Первым делом под нож полетела «Маска Сумерек». Пагубная отдача от этого артефакта, оставшегося после прежнего Вождя Города Серебра, была откровенно запредельной.

Спору нет, Клейн мог бы изящно спихнуть эту дрянь на марионетку, наглухо отсечь слуховой канал и играючи обойти те самые сводящие с ума, бесконечные завывания и визги. К тому же, будучи его собственностью, болванчик ни за какие коврижки не стал бы безвольным рабом артефакта. Вот только при таком раскладе его собственное, подлинное тело неминуемо пополнило бы ряды тех бедолаг, что внезапно и беспричинно мрут как мухи вокруг этой маски.

Руководствуясь той же железной логикой, сыщик забраковал и «Флейту Грехопадения». Её радар на грядущие беды, пускай и на голову превосходил таланты «Апостола Желаний» из «Ползучего голода», заставляя пускать слюни от жадности, таил в себе не менее зубодробительные изъяны, обойти которые было крайне сложно:

Нацепи он флейту на себя — и его душа шаг за шагом покроется коркой льда, напрочь вытравливая любые человеческие эмоции. А это в корне ломало его фундаментальную концепцию: удерживать шаткое равновесие, давя божественность именно человечностью. Передай он дудку марионетке — и его собственный рассудок, как и у всех живых тварей в радиусе поражения, начнет вязнуть в смоле. Способность мыслить просядет, провоцируя фатальные оплошности. А ведь именно кристально ясный ум был стержневым, абсолютным козырем Пути «Провидца». Лишиться его означало подписать себе смертный приговор.

«Вдобавок эта флейта, словно чума, сеет вокруг духовное разложение и первобытную похоть. Сделать из чопорных обитателей улицы Бёклунд лишенное морали стадо извращенцев мне совершенно не улыбается. Одному богу известно, сколько бастардов потом на свет вылезет… Стало быть, выбор сужается лишь до „Меча Рассветного Серебра“ и „Трости Жизни“…» — беззвучно проворчав эти доводы, Клейн молниеносно взвесил оставшуюся пару:

Гротескная голова, увенчивающая рукоять «Меча Рассветного Серебра», наделена искрой жизни. Для Клейна это железобетонно означало лишь одно: с ней можно навести мосты. А раз возможен диалог, львиную долю пагубных эффектов можно виртуозно свести на нет. Что же до жестких рамок по росту — он играючи мог пожертвовать толщиной, вытянувшись ввысь. В конце концов, для «Клоуна» с его нечеловеческим равновесием подобные метаморфозы на боевой хватке никак не отразятся.

Проклятие «Трости Жизни», уродующее плоть владельца дикими мутациями, легко обходилось банальной передачей артефакта марионетке. А уж если у болванчика отвалится пара-тройка нужных органов или проклюнется пяток лишних — всегда можно пустить в ход рубиновый перстень «Цветок Крови» и вернуть всё на круги своя. Да и бьющая через край, фонтанирующая жизненная сила, заставляющая флору и фауну в округе безудержно плодиться, по сути своей несла не такую уж и фатальную угрозу.

Раз уж пагубные изъяны обеих реликвий не представляли из себя неразрешимой проблемы, оставалось лишь препарировать их боевой потенциал. «Меч Рассветного Серебра» безошибочно уходил корнями в стезю «Охотника на Демонов» из Пути «Воина». Как в атаке, так и в обороне он был поистине сокрушителен, вдобавок даруя власть наглухо укрывать любые злобные помыслы — безупречный козырь против дьявольского отродья. «Трость Жизни» же виртуозно творила гомункулов и сеяла гротескные мутации, являя собой орудие донельзя зловещее и диковинное.

Поразмыслив пару секунд, ровно в тот миг, когда «Солнце» Деррик изготовился испросить вердикта, «Шут» Клейн абсолютно ровным, ледяным баритоном, словно речь шла о покупке картошки на рынке, изрек:

— Пожалуй, трость.

Он твердо решил наложить лапы на «Трость Жизни»!

Положа руку на сердце, и «Меч Рассветного Серебра», и «Трость Жизни» козыряли своими, уникальными достоинствами, отчего чаши весов то и дело колебались. Финальное же решение Клейна зиждилось на весьма специфическом, нетривиальном факторе:

Эта диковинная, дышащая зловещей скверной «Трость Жизни» как нельзя лучше подпадала под определение «причудливой»! А значит, она станет безупречным инструментом для его «отыгрыша» в роли «Мага причуд», многократно подстегнув усвоение эликсира!

— Как будет угодно, господин Шут! — с бьющим через край, нескрываемым восторгом выпалил «Солнце» Деррик.

Это означало лишь одно: стоит ему благополучно провернуть ритуалы жертвоприношения и дарования, как то самое наследие Создателя, покрытое патиной распятие, окажется в его руках!

Окончательно утрясши этот животрепещущий вопрос, паренек перевел взор в самый конец длинного бронзового стола:

— Господин «Мир», если вынести за скобки неповрежденный мозг взрослого Дракона Разума, вас часом не интересуют формулы зелий высших эшелонов из Пути «Земледельца»?

Раз уж те самые бесценные сводки о сокрытом лазе во «Двор Короля Гигантов» ему подкинул именно господин «Мир», то и закидывать удочки Деррик мог исключительно ему, а отнюдь не господину Шуту.

Разумеется, в картине мира юноши «Мир» являлся доверенным благословенным самого Владыки, а значит, его слова так или иначе транслировали волю самого господина Шута.

Рецепты высших эшелонов Пути «Земледельца»… Восседающий во главе стола «Шут» Клейн почувствовал, как у него заныли виски. Юноша провалился в пучину диких, противоречивых терзаний.

Он кристально ясно раскусил многоходовочку Вождя Города Серебра. Этот матерый «Охотник на Демонов», с одной стороны, отчаянно уповал на экспедицию во «Двор Короля Гигантов», грезя вырваться к свету. Но с другой — благоразумно стелил соломку, не питая слепых надежд и готовясь и дальше тянуть лямку в кромешном мраке. А потому вброс рецептов «Земледельца» был лишь изящным крючком: старец прощупывал, обладает ли господин Шут властью в этом домене, или же нуждается ли в этих формулах кто-то из Его паствы. Случись ударить по рукам — и это железобетонно вытащило бы весь Город Серебра из пропасти голода, кардинально перекроив их шансы на выживание.

И всё бы ничего, вот только у самого Клейна на руках была свежая весточка от Фрэнка Ли. Этот гениальный маньяк клятвенно заверял, что его ботанические эксперименты стоят в жалком шаге от триумфа, и стоит ему лишь вознестись до «Друида», как дело будет в шляпе. Именно этот факт и заставлял сыщика судорожно сомневаться: а стоит ли вообще подкидывать этому безумцу такой роскошный трамплин?

«…Одному богу известно, каким апокалипсисом это обернется… Впрочем, будем решать проблемы по мере поступления. Как-никак, пятая Последовательность даже искрой божественности не пахнет, так что расколоть мир надвое ему явно не по зубам. Да и леди „Отшельник“ нынче щеголяет в ранге полубога — удержать этого Фрэнка на коротком поводке ей точно по силам…» — Клейн, тщательно всё взвесив, дернул за ниточки, заставив «Мира» Германа Воробья хрипло проскрипеть:

— Пятая Последовательность.

— А если в закромах отыщется рецепт еще выше? — тут же забросил удочку «Солнце» Деррик.

«…» Клейна вдруг посетило едкое чувство, будто его самого взяли на слабо. Выдержав пару секунд ледяного молчания, он обронил:

— Коли есть желание отдать — я не откажусь…

— По рукам. — «Солнце» Деррик не стал допытываться. Повернувшись к сидящему по соседству пирату, он спросил: — Господин «Повешенный», меня терзают смутные сомнения. С какой стати Вождь ни с того ни с сего вообще завел шарманку об этих формулах Пути «Земледельца»?

«Повешенный» Элджер искоса мазнул взглядом по «Миру» Герману Воробью и произнес:

— Это чистой воды проверка со стороны твоего Вождя. Он отчаянно ищет способ переломить гибельную обстановку вокруг Города Серебра.

— Помнится, ты как-то обмолвился, будто знаешь лишь о некой Богине Урожая, супруге Короля Гигантов. В то время как господин «Луна», опираясь на вампирские летописи, прямо заявил: имя этой богини — Омибелла, и именно Ей испокон веков бил поклоны ваш Город Серебра.

— Положа руку на сердце, поначалу я был железобетонно уверен лишь в подлинности самого имени Омибеллы, относясь к прочим байкам с изрядной долей скепсиса. Но теперь, раз уж ваш предводитель достал из рукава те самые рецепты «Земледельца», о которых вы и слыхом не слыхивали, я всерьез подозреваю, что выкладки господина «Луны» бьют точно в цель.

— А это красноречиво вопит об одном: Город Серебра, ведомый какими-то своими сокрытыми мотивами, наглухо вымарал из истории сам факт былого поклонения Богине Урожая, не смея даже поминать Её истинное имя всуе.

— За всем этим стопроцентно кроется поистине колоссальная тайна.

«Колоссальная тайна…» — «Солнце» Деррик скрупулезно прочесал память, но так и не смог нащупать ни малейшей зацепки.

Впрочем, для него эта загадка нынче не стоила и выеденного яйца. Благополучно свернув приватную беседу, он катапультировался обратно в Город Серебра, готовясь к грядущему обмену запечатанными артефактами.

Глава 1079

Трудолюбивые садовники

Над серой мглой Клейн, восседающий на почетном месте «Шута», небрежным жестом приманил к себе «Неомраченный крест».

Покрытое медной патиной распятие было намертво стянуто с совершенно неприметной, на первый взгляд, пуговицей. Однако на её поверхности уже успела выкристаллизоваться россыпь гранул — кристально прозрачных, но при этом источающих пугающую, свинцовую ауру величия.

Это была пуговица «Судьи», принадлежащая «Отшельнику» Катлее. Девушка уже благополучно загнала её «Суду» Сио за три с половиной тысячи фунтов, а потому «Адмирал Звезд» загодя пожертвовала артефакт господину «Шуту», слезно моля эту великую сущность поручить Своим ангелам раздробить вещицу.

К тому же на минувшем собрании Клуба Таро в понедельник мисс «Суд» успела забронировать и сам рецепт эликсира «Судьи», отжалев за него еще две тысячи фунтов.

Согласно уговору, любые трофеи, выуженные из дебрей «Дневника путешествий Гросселя», за исключением самих знаний, проходили мимо «Справедливости» Одри. Девушка лишь великодушно и безвозмездно подставляла плечо, расплачиваясь за помощь в недавнем убийстве Хевена Рамбиса. Что же до «Звезды» Леонарда, то он вполне имел право приторговывать рецептами зелий и историческими хрониками. Вот только Сио совершенно недвусмысленно питала куда больше доверия к «Миру» Герману Воробью.

'Почти выкристаллизовалась. Теперь можно с чистой совестью сбагрить «Неомраченный крест» малышу «Солнцу»… Впредь, если кому-то вновь припечет раздробить артефакт, они стопроцентно побегут наводить мосты именно с ним, а не станут бить челом господину Шуту. В конце концов, ни у кого не хватит наглости дергать сокрытую сущность по пустякам, разве что ситуация совсем припрет к стенке…

А к тому моменту, когда малыш «Солнце» дозреет до полубожественного престола и переплавит «Неомраченный крест» обратно в чистую Потустороннюю характеристику, я и сам, глядишь, шагну на третью Последовательность. Обуздав еще большую долю власти над таинственными чертогами серой мглы, смогу играючи крошить запечатанные артефакты в пыль собственными руками…

Пройдя через стерилизующее горнило серого тумана, «Неомраченный крест» наглухо отрезан от Адама, и запеленговать через него малыша «Солнце» Ему не по зубам. Впрочем, даже если Он умудрится взять след, беда невелика. Как-никак, Его братец Амон давным-давно раскусил, что этот паренек водит тесную дружбу с господином Шутом…

Интересно, Амон-то шныряет туда-сюда в «Землю, покинутую богами» словно к себе домой, а по плечу ли такой фокус Адаму?..' — предаваясь этим раздумьям, Клейн сноровисто оторвал «Неомраченный крест» от пуговицы, которая уже было начала истово славить Солнце. Неотрывно созерцая, как выдавленная Потусторонняя характеристика собирается в монолит, сыщик терпеливо дожидался, пока Деррик обустроит ритуал жертвоприношения и дарования.

…………

Город Серебра, под сводами Круглой Башни.

Деррик Берг сноровисто обустроил алтарь. Паренек безмолвно наблюдал, как неуклюжий голем, слепленный из черной грязи, ковыляя, приближается к жертвеннику, бережно сжимая в глиняных руках самую заурядную, ничем не примечательную на вид деревянную трость.

После истовой, искренней мольбы и непродолжительной суеты иллюзорные врата таинства наконец распахнулись. Призрачный портал безжалостно заглотил «Трость Жизни», выплюнув взамен усеянное острыми шипами, покрытое вековой медной патиной распятие.

Синхронно с этим в разуме Деррика ослепительной вспышкой выкристаллизовались знания: истинное имя этой реликвии, способы её применения и весь леденящий душу букет пагубных побочных эффектов.

Титаническим усилием воли обуздав бьющий через край восторг, юноша первым делом вознес хвалу господину «Шуту». Лишь благополучно завершив обряд, он шагнул к алтарю, подхватил «Неомраченный крест» и принялся завороженно, деталь за деталью, рассматривать его.

Сноровисто зачистив комнату от следов колдовства, Деррик покинул келью. Перейдя коридор, он почтительно постучал в дверь Вождя.

— Входи, — донесся из-за створок густой, вибрирующий бас Колина Илиада.

Повернув ручку и переступив порог, юноша с обезоруживающей прямотой выставил напоказ бронзово-зеленое распятие:

— Господин Вождь, это и есть та самая реликвия Создателя, о которой я упоминал давеча. Имя ей — «Неомраченный крест». Дабы пробудить её мощь, достаточно лишь окропить эти шипы кровью владельца.

На сей раз он виртуозно подобрал слова, благоразумно окрестив артефакт не «посмертным наследием», а лишь «оставленной реликвией».

Тронутый благородной сединой Колин вперил тяжелый взор в древнее распятие ровно в тот миг, когда паренек только-только извлек его на свет. Внимая пояснениям, старец слегка отяжелевшей походкой приблизился вплотную. Перехватив диковину, он принялся дотошно, с параноидальной скрупулезностью вертеть её в руках.

В конце концов Колин Илиад решительно вдавил большой палец прямо в один из острых шипов, позволив алой крови щедро оросить металл.

Пятнистая медная патина мгновенно начала осыпаться струпьями. «Неомраченный крест» сбросил чешую, явив миру свою подлинную, сотканную из кристально чистого света суть. Это ослепительное сияние вмиг затопило покои, безжалостно выжигая малейшие крохи мрака по всем углам.