Колин Илиад, освежив в памяти досье, продолжил:

— Третий артефакт — «Трость Жизни». Она дарует власть подчинять себе не обремененную излишним интеллектом паранормальную фауну, на краткий миг приглушая их жажду крови и безумие. С помощью обрывков душ и разнообразных материалов она способна творить высшую «Алхимию Жизни». Этот фокус позволяет не только лепить вполне дееспособных, долгоживущих гомункулов, но и ковать големов для любых нужд — будь то каменные, глиняные или даже стальные изваяния.

— Всякая живая тварь, схлопотавшая удар этой тростью, неминуемо почувствует, как в ней закипает первобытный хаос и подступает потеря контроля. Более того, плоть жертвы рискует покрыться гротескными мутациями: прямо на теле могут прорасти арбузы, грибы или пшеничные колосья. Разумеется, в пищу они не годятся, ибо насквозь пропитаны ядовитой скверной.

— Однако стоит лишь бережно коснуться бедолаги навершием жезла, как любые, даже самые фатальные увечья мгновенно затянутся. Если, конечно, процесс потери контроля еще не перевалил за точку невозврата.

— Эта реликвия щедро заливает округу бьющей через край жизненной силой. И флора, и фауна в радиусе её действия начинают стремительно плодиться и разрастаться. Какая досада, что на наши проклятые земли эта благодать совершенно не действует.

— Загвоздка в том, что сам носитель «Трости Жизни» тоже рискует пойти пятнами мутаций. Чем дольше держишь её в руках, тем выше шансы обзавестись лишней парой органов, лишиться чего-то нужного или и вовсе обнаружить, что кусок твоей плоти подменила какая-нибудь зеленая поросль.

«Звучит как-то до одури зловеще…» — Деррик почувствовал, как по спине пробежал легкий, необъяснимый холодок. Не выдержав, он выпалил:

— А что за четвертый артефакт?

— Трофей с одного слетевшего с катушек Демона, которого мне довелось пустить в расход. Я окрестил эту дрянь «Флейтой Грехопадения».

— С виду — самая заурядная серебряная флейта. Но стоит лишь извлечь из неё хоть звук, как всё живое в округе неминуемо провалится в дурманящий морок. Ярость, скорбь, агония, алчность, тщеславие, гордыня, меланхолия — все эти эмоции и низменные страсти начнут стремительно пухнуть, словно на дрожжах. Этот шквал способен либо разорвать сердце в клочья, либо выжечь рассудок дотла, либо столкнуть жертву в бездну потери контроля.

— В радиусе действия «Флейты Грехопадения» мыслительные способности всех созданий, за исключением самого владельца, резко проседают, заставляя их совершать донельзя глупые, роковые ошибки.

— Вдобавок, хозяин инструмента обретает пугающе острую интуицию на любую угрозу. Порой этот радар позволяет запеленговать фатальную опасность за день, а то и за два до её появления.

— Вот только в тех краях, где оседает «Флейта Грехопадения», людские души начинают неумолимо гнить. На первый план вылезают самые грязные пороки, а любые моральные устои безжалостно летят на помойку. Сам носитель тоже дюйм за дюймом покрывается коркой льда, навсегда утрачивая способность к нормальным, человеческим чувствам. Чем чаще ты пускаешь её в дело и чем дольше таскаешь при себе, тем глубже въедается эта скверна. И этот леденящий холод почти стопроцентно вступит в конфликт с догматами твоего Пути и отыгрышем, многократно взвинтив риски сорваться в безумие.

Закончив дотошный разбор четвертого артефакта, Колин Илиад скользнул своими бледно-голубыми глазами, в которых, казалось, застыла вся тяжесть прожитых лет, прямо на Деррика:

— И каковы твои мысли на этот счет?

— … Мне нужно немного времени, чтобы всё взвесить, — с давно отработанной, привычной легкостью отозвался паренек.

— Истинно так. Выбор воистину судьбоносный, рубить сплеча здесь не пристало, — Вождь ответил легким, понимающим кивком. — Мы выдвигаемся в лагерь города Полудня ровно через три дня. Жду твоего окончательного вердикта до отбытия. Заодно выкроишь время, чтобы как следует притереться к обновке.

— Слушаюсь, господин Вождь, — Деррик отвесил учтивый, глубокий поклон и покинул покои предводителя.

Юноша благоразумно не стал сломя голову мчаться домой, чтобы тут же вознести мольбы господину «Шуту». Вместо этого он взял курс на тренировочные полигоны, намереваясь до седьмого пота оттачивать свой божественный арсенал домена «Солнца».

Подобная параноидальная дисциплина была намертво вбита в подкорку и кровь каждого жителя Города Серебра. Лишь те, кто денно и нощно рвал жилы и не давал себе спуску, имели шансы протянуть чуть дольше на этих проклятых, утопающих во мраке землях.

…………

Район Баклундского моста, глухой, потонувший в густых тенях переулок.

Сио в очередной раз пересеклась с тем самым куратором из МИ-9, что прятал лицо за золотой маской и неизменно источал в ее адрес благосклонность.

— С рецептом эликсира «Судьи» придется еще немного обождать, — с ходу взял быка за рога мужчина в маске.

Вся загвоздка крылась в том, что казенное дознание в отношении Сио пускай и заглохло, но официально так и не было закрыто.

Девушка, слегка прикусив губу, медленно кивнула. Словно наконец-то разрубив гордиев узел сомнений, она проронила:

— Я отзываю свой запрос на этот рецепт.

— Сдаешься? — куратор в золотой маске на долю секунды опешил, однако в его тоне явственно проскользнула нескрываемая, искренняя радость.

Сио виртуозно уклонилась от прямого ответа. Искоса мазнув взглядом по глухой кирпичной стене, она бросила:

— Я… пожалуй, я предпочту обменять все свои скопленные заслуги на полновесные фунты.

Выслушав эту просьбу, мужчина с явным, теплым одобрением закивал:

— Взяться за ум — это воистину самое здравое решение.

— Пусть прошлое пылится на задворках истории. Теперь перед тобой, твоей матушкой и братом распахнуты двери в совершенно новую, сытую жизнь.

— Твой багаж казенных заслуг нынче тянет примерно на две тысячи фунтов. Я подергаю за ниточки и постараюсь выбить для тебя еще небольшую премию сверху. К тому же, ты вполне вольна и дальше числиться нашим внештатным агентом МИ-9. Для вольного Потустороннего официальная корочка — это железобетонный щит и солидный козырь.

Сио провалилась в секундное, глухое молчание. Её губы предательски дрогнули, и она едва слышно выдавила:

— Спасибо.

Девушка нутром чуяла ту самую, неподдельную человеческую теплоту, что источал её собеседник, а потому и благодарность эта лилась от самого чистого сердца.

Разумеется, складывать лапки и сдаваться она даже не помышляла. Вся эта возня с конвертацией баллов в звонкую монету затевалась лишь потому, что она уже благополучно ударила по рукам с «Миром» Германом Воробьем, застолбив за собой формулу «Судьи». Вдобавок этот отбитый на всю голову авантюрист клятвенно заверял, что в его закромах пылится и рецепт следующей ступени — «Рыцаря Наказания».

Ко всему прочему, подобная капитуляция для отвода глаз была идеальным, изящным маневром, дабы наглухо усыпить параноидальную бдительность ищеек из МИ-9.

Вкратце, без лишних деталей отчитавшись по текущим халтуркам, Сио распрощалась с куратором в маске и растворилась в сумерках переулка.

…………

Ранним утром вторника Форс, спозаранку выскользнув из дома, добралась до гостиницы «Хет-трик» в районе Джовуд, дабы встретиться со своим наставником Дорианом Греем.

— Держи. Это свод железобетонных правил по выживанию в духовном мире, а заодно портрет того самого Бутиса, — Дориан, прикрыв рот ладонью и с трудом подавив зевок, всучил Форс увесистую кипу бумаг.

Писательница благоразумно не стала тут же зарываться в манускрипты, мертвой хваткой вцепившись взглядом в предложенный портрет:

С холста смотрел мужчина в черной мантии, которому на вид не дашь и сорока. Его каштановые, слегка вьющиеся волосы почему-то производили впечатление пугающей жесткости, а в бездонной глубине непроницаемо-черных глаз, казалось, таилась целая бездна невыразимых тайн.

«Так вот он каков, этот „Святой Тайн“…» — Форс, пустив в ход таланты «Мастера фокусов», лишь легонько щелкнула пальцами, и пергамент с портретом вмиг осыпался кучкой пепла, пожранный призрачным пламенем.

— Похвально. Осторожность никогда не бывает лишней, — Дориан одобрительно кивнул.

Сноровисто подхватив свой чемодан, наставник обратился к девушке:

— Мне пора возвращаться в порт Притц. Слишком долгое пребывание в Баклунде неминуемо привлечет ненужное внимание.

Форс прекрасно знала, что обстановка в столице нынче накалена до предела, а потому сама спала и видела, чтобы учитель поскорее унес ноги подобру-поздорову. Благоразумно не став тратить время на сентиментальные уговоры задержаться, она лишь безмолвно проводила взглядом его фигуру, скрывшуюся за порогом.

Дождавшись ухода Дориана, писательница прибегла к «Открытию дверей» и, виртуозно просочившись сквозь преграды, благополучно вынырнула в глухом переулке позади гостиницы.

Едва сориентировавшись на местности и свернув на ближайшую улицу, девушка внезапно выхватила взглядом приближающийся навстречу человеческий силуэт, наглухо закутанный в темный плащ.

Незнакомец лишь вскользь, абсолютно равнодушно мазнул по ней глазами и тут же отвел взор, однако мышцы на спине Форс в эту самую секунду рефлекторно, до боли окаменели.

На её сетчатке уже успел кристально ясно отпечататься облик этого прохожего:

На вид не дашь и сорока. Каштановые, слегка вьющиеся волосы, производящие впечатление пугающей жесткости, и бездонная глубина непроницаемо-черных глаз, в которых, казалось, таится целая бездна невыразимых тайн.

Глава 1078

Сокрытый секрет

«Святой Тайн» Бутис… За последнее время Форс довелось пережить немало потрясений, вплоть до того, что на неё, вероятно, обратил свой взор сам Король Ангелов. Выковав благодаря этому весьма недурную психологическую закалку, девушка даже не дрогнула. Ни единым мускулом не выдав бушующего внутри напряжения, она абсолютно естественно отвела взгляд и, ни на йоту не сбавив шага, направилась прямо навстречу мужчине в черном плаще.

Спустя пару шагов они разминулись, пройдя плечом к плечу.

«Неужто он оказался здесь лишь по воле слепого случая, притянутый Законом притяжения Потусторонних характеристик? Знай он, что наставник где-то поблизости, ни за что бы не брел так вальяжно, а мгновенно пустил бы в ход „Телепортацию“ для погони… Хвала небесам, учитель уже давно нанял экипаж и покинул гостиницу…» — сердце Форс наконец-то вернулось на место, а натянутые как стальные струны нервы слегка расслабились.

Пройдя еще немного, она запрокинула голову к небесам, всем своим видом показывая, будто просто прикидывает, не собирается ли дождь.

В этот самый миг из ниоткуда спикировала ворона. Захлопав крыльями, птица уселась на одно из придорожных деревьев, устремив немигающий взор ровно туда, где только что прошла писательница.

Благоразумно выбросив мысли о «Святом Тайн» Бутисе из головы, Форс всё тем же размеренным шагом покинула пределы улицы.

Учитывая, что орден Авроры уже целую вечность не проводил сходок в Баклунде, а мишенью выступал не кто иной, как полубог, идея о немедленной вендетте за наставника Форс даже не посещала. Оставив за скобками ее откровенно ничтожный боевой потенциал, банально взять след и запеленговать «Мастера тайн» было задачей из разряда невыполнимых.

«Уж лучше дождаться, пока я сама не вознесусь до „Путешественника“. Вот тогда, если наши пути с Бутисом вновь пересекутся, можно будет смело поручить его голову господину „Миру“… А пока остается лишь рвать жилы, скапливая золотые фунты для гонорара… На данный момент железобетонно ясно лишь одно: кто-то из святых ордена Авроры нынче отирается в Баклунде… Э-э, впрочем, нельзя сбрасывать со счетов и другой вариант: вдруг Бутис просто мотался куда-то через „Странствие“, угодил под влияние Закона притяжения и попросту заблудился, случайно вынырнув в столице…» — Форс абсолютно буднично принялась прикидывать, стоит ли втягивать в это дело «Мира» Германа Воробья.

Насколько ей было ведомо, этот суровый джентльмен уже собственноручно пустил в расход как минимум двух полубогов. И это при том, что сам он перешагнул полубожественный порог от силы месяца три назад!

Даже в высших эшелонах любой из великих ортодоксальных Церквей подлинных полубогов наберется едва ли с десяток… С такими пугающими темпами господин «Мир» года за два играючи выкосит всю верхушку целой конфессии… Само собой, суровая реальность от столь наивных расчетов далека… Писательница, за чьими плечами лежало солидное образование и практика хирурга, позволила мыслям пуститься вскачь. Выйдя к перекрестку, она безмятежно села в наемный экипаж.

…………

В таинственных чертогах над серой мглой развернулась камерная сходка. За длинным бронзовым столом присутствовали лишь «Солнце» Деррик, «Повешенный» Элджер да «Мир» Герман Воробей.

Вот только, в отличие от прежних подобных посиделок, на сей раз во главе стола безмолвным созерцателем восседал сам господин «Шут». Всё дело было в том, что главной целью «Солнца» Деррика было выведать, какой именно запечатанный артефакт сможет умилостивить Владыку, дабы выторговать то самое распятие, оставленное Создателем.

Попутно паренек жаждал заручиться мудростью господина «Повешенного» вкупе с господином «Миром», отчего и запросил дозволения на эту приватную аудиенцию.

«Меч Рассветного Серебра», «Маска Сумерек», «Трость Жизни», «Флейта Грехопадения»… У всех этих диковин убойная мощь идет рука об руку с поистине чудовищными, фатальными побочными эффектами, требующими жесточайшей запечатки. Этот факт красноречиво вопит об одном: в Городе Серебра отродясь не водилось магов Пути «Ремесленника». Все их оккультные арсеналы — это лишь сырые, спонтанные дары природы. И пусть у них в закромах таится святыня божественного калибра, способная крошить Потусторонние характеристики в пыль, виртуозно пересобрать их заново им не по зубам… — «Шут» Клейн, безмолвно внимая докладу малыша «Солнца», лихорадочно препарировал в уме все за и против каждой предложенной реликвии.