И хотя он уже давно был к этому готов, после подтверждения факта начала полномасштабной войны Клейн всё равно невольно вздохнул, а его настроение неудержимо поползло вниз.
'Ненависть из-за захваченной ключевой территории, острова Суня… переплетение колониальных интересов… поражение в прошлой войне… экономический спад, вызванный борьбой с загрязнением атмосферы… массовые банкротства отечественных фермеров под натиском иностранного продовольствия после отмены «Хлебных законов»… чудовищная нищета и ужасающие условия жизни низших слоев населения… углубление пропасти между богатыми и бедными…
Слепая уверенность среднего класса в мощи Лоэна и их отчаянная жажда повысить свой статус… обострение противоречий между различными партиями в высшем обществе, рвущими друг друга на части… желание короля и людей из его фракции развязать масштабную войну… Сложив все эти факторы воедино, опираясь исключительно на объективные условия и с материалистической точки зрения, экспорт войны для Лоэна был практически неизбежен… Реальность — это поистине лучший писатель…' Откинув свои прежние взгляды, Клейн с позиции стороннего наблюдателя по-новому оценил внутреннюю обстановку в Лоэне и осознал, что волна новой эпохи уже сформировалась и неумолимо катится вперед: если не снизойдет истинный бог, остановить её будет попросту невозможно.
Впрочем, его куда больше сбивало с толку то, с какой стати Империя Фейсак решила развязать войну первой.
Даже если члены той самой древней секретной организации и впрямь занимают высокие посты в Империи Фейсак или Церкви Бога Войны, являясь ключевыми фигурами с правом голоса, они бы ни за что не смогли единолично принять решение по столь колоссальному вопросу, так каким же образом остальные могли одобрить мировую войну?
«Неужто в Фейсаке противоречия между всеми слоями общества тоже накалились до предела, и им позарез понадобилась война?» — Клейну откровенно не хватало знаний об этой северной империи, чтобы вынести точный вердикт. — «Но ведь они только-только отпраздновали победу в войне в Восточном Баламе, отхватив себе еще больше колониальных благ, так что ситуация у них никак не могла быть хуже лоэнской… Хм, королевская семья Айнхорн держит в руках Путь „Красного Жреца“, так что их жажда крови вполне объяснима. Но у Церкви Бога Войны нет ни единого резона не бить по тормозам: будучи членами Альянса ортодоксальных божеств, они напрочь лишены мотивов подставлять плечо брату Амона ради Его возвышения на нулевую Последовательность».
Дойдя до этой мысли, Клейна внезапно осенила одна догадка:
'А что, если брат Амона прознал, что Богиня уже наложила лапы на «Уникальность» Пути «Смерти», и в самый критический момент слил эту агентурную сводку Церкви «Бога Войны»? А раз уж «Бог Войны» и Богиня властвуют над смежными Путями, закрыть глаза на подобное Ему попросту не по зубам, и Он был вынужден пойти на радикальные ответные меры…
Разумеется, не факт, что это дело рук исключительно брата Амона. Вполне вероятно, что ангел Хайтер из фракции искусственного бога Смерти Спиритического культа, ведомый подсказками того самого мастера интриг Сорена Айнхорна Медичи, загодя почуял неладное. И тогда он, с одной стороны, виртуозно ломая комедию, продолжил расставлять проверочные ловушки, а с другой — исподволь втянул в игру Церковь «Бога Войны», дабы до предела накалить обстановку и посеять тотальный хаос… Злой дух «Красного Ангела» воистину ходячее воплощение войны…
Если теория бьет в цель, то удар со стороны Фейсака был абсолютно неизбежен. Ко всему прочему, конфликт вокруг «Уникальности» стези «Смерти» уладить мирно не выйдет при всем желании, и в роковой час «Бог Войны» вполне может ниспослать прямое божественное нисхождение, а значит, громыхнет та самая битва богов, о которой не слыхали со времен Четвертой Эпохи…
Тот факт, что армада фейсакских дирижаблей умудрилась столь ювелирно, в абсолютной тени проскользнуть добрую сотню километров от побережья до самого Баклунда, красноречиво вопит о том, что их прикрывал «Погодный чернокнижник». Иначе, заложи они хоть трижды безлюдный крюк, их бы стопроцентно засекли загодя и взяли в клещи лоэнские дирижабли… «Погодный чернокнижник» — это, на минуточку, ангел! С начала Пятой Эпохи Потусторонние столь заоблачного калибра светились на поле брани от силы пару раз… Да после гибели великого императора львиная доля солдат во всех этих колониальных мясорубках даже не подозревала о существовании паранормальных сил… И что же, во имя всех богов, означает выход «Погодного чернокнижника» на сцену?..
Это и впрямь полномасштабная война, что захлестнет весь мир и втянет в свои жернова абсолютно все эшелоны власти, — неужто именно этого и добивался брат Амона?
Какую сторону тогда займут «Повелитель Бурь», «Вечное Пылающее Солнце», «Матерь-Земля», «Бог Пара и Машин» и «Бог Знаний и Мудрости»? Не вспыхнут ли с новой, первобытной силой те самые распри, что Они с горем пополам глушили на протяжении тысячелетия-другого?..
«Матерь-Земля» питает слабость к гигантам, среди Её благословенных даже водятся фейсакцы. А королевство Фейнапот из-за давнего раскола Ленбурга, Масина и Сегара точит на Лоэн и Интис лютый, кровный зуб. Воля короны и Церкви там почти стопроцентно сольется воедино, и они наверняка ударят по рукам с Фейсаком, обрушившись на Лоэн и Интис с юга на север. Само собой, зажатые между ними Ленбург сотоварищи вкупе с Церковью Знаний просто так их не пропустят, эх… А в районе залива Диси Фейнапот и Лоэн и вовсе делят общую границу, так что юг тоже захлебнется в крови…'
Чем глубже Клейн копал, тем сильнее убеждался, что Северный континент вот-вот погрузится в тотальный, первобытный хаос, и остановить эту кровавую баню ему попросту не по зубам, с какой стороны ни зайди.
Даже будучи полубогом четвертой Последовательности, перед лицом этой сокрушительной волны эпохи и маячащей на горизонте битвы богов он был абсолютно бессилен. Уберечь собственную шкуру да защитить близких — это уже будет воистину колоссальным триумфом.
Ранее, когда армада фейсакских дирижаблей обрушилась на город, Клейн первым делом загнал мажордома Вальтера со всей челядью в глубокие винные погреба. Лишь удостоверившись в их безопасности, он пустил в ход «Телепортацию» и рванул в Баклундский технический университет. К тому моменту туда уже рухнула бомба — были и погибшие, и раненые, и единственное, за что сыщик неустанно благодарил небеса — его младшая сестра Мелисса чудом избежала эпицентра взрыва.
Дождавшись, пока Мелисса благополучно воссоединится с Бенсоном, а фейсакские дирижабли, не став задерживаться, спешно покинут воздушное пространство Баклунда, он наконец-то позволил себе вернуться в особняк Дуэйна Дантеса.
Хух… Клейн медленно, с шумом выдохнул. Устремив взор за окно, он подметил, как горожане, заслышав о начале войны с Фейсаком, реагируют по-разному: меньшая часть откровенно тряслась от ужаса, явно воскресив в памяти недавний утренний налет, львиная же доля пребывала в глухой, свинцовой растерянности, густо замешанной на панике — они отчаянно жаждали хоть что-то предпринять, но банально не ведали, за что хвататься.
Быть может, они еще не до конца осознавали, какую именно бездну страданий сулит им эта война, но на чистых инстинктах чуяли: их безмятежной жизни пришел конец, а впереди маячит лишь непроглядный, ощетинившийся фатальными угрозами хаос.
Клейн отвел взгляд и перевел его на сидящего напротив личного камердинера Энъюни, в чьих стеклянных глазах юноша словно в зеркале увидел отражение собственной, такой же глубокой растерянности.
Издав нечто среднее между горькой усмешкой и тяжелым вздохом, сыщик привычным жестом потер ноющие виски. Титаническим усилием воли задавив грызущую безысходность, он принялся скрупулезно прикидывать свои дальнейшие шаги и вычленять первоочередные угрозы:
'Как бы там ни было, королевская фракция, получив по зубам, наконец-то выбила себе вожделенную войну. Покуда Лоэн не рухнет по всем фронтам, фейсакцам вряд ли дадут шанс повторно прорваться к Баклунду, стало быть, Бенсону и Мелиссе куда благоразумнее будет отсидеться здесь — так оно надежнее…
Тревогу вызывают лишь два фактора: дефицит провизии и волна всевозможных покушений. Последнее — пустяки: тот квартал, где ютятся Мелисса и Бенсон, вкупе с их скромным статусом, железобетонно страхуют их от общения с птицами высокого полета, которых обычно берут на мушку ассасины, так что под перекрестный огонь они не угодят. Благо, лаборатория Портленда Момонта только-только распахнула двери и еще не успела выдать на-гора ничего прорывного, так что в списки первоочередных целей для диверсантов она не попадет. Что же до угрозы голода — этот вопрос всегда можно виртуозно уладить через негласную «поддержку» от мисс Одри…
Графство Винтер, где укоренился Священный Собор, раскинулось на самых северных рубежах Королевства, впритык к Фейсаку, и испокон веков эти земли принимают на себя первый удар. Почти стопроцентно мадам Арианна отбудет туда, дабы подставить плечо армейским чинам. Хм, Ее с таким же успехом могут перебросить на оборону побережья. В конце концов, столичный щит Баклунда и без того крепок как сталь: в закромах короны железобетонно пылятся Запечатанные артефакты нулевого класса и водятся свои ангелы, да и три великие Церкви наверняка припрятали козыри в рукавах… Вот только для меня это означает одно: я наглухо лишаюсь своего главного, всемогущего тыла, и в лучшем случае смогу выпросить у Церкви жалкие крохи поддержки да санкцию на использование парочки запечатанных артефактов…
Раньше меня не особо грызла паранойя насчет того, как триумфальное возвращение злого духа «Красного Ангела» аукнется лично мне, но нынче бдительность по этому фронту нужно взвинтить до предела.
Патрик Брейн знает как свои пять пальцев, что Дуэйн Дантес — это Герман Воробей, а тот, в свою очередь, является «благословенным бога Смерти». Я сам умышленно скормил ему эту байку, отчаянно силясь перевести стрелки подозрений на мистера Азика, того самого «Консула Смерти». И вот теперь эта многоходовочка вышла мне боком: злой дух «Красного Ангела» почти стопроцентно выпотрошит эту агентуру в самое ближайшее время…
Пускай злой дух «Красного Ангела» и козыряет заоблачным статусом, Его подлинная боевая мощь вряд ли успела вернуться к ангельским высотам. Да и кровной, непримиримой вражды между нами отродясь не водилось, и в моих карманах нет ни единой вещицы, на которую Он мог бы облизаться. Даже раскуси Он, что Дантес и Герман Воробей — одно лицо, шансы на то, что Он лично нагрянет по мою душу, до смешного ничтожны…
Но если вынести за скобки лобовую атаку, какую еще свинью Он способен мне подложить, разжившись таким козырем?
Сплетет какой-нибудь изощренный капкан? Или внаглую загонит эти разведданные тем, кому они позарез нужны?
Какой капкан… И кому это может понадобиться…'
В голове Клейна калейдоскопом замелькали дерзкие гипотезы и имена мастодонтов, однако юноша безжалостно отметал их одно за другим. Под нож пошли и брат Амона, и «Ангел Судьбы» Уроборос: опираясь на повадки злого духа «Красного Ангела», было кристально ясно, что наводить мосты с «Розой Искупления» Он сейчас ни за что не станет, а уж с братом Амона Они и вовсе заклятые враги, готовые перегрызть друг другу глотки.
Внезапно в разуме сыщика ослепительной вспышкой выжглось одно-единственное имя:
«Заратул!»
Предводитель Тайного ордена, ангел первой Последовательности Пути «Провидца», чудом выкарабкавшийся из пучины безумия!
Если верить агентурным сводкам «волшебного зеркала» Арродеса, эта пугающе могущественная, сокрытая во мраке сущность уже покинула свою прежнюю обитель и теперь рыщет невесть где.
Ранее Клейн уже ломал голову над тем, не затянет ли Заратула прямиком в Баклунд под неумолимым гнетом Закона притяжения Потусторонних характеристик.
«Медичи вкупе с династиями Заратул и Сороастр в свое время тянули лямку при дворе Соломоновой империи. Даже если между Ними не водилось крепкой дружбы, Они знали друг друга как свои пять пальцев… А в том туманном городке Заратул воочию узрел именно Германа Воробья. Вздумай Он взять след, Он стопроцентно откроет охоту на этого безумного авантюриста…» — сердце Клейна тревожно екнуло, и, опираясь на эту железобетонную логику, юноша на чистых инстинктах взял за аксиому, что Заратул уже окопался в Баклунде и роет землю носом в поисках Германа Воробья, а посему именно через эту призму сыщик принялся препарировать все недавние аномалии.
В мгновение ока в памяти Клейна всплыла та самая грандиозная облава Шарон и рода Крови, обернувшаяся глухим фиаско:
'Сектанты Школы Розы тоже спят и видят, как бы добраться до Германа Воробья, а прознав об этом, Заратул вполне мог ударить с ними по рукам!
Та засада была в шаге от абсолютного триумфа, и столичный координатор Школы Розы дал деру в такой панике, что сомнений не оставалось: он почуял капкан лишь в самую последнюю, роковую секунду. Учитывая, что вампиры загодя вооружились нужными запечатанными артефактами, способными наглухо отсечь прорицания, подобная осечка попирала все законы мистики, и даже сам герцог искренне разводил руками в недоумении. Но что, если… что, если это была заоблачная, обостренная интуиция ангела первой Последовательности из стези «Провидца»?
Это же всё расставляет по своим местам!
Выходит, в тот самый миг Заратул вальяжно восседал прямо напротив столичного координатора Школы Розы?
А те фанатики, спасая свои шкуры, не просто так бросили на месте куклу, залив округу лунным светом и ювелирно зачистив следы, а рвали жилы исключительно ради того, чтобы наглухо упрятать сам факт присутствия Заратула!
Ко всему прочему, незримые мосты между Германом Воробьем и «Консулом Смерти» — секрет Полишинеля, так кто поручится, что Заратул не раскидал своих марионеток по всему Баклунду, заставив их денно и нощно прощупывать эфир на предмет эманаций Смерти? А что, если во время недавнего таинства Патрика Брейна поблизости, надежно укрывшись в тени, дежурил болванчик Заратула, неотрывно фиксируя каждый шаг?