За долю секунды до того, как смертоносные лезвия готовы были вспороть газовые баллоны дирижаблей, вокруг эскадры полыхнул невидимый, но осязаемый барьер, наглухо приняв на себя весь сокрушительный удар.
Под шквалом неистовой бомбардировки эта прозрачная цитадель заходила ходуном, грозя вот-вот разлететься вдребезги, однако всё же стоически выдержала натиск.
Синхронно с этим брюха стальных левиафанов щетинились смертью: орудийные порты, пулеметные гнезда и бомболюки один за другим распахивались, намертво беря на мушку раскинувшийся внизу город.
Бах!
Вокруг собора Святого Ветра зародился чудовищный торнадо, и оглушительный, разрывающий барабанные перепонки грохот волной окатил всю округу.
В эпицентре этого первобытного, ревущего шторма боевые дирижабли уподобились хлипким суденышкам в открытом океане. Их швыряло на гигантских воздушных валах, грозя в любой миг перевернуть и отшвырнуть прочь.
И в эту самую критическую секунду на борту флагманского дирижабля полыхнуло кричащее, пропитанное запахом крови и ржавчины сияние. Эта зловещая аура молниеносно раскинула свои щупальца, намертво сковав все суда армады воедино.
В мгновение ока фейсакский флот словно врос в небесную твердь. Левиафаны перестали барахтаться в урагане, напрочь лишившись былой уязвимости.
Мощь высших эшелонов Пути «Красного Жреца» — это сама квинтэссенция войны. А война — это не что иное, как виртуозное искусство объединения масс!
Именно в этом и крылась истинная, сокрушительная власть «Епископа Войны»!
Благополучно погасив первую волну атаки, фейсакцы не стали дожидаться следующего контрудара. Бомбы одна за другой градом посыпались из распахнутых люков, устремляясь прямиком к городу.
Правда, в водовороте бушующего урагана траектории их падения превратились в полнейший, непредсказуемый хаос.
Бум! Ба-бах!
Орудийные стволы ослепительно засверкали вспышками выстрелов, словно захлебываясь в экстазе и воспевая кровожадное ликование бога войны.
Армада дирижаблей даже не попыталась прочесать весь Баклунд насквозь. Ворвавшись в Северный район, они тут же круто изменили курс, нацелившись на Западный район — самое политическое сердце Королевства Лоэн.
…………
Северный район. Баклундский технический университет.
Осенний ветер кружил по аллеям сухую листву интисских платанов. Студенты, кто в обнимку с фолиантами, кто с набитыми сумками, беззаботно сновали по университетскому кампусу.
Будучи первопроходцами, гордо носящими статус первого набора этой новоиспеченной альма-матер, молодые люди лучились кипучей энергией. Сгорая от предвкушения светлого будущего, они денно и нощно сбивались в стайки, до хрипоты споря о высоких идеалах, декламируя стихи и с упоением вгрызаясь в хитросплетения техники. Это была пора чистой, незамутненной юношеской радости.
Мелисса Моретти, легко лавируя в этой толпе, вскинула взгляд на башенные часы, венчающие главный учебный корпус, и инстинктивно прибавила шаг.
Сегодня ей предстояло подсобить ректору Момонту в последних приготовлениях к торжественному запуску той самой долгожданной механической лаборатории.
Эта возня приносила ей поистине невыразимое, искреннее удовольствие. Благодаря ей каждый новый день был озарен светом, студенческие будни казались воплощением мечты, а сокурсники — самыми чудесными людьми на свете.
На чистых инстинктах девушка вновь скосила глаза на монументальный паровозный локомотив, гордо возвышающийся в самом центре площади. Его исполинский, ощетинившийся механизмами стальной остов источал магнетическую, суровую красоту инженерного гения.
У этого гиганта вечно толклась молодежь, что-то выстукивая, замеряя и дотошно препарируя его нутро. Университетское руководство на эти забавы смотрело сквозь пальцы — не поощряло, но и палки в колеса не вставляло.
На губах Мелиссы заиграла теплая улыбка, и она уже собиралась отвернуть голову.
Как вдруг небеса низвергли какую-то стально-серую болванку, с гулом рухнувшую точнехонько в центр площади.
Грохох!
Земля содрогнулась в дикой конвульсии. Окна главного корпуса с оглушительным звоном разлетелись вдребезги. Не окажись Мелисса на приличном отдалении, ревущая ударная волна стопроцентно смела бы ее с ног, словно пушинку.
Воздух мгновенно разорвали тысячи пронзительных, панических воплей. Мелисса вкупе с остальными студентами в слепом, первобытном ужасе бросилась врассыпную, напрочь не соображая, какая чертовщина только что стряслась.
Как-никак, ей было от силы лет шестнадцать-семнадцать, и в подобную кровавую мясорубку она угодила впервые.
Когда клубящийся, едкий дым вкупе со столбами пыли начал медленно оседать, юркнувшая за толстый ствол дерева Мелисса инстинктивно устремила затравленный взгляд к эпицентру взрыва.
Лицо девушки вмиг окаменело, а взор остекленел, налившись пугающей, мертвенной пустотой.
Тот самый горделивый локомотив разорвало в клочья, превратив в жалкую груду искореженного металла, густо усеявшего всю округу.
А те студенты, что беспечно терлись возле машины или просто шли мимо… Кто-то уже лежал на мостовой в виде бесформенных, изувеченных кусков мяса, навсегда умолкнув. Иные, с ног до головы залитые кровью и покрытые жуткими, дымящимися ожогами, всё еще корчились на камнях, исторгая надрывные, полные муки стоны.
Весь этот леденящий душу пейзаж казался до абсурда нереальным, словно гротескная, написанная кровью картина. Мелисса в глухом оцепенении таращилась на этот ад, банально не в силах переварить происходящее.
Вон лежал Картер — пытливый, увлеченный парнишка, с которым она не раз пересекалась. Всякий раз, встревая в споры, он с бьющей через край уверенностью заявлял, что непременно станет выдающимся кораблестроителем. А нынче от него осталась лишь жалкая верхняя половина туловища в луже собственных, вывалившихся на брусчатку кишок;
А там Юдора — сокурсница с ее факультета. Девчонка зубрила механику, но до беспамятства обожала поэзию и даже блистала в ней нешуточным талантом, будучи всеобщей любимицей. Порой Мелисса заглядывала на их посиделки, с замиранием сердца внимая, как Юдора декламирует стихи, и искренне восхищаясь ее обаянием. И вот теперь эта прелестная девушка, чью ногу превратило в кровавое месиво, билась в полубреду, сипло, надрывно стеная;
……
Какая-то ничтожная пара секунд — и судьбы этих ребят были безжалостно, с первобытной жестокостью растоптаны.
Лишь когда из недр учебных корпусов высыпала толпа преподавателей, отчаянно бросившихся оттаскивать раненых и выводить уцелевших, Мелисса наконец-то стряхнула с себя оцепенение и судорожно рванула к ним на подмогу.
— Всем слушать меня! Разбиваемся на две колонны! Первая дует в сторону лабораторий, вторая — к церкви Тинис! Там есть надежные подземелья, пересидим! — зычно гаркнул один из профессоров. И пускай его лицо было белее мела от паники, мужчина титаническим усилием воли держал себя в руках, раздавая приказы так четко, будто всю жизнь готовился именно к такой мясорубке.
Окинув взглядом сбившуюся в дрожащую кучу молодежь, которая намертво вцепилась в наставников и не смела сделать и шага, он торопливо добавил:
— Отставить панику! Вражеская армада уже сменила курс, они утюжат Западный район. Здесь нам больше ничего не грозит!
Словно в подтверждение его слов, с юго-запада донесся гулкий, раскатистый рокот новых взрывов.
«Западный район… Там же заседают верхняя и нижняя палаты парламента, все министерства, городская ратуша…» — в голове Мелиссы молниеносно выстроилась леденящая цепочка ассоциаций.
Взгляд девушки тревожно заметался, однако уже в следующую секунду она добела прикусила губу. Круто развернувшись, Мелисса сломя голову бросилась к университетским воротам, напрочь проигнорировав отчаянные оклики преподавателей за спиной.
Юркой тенью скользя вдоль стен и прячась за укрытиями, она вскоре вынырнула на улицу. Жадно глотая ртом воздух, девушка судорожно заозиралась по сторонам, силясь сориентироваться в пространстве.
И в этот самый миг её взор выхватил спуск на ближайшую станцию парового метро. Пускай нутро и сводило от животной паники, в памяти вовремя всплыли недавние наставления профессора:
«…Там есть надежные подземелья, пересидим!»
«А ведь метро — это и есть глубокое подземелье! Бомбежка только-только началась, поезда почти стопроцентно еще ходят…» — мысли в голове проносились со скоростью молнии. Не теряя ни секунды, Мелисса рванула прямо к входу, чьи своды уже успели покрыться подпалинами и трещинами от недавних взрывов.
Спустившись во мрак станционных туннелей, девушка с немалым удивлением обнаружила: толчеи здесь не наблюдалось от слова совсем. Львиная доля заурядных обывателей, напрочь лишенных выучки на случай катастроф, банально не сообразила юркнуть под землю при первых же звуках воздушной тревоги.
Метро и впрямь функционировало, вот только билеты проверять было уже некому. Дождавшись прибытия громыхающего состава, Мелисса пулей заскочила в вагон. Губы её превратились в тонкую бескровную линию, а всё лицо искажала маска неподдельного, щемящего отчаяния и тревоги.
Спустя три остановки скрежет тормозов возвестил о прибытии на «Королевский проспект». Виртуозно просочившись сквозь сбившуюся в кучу толпу пассажиров, она пулей выскочила на перрон.
Дыхание к тому времени благополучно выровнялось, а силы вернулись. Перелетая через ступеньки, Мелисса стремительно понеслась наверх, в мгновение ока вынырнув обратно на поверхность.
И здесь её взору предстал подлинный, кромешный ад. Округа погрузилась в первобытный хаос: обрушенные фасады зданий изрыгали в небеса ревущие, багровые столбы пламени. Улицы были щедро усеяны кровавыми лужами, истерзанными трупами и оторванными конечностями. Пространство содрогалось от неистовой какофонии: надрывных воплей о помощи, истошных женских визгов и зычных, лающих приказов спасателей.
Узрев этот леденящий душу пейзаж, Мелисса едва не задохнулась от нахлынувшей паники. Наплевав на инстинкт самосохранения, она отчаянно рванула в сторону той самой четырехэтажной громады, где располагалось Министерство финансов Королевства.
Увы, подступы к министерству оказались наглухо оцеплены. И без того монументальный фасад зиял выбитыми стеклами, стены пестрели густой оспой от крупнокалиберных пулеметов, а на брусчатке чернели дымящиеся, обугленные воронки от прямых попаданий бомб.
Мелисса принялась затравленным зверем метаться вдоль кордона, отчаянно силясь нащупать брешь и прорваться внутрь. Вот только выстроившиеся стальной стеной солдаты безжалостно отшвыривали её назад. Отчаяние сковало горло удушливой петлей, а глаза предательски защипало от подступающих, бессильных слез.
В этот самый, критический миг сквозь дым и суету мелькнул до боли знакомый силуэт. Лишенный цилиндра, с вечно растрепанными смоляными волосами и карими глазами — это был не кто иной, как Бенсон.
Едва заприметив сестру, он пулей бросился ей навстречу. Искажавшая его лицо мертвенная паника мгновенно уступила место бьющей через край, первобытной ярости, и он истошно проревел:
— Какого дьявола ты сюда приперлась⁈ Почему не юркнула в подземелья, как все нормальные люди⁈ Здесь же безопасная зона, со мной ничего не случится!
— Живо, бегом за мной!
«Сам-то тоже под землю не спускался…» — Мелисса, отродясь не слышавшая, чтобы старший брат так срывался на крик, уже приоткрыла было рот для колкой ответной реплики, вот только мир перед глазами окончательно расплылся за густой, влажной пеленой.
— Хух… — выплеснув гнев, Бенсон судорожно выдохнул. Его тон мгновенно смягчился, налившись щемящей заботой: — Слава богам, ты цела. Идем, нечего больше торчать на этом пепелище.
Услышав эти слова, клокочущая в душе паника вкупе со свинцовой тревогой испарились без остатка. На их место пришел парадоксальный, умиротворяющий покой. В эти секунды девушке казалось, что даже встретить смерть — отнюдь не самое жуткое испытание, покуда она не остается в этом огромном, рушащемся мире абсолютно одна.
Внезапно небесный ураган, закручивающий облака, подхватил сорвавшуюся с дирижаблей авиабомбу, безжалостно швырнув её прямиком в их сектор.
Смертоносный стальной снаряд уже почти настиг цель, как вдруг — вопреки всем законам физики — его траектория резко, под прямым углом искривилась, и бомба пулей унеслась куда-то в сторону.
Ба-бах!
Громыхающий взрыв распорол небеса, однако до земли докатилась лишь упругая, совершенно безобидная взрывная волна.
Глава 1084
Люди на войне
Грохот! Ба-бах!
Район Джовуд, дом номер семнадцать по улице Минск. В стенах этого здания хозяйка, Старлин Саммер, вкупе со своими служанками в первобытном ужасе забилась в самый дальний угол комнаты. Под оглушительные, доносящиеся издали раскаты взрывов им казалось, будто сама земля под ногами ходит ходуном, мелко содрогаясь.
Лишь когда эта череда пугающих, громовых ударов начала понемногу стихать вдали, Старлин с трудом выпрямилась. С натянутыми как стальные струны нервами она затравленно огляделась по сторонам:
— Что, во имя всех богов, здесь творится?
Обе горничные синхронно замотали головами. На их лицах застыла маска полнейшей растерянности пополам с леденящим страхом.
Покинув свое укрытие, Старлин на чистых инстинктах порывалась выскочить за порог, дабы переброситься парой слов с соседями и прояснить ситуацию. Однако животный страх перед тем, что неведомая угроза ударит вновь, наглухо приковал её к месту, заставив лишь нервно, как загнанного зверя, мерить шагами гостиную.
Спустя несколько томительных минут до ее слуха внезапно донесся щелчок отпираемого замка. Женщина резко повернула голову и с колоссальным облегчением узрела, что это вернулся её супруг, Люк Саммер, в сопровождении лакея.
— Ты же должен быть на службе? — на автомате, опешив, выпалила она.
Высокий, широкоплечий Люк с непроницаемо-суровым лицом отозвался: