Едва заметно покачав головой, сыщик выудил из кармана бумагу с пером и изготовился к «гаданию во сне».

Вся эта ночная чертовщина заставила его нутром почуять: время неумолимо утекает сквозь пальцы. Ему жизненно необходимо переварить эликсир «Мага причуд» в кратчайшие сроки!

…………

Туманное море. На борту гибридного торгово-пассажирского судна, дрейфующего в пугающей близости от пиратского галеона.

Мужчин и пожилых женщин со связанными за спиной руками одного за другим грубо волокли к самому краю палубы. Корсары, не церемонясь, подталкивали их руками или пинками, безжалостно швыряя бедолаг прямо в пучины океана.

Глухие всплески воды раздавались один за другим. Пираты же, ни на йоту не тронутые этой бойней, с улюлюканьем и гоготом вершили свою бескровную расправу.

Покончив с той частью пленников, что была пущена в расход, головорезы, сжимая в руках винтовки и керосиновые фонари, плотной толпой облепили фальшборт. Они в предвкушении изготовились смаковать отчаянные, жалкие предсмертные судороги обреченных.

Увы, под тусклыми лучами ламп темно-лазурная океанская гладь лишь безмятежно перекатывалась, не явив взорам ни единого человеческого силуэта.

— Так резво камнем на дно пошли? — ошарашенно выпалил один из корсаров.

Главарь этой шайки, сурово сдвинув брови, долго всматривался во мрак, прежде чем проронить:

— Должно быть, какой-то морской монстр проплывал мимо и слопал этих бунтарей, восприняв их как благодатный подгон от самих небес.

— И поделом. Раз уж эта тварь набила брюхо, на нас она точно не позарится…

Обронив это, капитан вальяжно махнул рукой:

— Гуляем, парни!

Будучи тертым морским волком, он прекрасно ведал, что океанские просторы таят в себе целую прорву диковинной чертовщины. Сталкиваясь с подобным, благоразумнее всего не совать нос куда не просят и не отчаянно рыть землю в поисках истины. Раз уж эта аномалия не ударила по нему и его команде, оставалось лишь вознести хвалу «Повелителю Бурь» за покровительство и сделать вид, будто ничего и не было.

Сноровисто распределив вахты, корсары с головой нырнули в кутеж. Они хлестали ром из горла, рвали зубами жареное мясо, горланили непристойные песни и обнажали клинки в кровавых дуэлях, деля право первыми развлечься с молодыми пленницами.

Под этот гвалт и пьяный угар главарь, прихватив давно приглянувшуюся ему смазливую пассажирку, юркнул в каюту, некогда принадлежавшую капитану судна. Он сгорал от нетерпения перейти к самому сладкому, финальному аккорду этой безумной ночи.

Глубокой ночью измотанный утехами и провалившийся в сон пиратский капитан непроизвольно вытянул правую руку, нащупав нечто пробирающе-ледяное, напрочь лишенное признаков жизни.

Корсара словно током подбросило. Вынырнув из небытия, он в бледном свете багровой луны, льющемся сквозь иллюминатор, воочию узрел: в его объятиях покоилось покрытое грубой, шершавой корой бревно.

Прямо из этой деревяхи буйным цветом перли усеянные сочной зеленью ветви. Извиваясь на манер человеческих рук и ног, они намертво оплели тело самого главаря.

Хрясь!

Зрачки пирата мгновенно расширились до предела от животного ужаса. Судорожно отшвырнув от себя проклятую колоду, он пулей скатился с койки, пятясь назад и спотыкаясь на каждом шагу.

«Так я что, кувыркался вот с ЭТИМ⁈» — панический вихрь мыслей разорвал рассудок. Наплевав на одежду, он сгреб винтовку с абордажной саблей и пулей вылетел за порог.

Прямо за дверью нес вахту один из матросов.

— К-кап… ч-что стряслось? — вылупив глаза на выскочившего главаря, торопливо, но как-то смазанно прошамкал дозорный.

Капитан уже было открыл рот, намереваясь спустить на ублюдка всех собак за то, что тот втихаря накидался ромом до потери дикции. Но, вскинув взгляд, он обомлел: губы, подбородок и вся полость рта матроса густо поросли золотистыми пшеничными зернами. Даже поверхность языка сплошь, не оставляя живого места, колосилась этим злаком.

Волосы на затылке пирата мгновенно встали дыбом. Леденящая, пробирающая до костей волна ужаса прокатилась от самой макушки прямиком к копчику.

И в эту самую звенящую секунду с грохотом распахнулась дверь каюты напротив. Оттуда, срываясь на истеричный, полный слез вопль, вылетел еще один корсар:

— Беда! Кэп, у меня… у меня там внизу целая грядка грибов выросла!

Голося на всю палубу, матрос пулей бросился к ним.

На ходу он почувствовал нестерпимый зуд в правом глазу и на чистых инстинктах вскинул руку, остервенело потирая веко.

И пока он тер, из зазора между глазным яблоком и глазницей дюйм за дюймом полезла изумрудно-зеленая, склизкая виноградная лоза. А на самом ее кончике гротескно алела налитая кровью виноградина.

Всё вокруг этой ягоды превратилось в сплошное, сочащееся сукровицей кровавое месиво.

«…» Капитан остолбенел, не в силах даже пошевелиться. Чужим, сорвавшимся на хрип голосом он выдавил: — Какая, дьявол побери, чертовщина с вами приключилась⁈

Всё так же остервенело начесывая глаз и даже не подозревая о творящейся с ним мерзости, матрос без заминки выпалил:

— Какая-то длинная, похожая на дубину тень стеганула меня по спине!

— И-и м-мня… — силясь ворочать забитым пшеницей языком, поддакнул дозорный.

Главарь наглухо перекрывал ему обзор, спасая бедолагу от леденящего зрелища мутировавшего приятеля.

Ноги пиратского владыки предательски, мелко задрожали. Повинуясь животному инстинкту выживания, он уже вознамерился крутануться на пятках и сломя голову дать деру на верхнюю палубу.

Но в этот самый роковой миг боковым зрением он выхватил, как с переборки молниеносно срывается длинная, вытянутая тень. Уподобившись незримой плети, она наотмашь хлестнула его прямо по ребрам.

Эта тень мелькнула и тут же бесследно испарилась, словно обрывок какого-то дурного, нереального кошмара.

Капитан с запозданием вскинул руки, инстинктивно пытаясь заслониться от удара, но, разумеется, этот жест оказался абсолютно бесполезным.

Следом он принялся лихорадочно, в животном страхе ощупывать собственное тело, однако так и не нащупал ни малейших признаков аномалий.

— Пронесло, вроде пронесло… — не выдержав, с хриплым вздохом облегчения пробормотал главарь.

Но не успел он договорить, как вдруг услышал какой-то сдавленный, смазанный голос:

— Пронесло, вроде пронесло…

И звук этот доносился прямиком из его собственного нутра!

Зрачки пирата расширились до предела, налившись первобытным ужасом. Непослушными, трясущимися пальцами он судорожно разодрал рубашку на груди.

И тут же узрел, как прямо на животе, между ребер, зияют три свежие, сочащиеся слизью прорехи: одна здоровенная и две поменьше.

В той, что побольше, скалились два безупречно ровных ряда белоснежных зубов. А в центре мелких пульсировали, хищно вращаясь туда-сюда, парочка живых глазных яблок.

Это были самые настоящие рот и глаза!

Прямо на торсе корсара выросла еще одна физиономия!

— Не-е-ет!

Истошный, леденящий душу вопль разорвал тишину корабля, неся в себе такой запредельный, первобытный ужас, который попросту невозможно передать словами.

В последующую четверть часа на палубах воцарился кромешный ад. Кто-то из пиратов окончательно свихнулся и принялся рубить в капусту собственных соратников; другие же чудом сумели унести ноги обратно на свой галеон, но, обнаружив, что там экипаж тоже поразила гротескная мутация, в слепом отчаянии бросались за борт, в пучины океана.

Когда кровавая вакханалия наконец сошла на нет, в живых остался лишь десяток-другой более-менее нормальных головорезов. Обессиленно распластавшись на досках или забившись по самым глухим углам кают, они содрогались в густом, тошнотворном зловонии, намертво пропитавшем всё вокруг.

Спустя еще какое-то время из нутра трюмов начали один за другим выбираться плененные пассажиры. И, на удивление, все до единого оказались целы и невредимы.

Бедолаги ошарашенно, не веря собственным глазам таращились на развернувшееся перед ними побоище. Кто-то со слезами на глазах истово возносил хвалу небесам, а кто-то лишь застыл в глухом, растерянном оцепенении.

…………

На рассвете Клейн благополучно вынырнул из сна, поднялся с постели и принялся за утренний туалет.

Он только-только успел облачиться в строгий наряд под чутким руководством своего личного камердинера Энъюни, как на пороге материализовался вернувшийся из отгула мажордом Вальтер:

— Сэр, епископ Электра почтил нас своим визитом.

— … Проводите его в сигарную комнату, пусть подождет меня там, — Клейн на долю секунды опешил, но тут же взял себя в руки.

Сыщик нутром почуял: это вполне может быть тот самый, запоздалый отклик от Богини.

Вальтер с готовностью развернулся и спустился на первый этаж, чтобы распорядиться. Вернувшись буквально через пару минут, дворецкий доложил:

— Сэр, Его Преосвященство уже откланялся. Он слезно просил передать, чтобы вы сегодня же утром всенепременно явились в собор Святого Самуила. Поговаривают, Церковь совместно с правительством затевает масштабные учения по противовоздушной обороне.

— Учения по противовоздушной обороне? — брови Клейна медленно, дюйм за дюймом поползли на переносицу.

В этот самый миг его духовная интуиция резанула тревожным звоночком. Юноша круто развернулся, устремив пронзительный взгляд за окно.

Высоко в небесах, сквозь довольно плотную пелену облаков, неумолимо, плотным и пугающим строем надвигалась целая армада выкрашенных в темно-бурый цвет боевых дирижаблей.

И на бортах этих стальных левиафанов кричаще алели, белели и желтели косые полосы — государственные стяги Империи Фейсак!

Узрев эту картину, Клейна словно током прошибло. На него снизошло кристально ясное озарение, какую именно фатальную деталь он упускал из виду всё это время:

Пламя войны совершенно не обязательно должно было вспыхнуть именно по воле Лоэна!

Столь древняя и могущественная подпольная ложа просто обязана была иметь своих мастодонтов и в высших эшелонах других держав, иначе её амбиции по перекраиванию судеб всего мира не стоили бы и ломаного пенни!

Глава 1083

Смятение в Баклунде

И пусть над морем Соня не висела столь же густая, непроницаемая пелена, как над Туманным морем, каждую осень и зиму на рассвете его северные воды то и дело укрывал весьма плотный, промозглый туман.

«Лазурный Мститель» Элджера Уилсона, рассекая эту белесую мглу, держал курс вдоль берегов острова Суня прямиком к побережью Королевства Лоэн.

— Как-никак, он проторчал в водах Северного моря Соня чересчур долго, и теперь ему кровь из носу надлежало вернуться, дабы отчитаться перед церковной верхушкой.

Корабль-призрак безмолвно скользил сквозь бледную хмарь. Его силуэт то проступал отчетливо, то вновь таял в тумане, уподобившись мимолетному, не оставляющему следов сновидению.

Сам Элджер, поддерживаемый незримыми потоками ветра, парил прямо перед иллюминатором. Созерцая раскинувшийся снаружи бескрайний белый мир, моряк позволил мыслям свободно, без оглядки на тревоги, витать в облаках.

Внезапно его взгляд заледенел, а в зрачках хищно полыхнули ослепительно-серебристые искры. Сквозь густую пелену он выхватил исполинский, вооруженный парусами корабль, абсолютно бесшумно разрезающий океанские валы.

И этот левиафан был отнюдь не одинок. Следом, словно призраки, выныривали всё новые и новые суда: одно, второе, третье… Сплетаясь в бесконечную, грозную армаду.

«Сунийский флот Империи Фейсак… Они вывели в море всю свою армаду подчистую… Куда, во имя всех богов, они навострили лыжи?» — ноги Элджера резко опустились, и сапоги с глухим стуком впечатались в палубу.

Взор моряка молниеносно метнулся в совершенно ином направлении — туда, где возвышался остров Суня.

Впитав агентурные сводки на недавних собраниях Клуба Таро, Элджер кристально ясно осознавал: мировой котел кипит, и пламя глобальной войны готово вспыхнуть в любую секунду. Сплетя эти факты с увиденным, он в мгновение ока выковал железобетонную догадку.

В шахматной партии между Империей Фейсак и Лоэном остров Суня был воистину бесценной фигурой. Окажись эта твердыня под каблуком Лоэна, весь фейсакский Восточный флот оказался бы наглухо заперт в ледяных северных водах. Они лишились бы малейшего шанса урвать кусок пирога в виде колониальных островов моря Соня или прорваться в Восточный Балам. Ко всему прочему, развязав войну и вознамерившись ударить в самое подбрюшье Лоэна, им пришлось бы рвать жилы, штурмуя горный хребет Аманда или форсируя Мидси, с кровью прогрызая оборону целой россыпи графств — задачка поистине невыполнимая.

Но стоило Фейсаку наложить лапы на остров Суня, как картина кардинально менялась. Эта база превращалась в идеальный плацдарм, откуда любой лоэнский порт Севера и Центра — будь то порт Энмат или порт Притц — оказывался под прицелом. А окажись фейсакские адмиралы достаточно отбитыми, чтобы наплевать на потери, они могли бы и вовсе взять на мушку саму столицу Лоэна, Баклунд, благо та раскинулась не так уж далеко от побережья.

Именно из-за этого геополитического гордиева узла в свое время и полыхнула Двадцатилетняя война. Империя Фейсак тогда вырвала триумф, заполучив тот самый вожделенный, критически важный «южный коридор».

А уж в последующей Войне Вероломства, пускай Лоэн и отпраздновал победу, отбить свои исконные земли ему так и не удалось. Стратегический замысел увенчался успехом лишь наполовину.

Элджер еще несколько мгновений сверлил горизонт тяжелым взглядом, после чего сурово, с леденящей мрачностью проронил:

— Грядет война…

…………

Баклунд. Колоссальная, выстроенная в безупречный боевой порядок армада фейсакских дирижаблей хищным клином прорезала небеса над Северным районом, нависнув над исполинским мегаполисом.

Стоило воздушным левиафанам лишь приблизиться, как собор Святого Ветра вкупе с прочими твердынями, явно не спавшими в шапку, нанесли ответный удар. Взревевший ураган мгновенно уплотнился, выковав мириады гигантских, отливающих сине-черным цветом ветряных клинков. Со свистом разрезая воздух, они устремились к небесным целям, подобно косяку выпущенных из зениток снарядов.