И если тот самый злой дух «Красного Ангела» уже успел выгодно загнать эту агентуру Заратулу, то мой триумфальный возврат на улицу Бёклунд посреди этого хаоса — не что иное, как добровольный, идиотский шаг прямо в расставленный капкан!'

Зрачки Клейна молниеносно сузились в игольное ушко. Не теряя ни секунды, он подался вперед и бросил кучеру:

— Притормози здесь. Я только что вспомнил об одном неотложном дельце, требует личного вмешательства.

Выдав этот приказ, Клейн натянулся как стальная струна, и юношу пробрал леденящий, первобытный ужас от мысли, что возница окажется не в силах даже пискнуть в ответ, а экипаж безучастно покатится дальше, унося его прямо в пасть к монстру.

Хвала небесам, ничего подобного не стряслось, и карета плавно прижалась к обочине и остановилась, а Клейн в компании своего личного камердинера Энъюни пулей выскочил наружу и уверенным шагом направился к ближайшему глухому переулку.

Оказавшись вне зоны видимости, он звонким, резким щелчком пальцев высек искру, и алое пламя тут же хищно вырвалось из его кармана, в мгновение ока с ног до головы поглотив и самого сыщика, и его марионетку.

Ему кровь из носу надлежало как можно скорее и незаметнее добраться до собора Святого Самуила!

В ослепительной вспышке пламени силуэты Клейна и Энъюни бесследно растворились в воздухе.

Вот только стоило ему завершить первый же скачок, как огонь, который он так отчетливо пеленговал своим духовным чутьем, внезапно испарился. Исчез без малейшего остатка!

В следующее мгновение перед его глазами раскинулась просторная гостиная. В самом обычном кресле, вальяжно откинувшись на спинку, восседал молодой, высокий и худощавый мужчина. В его весьма привлекательных чертах лица безошибочно угадывалась кровь выходцев с Южного континента, однако кожа отливала мертвенной, болезненной бледностью.

Злой дух «Красного Ангела», Сорен Айнхорн Медичи!

Этот самый «Красный Ангел» небрежно, словно играючи, перекатывал в пальцах сгусток ревущего алого пламени. Уголки Его губ медленно, дюйм за дюймом, поползли вверх, вылепив язвительную, издевательскую усмешку:

— Надо же, ты почуял неладное куда раньше, чем я смел предполагать.

— Хех, вздумал пускать в ход «Огненные скачки» прямо у меня перед носом?..

Глава 1086

Очень простая дедукция

В то самое мгновение, когда он увидел злого духа «Красного Ангела», зрачки Клейна мгновенно расширились, а перчатка из человеческой кожи, надетая на его левую руку, внезапно стала прозрачной.

Он даже не стал вслушиваться в слова собеседника, его инстинктивной реакцией было немедленно пустить в ход «Телепортацию» и унести ноги, но в этот момент мир духов, представший его взору, выглядел совершенно иначе, чем обычно.

Бесчисленные прозрачные существа неописуемых форм теперь все сплошь окрасились в цвета, где дико сплелись воедино железо и кровь. Вокруг клубился густой, едкий пороховой дым, из-за которого семь чистых лучей света в вышине, таящих в себе безграничные знания, оказались наглухо скрыты, и разглядеть их было практически невозможно.

Сердце Клейна тревожно екнуло, и он благоразумно воздержался от безрассудной, прямой «Телепортации».

Злой дух «Красного Ангела», узрев эту реакцию, издал тихий смешок:

— Чего ты так испугался, Заратула?

Услышав это, Клейн на чистых инстинктах затравленно заозирался по сторонам, однако так и не нащупал взглядом ни единой аномалии.

Злой дух «Красного Ангела» сохранил на лице всё ту же до одури раздражающую ухмылку и, указав на диван напротив кресла, произнес:

— Если бы я уже успел слить Заратуле, что Дуэйн Дантес — это Герман Воробей, то сегодня утром, когда ты вернулся в особняк номер сто шестьдесят по улице Бёклунд, в винном погребе тебя бы дожидались отнюдь не живые люди. Там были бы подвешенные под потолком, словно вяленые окорока, мажордом и прислуга, которые, разумеется, всё так же горячо бы тебя поприветствовали.

— Присаживайся, в подобном раскладе выслушать мои мысли и намерения будет вовсе не лишним.

Вообразив ту леденящую душу картину, что только что живописал злой дух «Красного Ангела», Клейн, пускай и сам в свое время проворачивал нечто подобное, всё равно почувствовал, как волосы на затылке встают дыбом от пробирающей до костей жути.

Сохраняя параноидальную бдительность, он заставил свою марионетку Кьюнаса Кольга, принявшего облик Дуэйна Дантеса, опуститься на диван, а сам, под личиной личного камердинера Энъюни, застыл неподалеку, словно верный страж.

— Он уже давным-давно, совершенно незаметно поменялся местами с марионеткой, в мгновение ока перекроив их облики.

— Быть может, всё дело лишь в том, что ты только-только выудил эту информацию у Патрика Брейна и банально не успел шепнуть об этом Заратуле? — парировал Клейн устами своей куклы.

Параллельно с этим, опираясь на слова злого духа «Красного Ангела», он вынес железобетонный вердикт: Заратул и впрямь уже нагрянул в Баклунд!

А ведь это был полноценный, не скованный никакими оковами, пугающий и непостижимый ангел первой Последовательности — сущность, которую можно смело величать сокрытым божеством!

Взгляд злого духа «Красного Ангела» скользнул по личному камердинеру и его хозяину, после чего Он с усмешкой бросил:

— Из такого идиота, как Патрик Брейн, я выпотрошу всё, что пожелаю, за какую-то жалкую четверть часа. А с момента того ритуала миновала уже целая ночь вкупе с половиной дня.

«…Держу пари, вы бы с госпожой посланницей быстро нашли общий язык…» — Клейн заставил марионетку слегка вскинуть бровь и произнести:

— И что с того?

Злой дух «Красного Ангела» заставил кресло-качалку под собой плавно раскачиваться:

— Уж не знаю, доводилось ли тебе слышать подобную фразу: стоит тебе лишь избрать Потусторонний Путь, как круг твоих соратников и врагов определяется сам собой. Мы с тобой отнюдь не друзья, но и врагами нас не назовешь.

— Спору нет, между нами случались кое-какие стычки, вот только фатальных убытков никто не понес, так что всё это дела давно минувших дней. Для меня твое возвышение — это заноза в заднице для тех ублюдков, которых я на дух не переношу. А потому рвать тебя на куски раньше времени мне совершенно не с руки. Я с превеликим удовольствием понаблюдаю за твоим дальнейшим ростом.

«Великий император в свое время изрекал нечто до боли похожее… Те ублюдки, которых Он на дух не переносит…» — Клейн, тщательно взвешивая слова, забросил встречную удочку:

— «Богохульник» Амон?

— А ты, погляжу, не такой уж невежда и не такой уж болван, — издал тихий смешок злой дух «Красного Ангела», неспешно потирая подбородок.

И Его речи, и сами Его повадки вызывали непреодолимое, жгучее желание съездить Ему по лицу.

Поразмыслив пару секунд, Клейн с ледяным хладнокровием указал на зияющую брешь в этой логике:

— В таком случае тебе куда сподручнее было бы сделать ставку на Заратула. Достигни Он благодаря этому новых высот, «Богохульнику» Амону пришлось бы несладко. На Его фоне я — лишь жалкая мошка. Мне потребуются годы, чтобы окрепнуть, а на этом пути кроется целая прорва фатальных случайностей.

Злой дух «Красного Ангела» с абсолютной серьезностью кивнул:

— Истинно так, поначалу я и сам грешным делом так полагал. Где тебе, жалкому бродячему псу, тягаться с Заратулом, который уже вскарабкался на первую Последовательность? Разве что в состязании, кто быстрее сыграет в ящик?

На этих словах злой дух «Красного Ангела» внезапно сменил тон и с тяжелым вздохом добавил:

— Впрочем, если бы в этом мире всегда выпадал шанс идти по самому идеальному, безупречному сценарию, жизнь была бы слишком прекрасна…

Не успело эхо Его слов растаять в воздухе, как на левой, обескровленной щеке внезапно расползлась жуткая, кровоточащая рваная рана.

Разрез гротескно растянулся, уподобившись распахнутой пасти, и явил миру два ряда призрачных белоснежных зубов:

— Я навел справки: крах семьи Сорен — это всецело дело рук Заратула вкупе с Расселом!

«Остаточный дух того самого пращура династии Сорен? А шизофрения „Красного Ангела“, погляжу, оказалась куда запущеннее, чем мне чудилось… Нет, это не банальное расщепление рассудка. Это буквально три разные личности, наглухо утрамбованные в одну оболочку. Любой их шаг требует железобетонного консенсуса, иначе неминуемо вспыхнет грызня…» — Клейн наконец-то уверовал, что злой дух «Красного Ангела» не пытается загнать его в капкан. Ему и впрямь было не по зубам слить эти сведения Заратулу.

«И это Его уязвимость, за которую можно будет виртуозно дергать в будущем…» — беззвучно проворчав это, Клейн сменил вектор беседы:

— Тогда с какой стати ты пожаловал ко мне? Лишь ради того, чтобы сотрясти воздух этой тирадой?

Злой дух «Красного Ангела» поднял руку и небрежно потер левую щеку, заставив кровоточащую пасть медленно, дюйм за дюймом исчезнуть. Параллельно с этим Он с усмешкой произнес:

— Ты ведь рыешь землю носом, вынюхивая секреты монархической семьи Лоэна?

— Сдается мне, в этом деле по уши увязла некая высокоранговая Демонесса по имени Катарина. Стоит тебе лишь взять её след, прежде чем бросаться в атаку, черкни мне весточку.

«„Белая Святая“ Катарина… На кой дьявол она сдалась „Красному Ангелу“? Хм, четвертая Последовательность Пути „Охотника“ превращает женщину в мужчину, а седьмая Последовательность Пути „Демонессы“ делает из мужчины женщину. По всей видимости, это две смежные, взаимозаменяемые стези… „Красный Ангел“ так и не смог нащупать подходящих характеристик „Охотника“ и теперь вознамерился перескочить на Путь „Демонессы“? Вполне логично. Будучи злым духом, если Он найдет способ залатать бреши в собственном существовании, то сможет точно так же возноситься за счет зелий и характеристик…» — Клейн на долю секунды опешил, но тут же, опираясь на свой солидный багаж мистических знаний, выстроил вполне рабочую гипотезу.

И эта догадка мгновенно породила в его уме донельзя абсурдную мысль:

Если в одной оболочке дико сплетутся воедино высокоранговые характеристики сразу двух Путей — «Охотника» и «Демонессы», — какой облик примет этот злой дух «Красного Ангела»: мужской или женский? Кто окажется выше статусом, кто перехватит бразды правления, и за кем будет решающее слово?

В этот самый миг злой дух «Красного Ангела» перевел взгляд с Дуэйна Дантеса на его личного камердинера и, издав легкий смешок «хех», проронил:

— А у тебя и впрямь врожденный талант к провокациям.

«Да я же еще даже рта не успел раскрыть…» — слегка опешив, мысленно огрызнулся Клейн.

Злой дух «Красного Ангела» криво усмехнулся:

— Мне не составляет ни малейшего труда прочитать твои мысли. Разве что ты сам признаешься в своей вопиющей безграмотности.

— Впрочем, для Них двоих такой расклад вполне может обернуться благом.

— Заткнись! — на обеих щеках злого духа «Красного Ангела» синхронно прорезались две кровоточащие пасти.

Созерцая этот театр абсурда с расщеплением личности в прямом эфире, Клейн благоразумно решил не лезть в эти дебри и сменил русло беседы:

— Шепнуть тебе пару слов перед атакой — дело нехитрое, вот только загвоздка в том, как именно я должен до тебя достучаться?

В его картине мира эта «Нестареющая Демонесса» Катарина была той еще мразью, впрочем, как и сам злой дух «Красного Ангела». Стравить эту парочку и понаблюдать за их грызней — затея воистину прекрасная.

Злой дух «Красного Ангела» с улыбкой отозвался:

— Разумеется, вознести мольбы моему сакральному имени:

— «Великий бог Войны, символ железа и крови, владыка хаоса и раздора».

— Тьфу! — обе пасти на щеках злого духа синхронно, с неприкрытым презрением сплюнули, всем своим видом демонстрируя глухое несогласие с этой формулировкой.

«А ведь это классическое, эталонное имя божества… Выходит, наложив лапы на „Уникальность“, Медичи де-факто вскарабкался на ступень квази-бога? И покуда ни одна живая душа не узурпирует „Уникальность“ Пути „Красного Жреца“, статус этого злого духа ни на йоту не просядет? А значит, сакральное имя будет железобетонно указывать именно на Него?» Клейн глубокомысленно кивнул и, закинув удочку, спросил:

— И что же тебе ведомо о тех самых тайных руинах «Кровавого Императора» Алистера Тюдора?

Услышав это имя, лицевые мышцы злого духа «Красного Ангела» едва заметно исказились в гримасе. Лишь спустя секунду Он фыркнул:

— Ты, видать, пытаешься выведать, что за колоссальный секрет прячет в рукаве монархическая семья Лоэна?

— Ну, об этом ты вряд ли осведомлен. Куда больше шансов, что тебе знакомы именно тайные руины «Кровавого Императора», — Клейн намеренно, виртуозно поддел собеседника.

Злой дух «Красного Ангела» внезапно раскатисто расхохотался, хлопнув ладонью по подлокотнику кресла:

— Твои уловки до смешного примитивны, словно у трехлетки!

— Ха-ха! Тайна лоэнской короны настолько банальна, что я разгрыз ее, просто пробежавшись глазами по газетам! Ц-ц, у тебя лишь смазливая, умная мордашка, а мозги насквозь прогнили и кишат копошащимися червями!

— И раскусить всё это можно, просто пробежавшись глазами по газетам? — Клейн слегка нахмурился, не скрывая скепсиса.

Злой дух «Красного Ангела», отсмеявшись, изогнул губы в ухмылке:

— Спору нет, для этого требуется еще и солидный багаж базовых знаний. И, смею надеяться, ты им располагаешь.

— Давай-ка я задам тебе пару-тройку вопросов, и ты сам убедишься, насколько ответ лежит на поверхности.

— Те самые тайные руины «Кровавого Императора» — из разряда тех, о которых Церквям было доподлинно известно?

— Нет, — Клейн безапелляционно покачал головой.

Злой дух «Красного Ангела», сохранив на лице всё ту же усмешку, продолжил свой допрос:

— Ведомо ли тебе, на каком Пути и какой Последовательности топтался «Кровавый Император» Алистер Тюдор до того, как вскарабкался на нулевую ступень?