…………
Завершив прогулку, Клейн вернулся в свою малую гостиную на третьем этаже и первым делом переправил «Трость Жизни» обратно в чертоги над серой мглой.
'Эффект и впрямь налицо. Кто бы мог подумать, что стержнем усвоения эликсира «Мага причуд» окажется именно лепка леденящих душу сцен и нагнетание первобытного страха какими-то гротескными, диковинными фокусами… Всё это до боли смахивает на ремесло режиссера, вот только снимаю я сплошь фильмы ужасов…
Впрочем, доводить жертву до инфаркта совершенно необязательно… Вплетать жуткие, сюрреалистичные детали в канву безмятежной рутины так, чтобы окружающие ни сном ни духом не ведали о подвохе. И лишь позже, внезапно сложив два и два, покрывались ледяным потом от осознания масштабов скрытой угрозы, до смерти боясь погасить свет и проваливаясь в кошмары — разве это не идеальный триллер?' — дотошно препарируя собственное состояние, Клейн сплел воедино опыт минувших месяцев, выковав для себя железобетонный титул: «режиссер фильмов ужасов».
Ухватившись за эту путеводную нить, юноша мгновенно набросал в уме целую россыпь идей для форсированного переваривания зелья.
Отныне ему надлежало не просто стирать врагов в порошок, но и щедро одаривать их статусом главных героев или ключевых персонажей своих леденящих постановок!
'Сплошная морока… Схлестнувшись с полубогом, мне придется выкладываться на все сто, тут уж не до театральных изысков и спецэффектов… Впрочем, кто сказал, что мишенью обязан быть именно мастодонт полубожественного калибра? Отыгрыш жестких рамок не ставит. Я вполне могу «Телепортироваться» в открытое море, выцепить парочку «везучих» пиратов на роль актеров и срежиссировать для них отменную чертовщину…
Точно! Раз уж я заделался режиссером, мои шедевры просто обязаны собирать кассу и расходиться в массах! Выходит, каждый раз придется оставлять парочку статистов в живых, чтобы те разнесли весть о пережитом кошмаре по всему свету, выковывая свежие морские легенды. Скармливать всех до единого «Ползучему голоду» категорически нельзя…' — лихорадочно выстраивая планы, Клейн внезапно споткнулся об одну весьма занятную мысль:
Интересно, а сколько из тех леденящих душу баек, что гуляют среди моряков и жителей Северного континента, на самом деле были намерено слеплены такими же «Магами причуд»?
«Львиная доля, спору нет… Эх, возьмись за этот отыгрыш Амон, Он бы переварил эликсир меньше чем за месяц. Его таланты в наведении жути поистине чудовищны, да и на последствия Ему глубоко плевать… К слову, параллельно со съемками пиратских хорроров можно закидывать удочки и на полубогов. Крошить их в капусту совершенно не обязательно: нагнал страху, сорвал куш в виде усвоенного зелья — и благополучно дал деру…» — мысль сделала изящный вираж, и в рукаве сыщика появился безупречный, вспомогательный сценарий.
Воодушевленный этой идеей, он принялся скрупулезно перебирать кандидатов:
'На ангелов и сущностей выше калибром замахиваться — чистой воды суицид. Незнакомые мастодонты мигом сделают из меня самого главную, и притом мертвую, звезду слэшера. А те, с кем мы на короткой ноге, прекрасно осведомлены о моей стезе и дешевых фокусах «Мага причуд» — их на испуг не возьмешь…
Среди святых координаты большинства покрыты для меня мраком. А вздумай я брать на понт церковных архиепископов, это почти стопроцентно спровоцирует цепную реакцию, взвинтит мировую паранойю до предела и ускорит начало кровавой бойни…
Хм… Если вычеркнуть всех неугодных, идеальными мишенями остаются лишь Патрик Брейн — тот самый фанатичный полубог из фракции искусственного бога Смерти, да члены Совета Судьбы под крылом Уилла Осептина. Ну и еще парочка…'
Утвердив этот расстрельный список, Клейн твердо решил на днях заскочить к доктору Аарону Цересу. Захватить мороженого для одного прожорливого младенца и как бы невзначай выведать, где нынче прохлаждаются те самые «советники».
В конце концов, пугать чужих подчиненных без отмашки начальства — откровенный моветон!
Приведя мысли в кристальный порядок и воспрянув духом, Клейн вновь покинул особняк. Отстояв службу и отстегнув пожертвование в соборе Святого Самуила, юноша направился в «Лоэнский благотворительный фонд поддержки образования», где и проторчал до самого полудня.
После обеда он провел вереницу встреч: пообщался с коммерсантами, алчущими инвестиций, побеседовал с маститыми барристерами и аудиторами, всем своим видом безупречно отыгрывая роль заурядного, респектабельного толстосума.
Сытно поужинав и вернувшись в ту самую полуоткрытую гостиную с роскошным балконом, Клейн как раз прикидывал: нагрянуть к доктору Аарону прямо домой или же изящно пригласить всю их семью на ужин в ресторан Сиренцо, славящийся отменным мороженым? И тут его духовная интуиция резанула легким звоночком.
Повернув голову, он без малейшего удивления узрел, как прямо из пустоты вышагивает госпожа посланница, небрежно удерживающая свои четыре златовласые, красноглазые головы.
В зубах одной из них было намертво зажато письмо.
— От кого весточка? — с легкой, уже въевшейся привычкой и долей предвкушения поинтересовался Клейн.
Поскольку послание всё еще оставалось в зубах, Рейнетт Тинекер пришлось отдуваться лишь тремя свободными головами:
— От… — Короля… — Идиотов…
Патрика Брейна? А эти прозвища, погляжу, еще и эволюционируют? Клейн выудил конверт из зубов вестницы и, вскрыв печать, с удовлетворением констатировал: письмо и впрямь прилетело от того самого фанатичного полубога из Спиритического культа.
Бедолага отчитывался:
«…Я полностью завершил приготовления к тому специфическому ритуалу, что должен подстегнуть регенерацию моего наставника Хайтера. Ваше Превосходительство, если вы дадите свое благословение, я проведу таинство завтра, в предрассветные часы…»
«Ритуал, нацеленный прямиком на ангела Хайтера? Похоже, Спиритический культ взял Патрика в такие тиски, что увиливать от проверок больше не выйдет… Хм, впрочем, я вполне могу пустить в ход „Бумажного ангела“ и виртуозно сбить им прицел… Идеальный расклад…» — Клейн легким, резким щелчком кисти заставил письмо полыхнуть ревущим пламенем.
Следом он сноровисто вытянул чистый лист и размашисто вывел ответ:
«Дозволяю. Но держите ухо востро».
…………
Под покровом звенящей ночной тишины, в предрассветные часы. Район Святого Георгия, заброшенный цех одной из текстильных мануфактур.
Прямо посреди расчищенного от хлама пятачка застыло около десятка таинственных силуэтов, с ног до головы закутанных в мрачные, черные как смоль мантии с глубокими капюшонами.
В самом сердце их хоровода возвышался массивный, отливающий непроницаемой чернотой гроб. Вокруг саркофага были щедро рассыпаны испачканные сырой землей золотые украшения, горели бледным, мертвенным пламенем мириады свечей, а между ними скалились пустые черепа.
Эти жуткие, выбеленные временем костяки принадлежали самым разным созданиям: одни явно человеческие, другие звериные, а третьи и вовсе поражали такими гротескными, уродливыми мутациями, что вообразить первозданный облик твари было попросту немыслимо.
Самая внушительная куча черепов громоздилась прямо в авангарде алтаря, и именно там возвышался Патрик Брейн.
На сей раз он тоже облачился в черную сутану, однако благоразумно не стал натягивать капюшон. В тусклом свете отчетливо проступало его вытянутое лицо с резкими чертами, темными волосами и карими глазами.
Этот полубог еще даже пальцем не пошевелил, а округа уже пропиталась такой леденящей, пробирающей до костей могильной стужей, словно вокруг в диком экстазе бились мириады незримых, бесплотных сущностей.
Стоило Патрику Брейну плавно вскинуть правую руку, как закутанные в капюшоны сектанты пустились в пляс. Их движения, судорожные и рваные, источали пугающую, первобытную дикость, но при этом подчинялись четкому, гипнотическому ритму.
То был «спиритический танец» — излюбленное таинство самого бога Смерти. И чем мощнее искрой духовности обладал пляшущий, тем сокрушительнее выходил итоговый эффект.
Едва этот гротескный хоровод достиг своего исступленного пика, из недр массивного гроба со свистом вырвался пронизывающий, незримый ледяной сквозняк. Патрик Брейн низко склонил голову и затянул заклинание на гортанном наречии, словно пришедшем из самого Подземного царства:
— Владыка самых темных недр преисподней;
— Ангел, играющий симфонию гибели;
— Господин, безраздельно правящий над водами Стикса.
Глава 1081
Возвратившийся
Вторя заклинаниям Патрика Брейна, всевозможные черепа, разбросанные вокруг непроницаемо-черного саркофага, мало-помалу покрывались слоем мертвенно-зеленого налета. Сливаясь с их первозданной белизной, этот оттенок рождал поистине леденящее душу, жуткое зрелище.
«Спиритический танец» набирал всё более неистовые, исступленные обороты. Под нескончаемое эхо голосов, словно вырывающихся из самого Подземного царства, костяки один за другим плавно взмывали в воздух, будто внезапно обретя собственную, пугающую искру жизни.
А затем весь этот хоровод, подчиняясь незримому, хаотичному, но выверенному ритму, устремился прямиком к массивному, черному как смоль гробу. Черепа, уподобившись бесплотным фантомам, беспрепятственно просочились сквозь тяжелую крышку, исчезнув в недрах усыпальницы.
Саркофаг в то же мгновение обернулся бездонным, вечно голодным водоворотом. Гроб угрожающе раздулся, исторгнув из себя ледяную, пробирающую до костей и подавляющую своим заоблачным величием ауру. От этого веяния Патрика Брейна пробила крупная дрожь, и он на чистых инстинктах низко склонил голову.
То было дыхание истинного ангела, аура самого «Консула Смерти»!
Тем временем сектанты бога Смерти, до сего мига бившиеся в экстазе «спиритического танца», один за другим в судорогах повалились на землю. Их рассудок заволокло мутной пеленой, а души словно пустились в свободное плавание по просторам Подземного царства.
А вот восседающий над серой мглой «Шут» Клейн, который как раз расширил свой взор через пульсирующую звезду молитвы марионетки, беззвучно, с колоссальным облегчением выдохнул. Проверка, затеянная предводителем фракции искусственного бога Смерти Спиритического культа — дремлющим в усыпальнице ангелом и верховным жрецом Хайтером — ни на йоту не разошлась с его расчетами. Старец предсказуемо пустил в ход абсолютную, подавляющую власть высших эшелонов Пути «Смерти» над низшими, вознамерившись грубой силой выпотрошить нужные сведения прямиком из разума Патрика Брейна.
В каком-то смысле подобный фокус являлся не чем иным, как ментальной «пыткой». А уж в искусстве противостоять такому натиску сыщик давно собаку съел.
Не теряя ни секунды, юноша властным жестом притянул к себе карту «Красного Жреца» и позволил аркану бесследно раствориться в собственной эфирной плоти.
В мгновение ока фигуру Клейна укрыла роскошная темно-красная мантия, чей цвет до боли напоминал запекшуюся кровь, щедро сдобренную ржавчиной и пороховой гарью. Лицо сокрыла выдержанная в строгих, архаичных чертах темно-золотая маска, а голову увенчала корона, усыпанная россыпью сапфиров, рубинов и изумрудов.
Вслед за этим он зачерпнул всю доступную ему мощь таинственного измерения над серой мглой. Сплетя эту силу в ревущий, незримый водоворот, юноша подхватил загодя припасенного бумажного двойника и обрушил весь этот шквал сквозь мерцающую звезду молитвы прямиком на «Неумирающего» Патрика Брейна.
В эту самую долю секунды полубог, всё еще трепещущий и благоговейно распластавшийся под подавляющей аурой своего наставника, едва заметно вздрогнул. Его мысленному взору внезапно предстали мириады наслаивающихся друг на друга, ослепительных священных крыльев.
Клейн благоразумно задрапировал подлинный облик пылающего огнем ангела, транслируя лишь размытые, эфемерные отголоски Его присутствия. Иными словами, он виртуозно, собственными руками навел помехи на этот божественный «спецэффект».
Священные крылья хищно сомкнулись вокруг Патрика, но в следующее же мгновение бесследно растаяли, оставив бедолагу в легкой прострации, всерьез заподозрившего у себя галлюцинации.
Впрочем, будучи полубогом четвертой Последовательности, Брейн молниеносно сбросил с себя оцепенение. К своему нескрываемому изумлению, он обнаружил, что больше не испытывает того слепого, рабского порыва бить челом и беспрекословно повиноваться наставнику. Часть его сознания словно воспарила, вознесшись над собственным духовным миром, и теперь с ледяным хладнокровием взирала на всё происходящее свысока.
Параллельно с этим, будучи фанатиком до мозга костей, Патрик ни на йоту не усомнился в природе случившегося. Он с абсолютной, железобетонной уверенностью принял эти давешние «Объятия Ангела» за прямую благодать самого бога Смерти.
И в этот самый миг из недр того самого бездонного водоворота, в который обратился саркофаг, донесся старческий, пробирающий до костей голос. От его звучания душа, казалось, была готова в ужасе вырваться из телесной оболочки:
— Ты славно потрудился.
— Принесли ли твои недавние потуги по пробуждению Бога хоть какие-то плоды?
Патрик Брейн, действуя строго по заготовленному господином благословенным сценарию, с готовностью пустился в долгие, щедро сдобренные полуправдой россказни о собственных неимоверных усилиях и непоколебимом рвении.
Покончив с допросом, ангел домена Смерти Хайтер, затаившийся по ту сторону водоворота, не почуял ни малейшего подвоха. Старец абсолютно ровным, безмятежным тоном изрек:
— Превосходно. Продолжай в том же духе, я окажу тебе всестороннюю поддержку.
Выдержав короткую паузу, Он, словно вскользь, обронил:
— Для начала я пришлю тебе в подмогу «Привратника» пятой Последовательности. Пусть парень возьмет на себя часть хлопот и слегка разгрузит твои плечи.
«Так вот о чем предупреждал меня господин благословенный, говоря о Его подозрительности? Наставник и впрямь спит и видит, как бы я не снискал милости божества и не посягнул на Его собственный престол…» — Патрик Брейн, чья картина мира уже подверглась изящной, методичной перековке стараниями Клейна через их регулярную переписку, банально не смел отвергнуть столь щедрый «дар». Почтительно склонив голову, он отозвался: