сжимал в руке кружку с янтарным пивом, и выражение его лица внезапно сделалось донельзя причудливым и сложным.

— Что стряслось, наткнулся на старого знакомца и воскресил в памяти какие-то леденящие душу, неописуемые злоключения? — со смешком подколол внезапно зависшего Даница Андерсон, лениво покачивая в бокале солодовый дистиллят «Ланти».

Даниц сглотнул добрый глоток пива, утер рот тыльной стороной ладони и с откровенно кислой, подавленной миной проронил:

— Впредь нам надлежит держать ухо востро с людьми из Тайного ордена…

С тех самых пор, как его пути пересеклись с Германом Воробьем, подобные предостережения стали для него суровой обыденностью, и если на первых порах они вгоняли корсара в панику и первобытный ужас, то нынче от былой прыти осталось лишь глухое, свинцовое оцепенение и тоска.

Он уже всерьез подозревал, что в один прекрасный день за его голову объявят награду абсолютно все известные и безымянные, крупные и мелкие организации мира — за исключением разве что ложи самого господина «Шута».

Андерсон, смерив Даница оценивающим взглядом с ног до головы, иронично поцокал языком:

— Порой мне кажется, что Герман Воробей куда больше подходит на роль Охотника, нежели я сам.

— Хех, а у вас, погляжу, налажен какой-то диковинный канал связи, раз даже гонца призывать не требуется.

Даниц только-только приоткрыл рот, намереваясь отмахнуться дежурной отговоркой, как в двери таверны пулей влетел какой-то интисец с телеграммой в руке и истошно завопил:

— Фейсак обрушил бомбы на Баклунд, Лоэн официально объявил войну!

Объявил войну? Андерсон и Даниц обменялись короткими, тяжелыми взглядами и, ведомые инстинктами своего Пути, звериным чутьем безошибочно уловили надвигающийся запах глобальной, кровопролитной мясорубки.

…………

«Фейсак ударил по Баклунду и порту Притц, Лоэн официально объявил войну… Три эскадры броненосцев отсутствовали в гавани и не понесли потерь, нынче они спешно берут курс обратно, к берегам Лоэна…» Флотилия «Адмирала Звезд» Катлеи как раз проходила мимо острова Олави, и пиратка сноровисто перехватывала и собирала агентурные сводки из снующих туда-сюда телеграмм.

Она уже было с головой ушла в раздумья о том, как в подобном политическом котле выживать пиратской армаде, как вдруг воочию узрела бескрайнюю серую мглу и услышала голос «Мира» Германа Воробья.

«Держите ухо востро с людьми из Тайного ордена, опасайтесь Заратула…» Катлея, будучи в какой-то мере интиской, в первую очередь зацепилась за самую незначительную, на первый взгляд, деталь.

И именно поэтому она не испытала ни малейших подозрений насчет просьбы «Мира» Германа Воробья о скорейшем рандеву с Королевой, резонно рассудив, что это логическое продолжение угрозы со стороны Тайного ордена и Заратула.

В конце концов, её губы едва заметно дрогнули, и она беззвучно, полушепотом повторила два титула зелий:

— Друид… Классический алхимик…

— Современное название этой четвертой Последовательности — «Древний алхимик», а в былые времена их и вовсе величали «Алхимиками человеческого тела»…

Катлея бессознательно прошагала к окну, устремив тяжелый взгляд вниз; в этот самый час, на морских просторах, разительно отличающихся по часовому поясу от Баклунда, Фрэнк Ли и «Ремесленник» Шарф вальяжно привалились к фальшборту, греясь в лучах закатного солнца. Первый выглядел донельзя расслабленным и умиротворенным, хотя в его глазах всё же читалась легкая тень недоумения — словно он так и не смог распутать какую-то зубодробительную задачку; второй же выделялся мертвенной бледностью и судорожно дрожащими губами, а его одежда была щедро усеяна гротескными, проросшими грибами.

Друид… Древний алхимик… «Адмирал Звезд» Катлея вновь прокрутила в уме эти два специфических термина, физически ощутив, как на её плечи опустилась свинцовая, невыносимая тяжесть.

Спустя добрый десяток секунд Катлея привычным жестом поправила массивные очки на переносице, отчаянно силясь успокоить саму себя:

«Раз уж сам господин „Шут“ не ниспослал никаких предостережений, стало быть, фатальной угрозы в этом нет…»

Стоило этой мысли оформиться, как мириады ослепительных звездных искр плавно осыпались вниз, соткав между окном капитанской каюты и палубой сияющую световую лестницу.

Катлея неспешно спустилась по ступеням, оказавшись прямо подле Фрэнка Ли и Шарфа.

Выдержав несколько секунд звенящей тишины, она подала голос:

— Фрэнк, какова твоя заветная мечта?

Лишь в этот миг Фрэнк Ли соизволил заметить присутствие капитанши; опершись рукой о борт, он пружинисто вскочил на ноги:

— Мечта?

Этот отбитый «биолог» на мгновение погрузился в глубокие раздумья, после чего изрек:

— Чтобы я мог без малейших преград копаться в почве, изучать посевы и методы селекции, а еще — чтобы человечество навсегда забыло о голоде и между людьми воцарилось абсолютное равенство: то, что под силу тебе, по зубам и мне, то, что способно прорасти на тебе, прорастет и на мне…

Услышав этот пассаж, сидящий по соседству «Ремесленник» Шарф медленно, словно сломанная кукла, поднялся, отполз в сторонку, рухнул на корточки, широко распахнул пасть и зашелся в диком, выворачивающем наизнанку приступе рвоты.

Фрэнк Ли, ни на йоту не смутившись этой картины, с упоением продолжил:

— А дабы выковать такой дивный новый мир, нам жизненно необходимы неиссякаемые горы провизии и ресурсов, а потому я сплю и вижу, как бы вылепить мириады диковинных существ, способных выживать и адаптироваться к любым, даже самым суровым условиям! Хе-хе, ну, у каждого свои вкусы, верно? Лично я питаю слабость к рыбам, коровам и спорам…

«Адмирал Звезд» Катлея выслушала эту пламенную исповедь с абсолютно каменным, ничего не выражающим лицом; вот только в процессе этой тирады она умудрилась целых три раза нервно поправить массивные очки на переносице.

Погрузившись в глухое молчание на пару мгновений, Катлея сменила пластинку:

— Твои текущие эксперименты застопорились на самом последнем шаге?

— Истинно так, не хватает лишь толики катализатора от способностей «Друида». Если рецепт так и не приплывет мне в руки, я вознамерился подрядить Шарфа, чтобы он выковал из моей Потусторонней характеристики «Друида» мистический артефакт, — с обезоруживающей прямотой выложил всё как на духу Фрэнк.

— Нет, я ни за что не стану тебе помогать! Ты конченый дьявол! — истошно завопил «Ремесленник» Шарф, резко вскинув голову от своей рвоты.

Катлея безмолвно, с ледяным спокойствием созерцала эту гротескную сцену; изящно перевернув ладонь, она невесть откуда выудила золотую монету.

Дзинь!

Соверен со звоном взмыл ввысь, перекувырнулся в воздухе и послушно лег прямо в ладонь пиратки, явив взору профиль монарха.

— Рецепт эликсира «Друида» уже нарисовался, от Германа Воробья. Цена вопроса — пять тысяч золотых фунтов, — Катлея выдала этот расклад с подчеркнутой, педантичной дотошностью, словно намеренно вливая эти слова в уши «Ремесленнику» Шарфу, дабы тот кристально ясно осознал, кто же является истинным «виновником» его грядущих мучений.

В глазах Фрэнка Ли мгновенно вспыхнула чистая, бьющая через край, первобытная радость:

— Воистину, добрейшей души человек!

— Э-э, капитан, я пока наскреб лишь три тысячи фунтов, вы не ссудите мне еще пару тысяч?

Львиную долю своих былых капиталов он без остатка спустил на покупку Потусторонней характеристики «Друида», ради чего даже пустил с молотка кое-какие ценные пожитки.

Катлея вновь провалилась в глухое, звенящее молчание; выдержав паузу в пару секунд, под полным жгучей надежды взором Фрэнка Ли, она медленно кивнула:

— Договорились.

…………

Северный район. Клиника при Баклундской медицинской академии.

Юдора безжизненно, с абсолютно деревянным лицом распласталась на больничной койке, напрочь лишенная даже капли девичьей жизнерадостности.

Она вынырнула из забытья уже довольно давно, однако веки так и не разомкнула; девушка воочию слышала, как лекарь сухо чеканил ее родителям приговор: истерзанную в ходе авианалета правую ногу спасти почти стопроцентно не удастся, нужно готовиться к ампутации.