— Повинуюсь, учитель.

Не успело эхо его слов растаять в воздухе, как непроницаемо-черный водоворот резко подался в стороны. Завихрения мгновенно обратились монументальными, усеянными диковинной мистической вязью двустворчатыми бронзовыми вратами, от которых веяло неописуемой, первобытной жутью.

С протяжным, режущим слух скрипом тяжелые створки приоткрылись, образовав узкую щель.

За этим проломом зияла глухая, звенящая мертвечиной тьма. И в самых недрах этого мрака, казалось, таились мириады незримых глаз, безмолвно, не мигая сверлящих взглядом внешний мир.

Внезапно из пустоты вынырнула человеческая кисть, намертво вцепившись в край приоткрытой створки.

Кожа на ней была настолько мертвенно-бледной, что сквозь неё кристально ясно проступала паутина синюшных вен.

Пальцы с силой стиснули бронзу, рывком распахнули щель шире, и из проема проворно выскочил человеческий силуэт.

То был весьма рослый, молодой на вид мужчина. Незнакомец кутался в длинную черную мантию, расшитую багровыми узорами, а его голову наглухо скрывал глубокий капюшон.

Мягкие черты лица и смугловатый оттенок кожи безошибочно выдавали в нем выходца с Южного континента. Физиономия его была бы даже привлекательной, если бы не пугающая, болезненная бледность, напрочь лишенная румянца.

Потоптавшись на месте и пробуя на прочность твердь под ногами, юноша даже не удостоил Патрика Брейна и мимолетным взглядом. Вальяжно вскинув голову к небесам, он слегка прищурился. Уголки его губ поползли вверх в легкой усмешке, и он исторг из себя сладостный вздох:

— До чего же опьяняющая атмосфера…

Будучи полубогом Пути «Смерти», Патрик Брейн, разумеется, почувствовал жгучий укол ярости от столь откровенного, наглого пренебрежения со стороны мага низшего ранга. Увы, под всевидящим оком наставника качать права было не с руки. Ему оставалось лишь скрипеть зубами и, строго следуя протоколу, шаг за шагом сворачивать ритуал.

Однако реакция «Шута» Клейна, наблюдавшего за этим спектаклем с высоты серой мглы, оказалась на порядок острее.

Ведь пронзительный «истинный взор» таинственных чертогов позволил ему кристально ясно разглядеть пугающую аномалию, сокрытую в этом новоиспеченном «Привратнике»!

Карманное «Подземное царство» этого гонца неестественно, гротескно разрослось, поглотив абсолютно каждый дюйм его внутренних органов. И в недрах этой преисподней томилась лишь одна-единственная душа: невероятно красивый, огненно-рыжий юноша, чье лицо было сплошь изуродовано гниющими язвами, а меж бровей пламенел диковинный знак в виде боевого стяга. Дух был с ног до головы закован в покрытые кровавыми пятнами черные латы.

Клейну эта сущность была знакома до боли, сыщик безошибочно опознал старого приятеля:

Злой дух «Красного Ангела» — Сорен Айнхорн Медичи!

«Этот ублюдок вновь притащился в Баклунд, да еще и умудрился ударить по рукам с ангелом из фракции искусственного бога Смерти…» Ведомый чистыми инстинктами, Клейн молниеносно выудил карту «Красного Жреца», вобрал в себя аркан «Тирана» и перехватил «Скипетр Морского бога», намереваясь от всей души угостить злого духа «Красного Ангела» сокрушительным штормом молний. Вот только в следующую долю секунды юноша титаническим усилием воли обуздал этот порыв, благоразумно отложив карающий удар до лучших времен.

Подобная выходка неминуемо засветила бы Патрика Брейна с потрохами, дав ангелу домена Смерти, Хайтеру, кристально ясную наводку: с их хваленым искусственным божеством творится неладное!

А такой расклад вставлял бы фатальные палки в колеса самой «Богине Вечной Ночи», мешая Ей планомерно узурпировать и переваривать «Уникальность» стези «Смерти».

Пока эти мысли вихрем неслись в голове, Клейн пулей покинул чертоги над серой мглой и низвергнулся обратно в реальный мир. Дернув за ниточки марионетки, он велел ей бесшумно, но стремительно уносить ноги с территории швейной фабрики, после чего оба благополучно испарились через «Телепортацию».

Изначально сыщик спал и видел, как бы под занавес ритуала окатить Патрика Брейна ушатом леденящей жути, для чего даже успел загодя подстелить соломку. Увы, теперь от этих забав пришлось напрочь отказаться, дабы не попасться на глаза злому духу «Красного Ангела».

Тем временем под сводами заброшенной фабрики молодой «Привратник», одержимый Сореном Айнхорном Медичи, поглубже натянул капюшон на глаза. Слегка повернув голову, он устремил пристальный взор куда-то во мрак за окном.

Его взгляд безошибочно ударил прямиком в то самое укрытие, где еще секунду назад таилась марионетка Клейна, Кьюнас Кольг — на дистанции доброго километра от фабрики.

Просверлив пустоту глазами пару долгих секунд, юный «Привратник» едва заметно, хищно усмехнулся.

Патрик Брейн уже было набрал в грудь воздуха, намереваясь, пользуясь статусом столичного координатора фракции искусственного бога Смерти, слегка окоротить посланника наставника. Но внезапно его духовная интуиция резанула тревожным звоночком. Тело полубога изломалось в гротескном развороте, а взгляд намертво пригвоздил соседнюю пристройку на территории мануфактуры.

Там, за мутным стеклом одного из окон второго этажа, на него в упор таращилась пара абсолютно безжизненных, непроницаемо-черных глаз.

У Брейна нервно дернулось веко, и его силуэт молниеносно растворился в воздухе.

У-у-ух!

Пронизывающий, могильный сквозняк взревел с неистовой силой. Под его напором оконное стекло абсолютно беззвучно сгнило и осыпалось мириадами крошечных, похожих на снежные хлопья осколков.

Внутри самой комнаты из пустоты вынырнул облаченный в черную сутану Патрик с осунувшимся, худым лицом. Его взору предстал истинный обладатель тех самых ледяных черных бельм — топорно слепленный, грубый глиняный болванчик.

«Чьих рук дело эта кукла… И кто, дьявол побери, притащил её сюда?» — Патрик Брейн с параноидальной настороженностью прочесал комнату взглядом, не упустив из виду ни единого темного угла.

Но стоило ему лишь скосить глаза в сторону коридора, оказавшись вполоборота к зияющему провалу окна, как непроницаемо-черные зенки глиняного уродца внезапно дернулись. Болванчик резко вскинул руки, целясь мертвой хваткой прямиком в глотку Патрика.

Увы, кукла даже не успела довершить маневр. Словно напрочь лишившись незримого кукловода, истукан вмиг растерял всю свою пугающую прыть. Его поверхность с сухим треском пошла глубокими трещинами, и глиняный монстр благополучно осыпался на пол грудой жалких черепков.

Силуэт Патрика Брейна в то же мгновение испарился, пулей вынырнув уже в коридоре. Полубог, словно перед ним всё еще стоял смертоносный враг, неотрывно сверлил взглядом рассыпавшегося болванчика.

Положа руку на сердце, в ту роковую секунду его пробрал неподдельный, первобытный страх. И пускай в ремесле некромантов леденящей жути и полтергейстов всегда было хоть отбавляй, тот факт, что кукла ожила сама по себе, без малейшего намека на вмешательство чужеродных духов, вгонял в настоящую оторопь.

Осколки глины безмятежно покоились на досках, не выказывая ни малейших признаков жизни. Патрик Брейн, натянув нервы как струны, выждал еще какое-то время, прежде чем окончательно убедился: чертовщина миновала.

Вновь просочившись сквозь изнанку духовного мира, он благополучно возвратился на место проведения таинства.

К этому моменту тот самый монументальный, черный как смоль саркофаг уже успел сгнить до трухи, словно пролежал в сырой земле не одну тысячу лет. А валяющиеся вокруг сектанты, чьи души только-только прикоснулись к преисподней, начали мало-помалу выныривать из своего полуобморочного забытья.

Патрик Брейн бегло окинул взглядом округу, однако так и не обнаружил того молодого «Привратника», присланного наставником. Посланник испарился абсолютно бесшумно, и одному богу известно, в какой именно миг он покинул фабрику.

«Разве он явился сюда не для того, чтобы шпионить за мной?» — полубога Пути «Смерти» на долю секунды захлестнула искренняя, глухая растерянность.

Памятуя о недавней пугающей аномалии с ожившим глиняным болванчиком, Патрик Брейн благоразумно решил не тянуть кота за хвост. Спешно растормошив сектантов, он принялся сноровисто сворачивать ритуал, ювелирно зачищая место таинства от малейших оккультных следов.

Едва он благополучно покончил с этой суетой, как его слух внезапно резанул незнакомый голос:

— Эта швейная мануфактура принадлежит тебе?

Силуэт Патрика Брейна молниеносно растаял в воздухе, пулей вынырнув уже вполоборота к говорящему. Его взору предстал не кто иной, как тот самый бесследно исчезнувший давеча молодой «Привратник».

— Нет, — сурово сведя брови на переносице, глухо отозвался Патрик.

«Какой идиот станет проворачивать подобные оккультные таинства на собственной швейной фабрике? Засветись я тут с потрохами, и путей к отступлению попросту не останется!»

— Погляжу, ты не безнадежен… — едва заметно, с легкой издевкой кивнул молодой «Привратник».

Глаза полубога инстинктивно сузились в игольное ушко. Титаническим усилием воли подавив клокочущую в груди ярость, он процедил сквозь зубы:

— Где тебя, дьявол побери, носило?

Юноша лишь растянул губы в бархатистой, издевательской усмешке:

— Прошвырнулся по старым, до боли знакомым местам. Повидался с одним старым приятелем.

Глава 1082

Внезапность

Особняк номер сто шестьдесят по улице Бёклунд, резиденция Дуэйна Дантеса.

Клейн, совершив изрядный крюк через «Телепортацию», благополучно вернулся домой. Не теряя ни секунды, он сноровисто обустроил алтарь и развернул ритуал, вознося мольбы «богу Смерти»:

— Вы — подлинная суть смерти;

— Вы — безраздельный владыка всех усопших;

— Вы — последняя обитель каждой живой твари в этом мире.

— Я отчаянно уповаю на вашу поддержку. Молю, укажите, как стереть в порошок того самого злого духа «Красного Ангела». Эта бестия угнездилась в теле «Привратника», ударила по рукам с верховным жрецом Спиритического культа Хайтером и нагрянула в Баклунд, затесавшись в помощники к Патрику Брейну…

В этом деле Клейн был абсолютно бессилен, а потому ему не оставалось ничего иного, кроме как бить челом «Богине Вечной Ночи».

— Опустим даже тот факт, по зубам ли им с предводительницей аскетов Арианной изловить и пустить в расход Сорена Айнхорна Медичи. Даже увенчайся эта авантюра успехом, стоило бы злому духу «Красного Ангела» бесследно испариться, как тот самый верховный жрец из фракции искусственного бога Смерти мигом бы почуял неладное. Раскусив, что дело пахнет гарью, он бы сплел воедино все аномалии и догадался, что их рукотворное божество больше им не принадлежит. А уж тогда, пустив в ход свой заоблачный статус, запечатанные артефакты и доскональное знание собственной стези, этот фанатик стопроцентно устроил бы такую разрушительную диверсию, что куш не достался бы никому.

С другой стороны, оставить «Красного Ангела» в покое было ничуть не лучше. Этот злой дух, некогда стоявший на Пути «Заговорщика», в два счета раскусил бы странности в повадках Патрика Брейна. Опираясь на свой колоссальный багаж знаний и разведданных, он играючи докопался бы до истинной сути проблемы.

'Любой шаг сулит фатальный провал… Воистину, ангел из домена «Войны». Даже низведенный до жалкого, слепленного из трех душ фантома, Он умудряется загонять в такие тупики, откуда нет спасения. Держу пари, именно этот ублюдок и нашептал Хайтеру столь дьявольский план…

Впрочем, есть один донельзя радикальный выход: подстроить всё так, чтобы этот злой дух «Красного Ангела» нарвался на совершенно иные неприятности и пал от рук другой Церкви, казенных ищеек или подпольной ложи. Суть в том, чтобы в этом спектакле не мелькало ни единого следа самой Богини. Всё должно выглядеть предельно прозрачно и обыденно…

Загвоздка лишь в том, как заманить в капкан мастодонта из домена заговоров и интриг… Малейшая оплошность, и это пламя неминуемо сожрет меня самого…' — покончив с молитвой, Клейн, чьи мысли лениво, хаотично блуждали, принялся терпеливо дожидаться отклика от «Богини Вечной Ночи».

Спустя десяток-другой секунд пепел умилостивляющих божество трав внезапно взметнулся под порывом незримого ветра. Выпорхнув из котелка, черные хлопья послушно осели на столешницу, вылепливая слово за словом:

«С Его приходом земная твердь омоется кровью от лязга клинков».

«Что бы это значило?» — Клейн сурово сдвинул брови, сверля взглядом до боли знакомую фразу.

Как и подобает истинному «Провидцу», он на чистых инстинктах принялся препарировать откровение:

Из-за интриг монарха над Лоэном сгустилась беспросветная тень войны. И вот, словно вестник грядущей бойни, на сцену вышел символизирующий её «Красный Ангел».

А это железобетонно означает, что повернуть вспять уже не выйдет — война неизбежна.

— Добравшись до первой Последовательности, ангел сам по себе становится живым воплощением концепции.

Пока эти мысли молнией проносились в голове Клейна, невидимый сквозняк стих. Внутри алтаря, наглухо отрезанного Стеной Духовности от внешнего мира, воцарилась звенящая, мертвенная тишина.

«Больше никаких откровений?» — Клейн покорно выждал еще немного, однако, окончательно удостоверившись, что на этом всё, свернул ритуал и сноровисто зачистил жертвенник.

Вслед за этим он проследовал к зоне с мягкими креслами и вальяжно опустился на диван, намереваясь проверить, не стрясется ли чего еще.

Увы, минула добрая четверть часа, а настоятельница Монастыря Вечной Ночи, первая среди тринадцати архиепископов и сокрытый во мраке ангел — Арианна, так и не почтила его своим визитом.

«Значит, проблему со злым духом „Красного Ангела“ разгребать не нужно, пускаем всё на самотек? Или же существует иной план, где мое присутствие лишь свяжет руки?» Будучи в глубине души кем угодно, но только не истовым фанатиком Ночи, Клейн резонно рассудил: раз Богиня дала отмашку не лезть на рожон, он с превеликим удовольствием умоет руки. Как-никак, эта авантюра таила в себе не только зубодробительную морокку, но и поистине фатальную угрозу.