— Именно поэтому я и сказал, что шансы невелики, а не отмел эту гипотезу напрочь, — с ледяным спокойствием парировал Клейн. — Второй вариант: эта самая запечатанная чертовщина и есть тот самый стержневой, критический элемент в интригах «Дракона Воображения» Ангелведа. Расчет был таков: как только эта книга и перо «0–08» пересекутся, монолитная печать рухнет, и сокрытое вырвется обратно в материальный мир, спровоцировав некие тектонические сдвиги. И, на мой взгляд, этот сценарий бьет в цель с высочайшей долей вероятности.

Не исключено, что во всей этой многоходовочке замешана еще и истинная позиция, а то и скрытые мотивы «Дракона Мудрости».

— И что же это может быть? Господин Шут как-то обмолвился: заполучив «0–08», Адам стал на шаг ближе к божественному престолу, и сама эпоха отныне претерпит кардинальные метаморфозы. Опираясь на эту логику, Адам уже должен был скопить весь арсенал материалов для «Фантазера», и Его отделяет от величия лишь один-единственный ритуал… Поправьте меня, если я свернула куда-то не туда? — высказала свою точку зрения «Справедливость» Одри.

— Мне это неведомо. Позже я непременно вознесу мольбы господину Шуту — глядишь, удастся выудить более кристальные и железобетонные откровения на этот счет, — Клейн благоразумно не стал рубить сплеча.

«Какая досада, старик-то — ангел прямиком из Четвертой Эпохи, и в дебрях Второй плавает откровенно слабо. Впрочем, уж с Адамом-то Он знаком не понаслышке…» — «Звезда» Леонард, погрузившись в задумчивость, подал голос:

— Я попытаюсь…

Он уже было приоткрыл рот, намереваясь брякнуть «прощупать почву через расследование», однако вовремя вспомнил, что присутствующие и так знают его подноготную как свои пять пальцев. Бросив безнадежные попытки ломать комедию, юноша рубанул в лоб:

— … попытаюсь вытрясти ответы из старика.

— Буду вам безмерно признательна, — от всего сердца поблагодарила Одри.

В её картине мира эта заварушка безраздельно касалась Пути «Зрителя». А значит, именно она была кровно заинтересована в разгадке больше всех остальных, тогда как соратники лишь великодушно подставляли ей плечо.

Сразу вслед за этим девушка взяла инициативу в свои руки:

— Третий вариант: за вратами томится некая диковинка или монстр, порожденный самим вымышленным книжным миром?

— Истинно так. Сущность, намертво спаянная с тканью этой иллюзорной реальности. Стереть её в порошок — значит обречь весь этот мир на неминуемый крах. Именно поэтому древнему богу Ангелведу не оставалось ничего иного, кроме как воздвигнуть монолитную печать, — выложил свои догадки Клейн.

«Справедливость» Одри, погрузившись в раздумья на пару секунд, проронила:

— Что до этой гипотезы, у меня наклевывается одна весьма занятная мысль.

Поймав на себе выжидающие взгляды господина «Мира» и господина «Звезды», девушка слегка сбавила темп речи и продолжила:

— Я препарирую этот вопрос исключительно сквозь призму психологии.

— Раз уж этот вымышленный мир был соткан из фантазий самого Ангелведа, то и здешний океан коллективного бессознательного берет свои истоки именно в Нем. Это вместилище насквозь пропитано Его духом, эмоциями и первобытными переживаниями.

— Вполне вероятно, что «Город Чудес» Ливишид служит наглухо заколоченным узилищем для самых радикальных, гротескных проявлений Его натуры. Тех самых леденящих душу теней и первобытных страхов, что грызли «Дракона Воображения». А то и вовсе тех чудовищных проекций, что выжгли след в Его разуме. Покуда Он сам не одержал над ними верх, не выкорчевав эту скверну из материальной реальности, стереть их из книжного подсознания попросту немыслимо — остается лишь держать под замком. Пусти Он это дело на самотек, зараза неминуемо отравила бы весь этот «океан», пустив ход вымышленной истории под откос, вразрез с Его безупречным сценарием.

Леонард внимал этим речам с пугающей сосредоточенностью, затмевающей даже его рвение на летучках «Ночных Ястребов» или элитных «Красных перчаток». Дослушав Одри до конца, он не удержался от резонного вопроса:

— Он — древний бог, безраздельно властвующий над небесами и самим разумом. Какая, дьявол возьми, чертовщина могла вселить в Него столь животный, неистребимый ужас и выжечь в душе такую глубокую тень?

— Понятия не имею, — с обезоруживающей откровенностью покачала головой Одри. — Но если опираться на сухие психологические выкладки… Раз уж печать воздвигнута прямо под Его престолом, в самых недрах «Города Чудес», да еще и с уходящим в непроглядную глубь туннелем — это кристально ясно вопит о том, что корень этого страха произрастает именно из-под земли. Отсюда и подсознательный порыв «Дракона Воображения» — не просто запереть, а наглухо отсечь и похоронить эту скверну в бездонных катакомбах. Будь иначе, с какой стати Ему прятать это под троном, а не сбоку? Почему не в самых дальних закоулках дворца, не в спецтюрьме, да мало ли где еще?

Вслушиваясь в выкладки мисс «Справедливости», Клейн молниеносно воскресил в памяти те самые злоключения, что выпали на долю мисс «Фокусника» и мисс «Суда»:

По наводке рода Крови они раскопали древнюю, окутанную мраком цитадель, чей возраст вычислить было попросту немыслимо. И в самых её недрах тоже таились исполинские бронзовые врата, наглухо запечатывающие некую первобытную, хтоническую мерзость из-под земли. Стоило лишь сунуться к тем створкам или подолгу отираться поблизости, как бедолагу неминуемо пожирала смертоносная скверна, обрекая на бесславную, мучительную гибель!

«Крепость, воздвигнутая одному богу известно ради какой защиты, которую в седую древность сторожили люди… Даже кровососы, нащупав эти руины, благоразумно поджали хвосты и не сунулись вглубь… Я-то тогда грешным делом прикинул, что дело пахнет демонами, и соваться туда без полубожественного ранга — чистой воды самоубийство… Неужто между теми вратами и печатью в „Городе Чудес“ Ливишиде протянута незримая, мистическая нить?» — Клейн позволил мыслям пуститься вскачь, сноровисто выуживая из чертогов памяти еще один до боли похожий инцидент:

Во время плавания на «Будущем» под началом Катлеи к руинам битвы богов, они имели сомнительное удовольствие наткнуться на так называемый «Глубоководный колодец».

В тот раз боцман Нина, нырнув на самое дно и проведя беглую разведку, доложила: это вовсе не исполинский провал. На деле это был лишь непроницаемо-черный, узкий лаз, куда не протиснулся бы и ребенок. Лаз, уходящий в кромешную, бездонную пустоту. А его стенки пестрели гротескной, сотовидной эрозией, в то время как вокруг покоились искореженные остовы железных конструкций.

«Если смотреть в корень, это тоже своего рода „туннель“, бурящий путь в самые недра земной тверди…» — Клейн обвел соратников тяжелым взглядом и, тщательно взвешивая слова, изрек:

— Вы часом не запамятовали одну занятную историю из уст мисс «Фокусника»? В катакомбах того заброшенного замка в лесу Делайр тоже таились врата, наглухо сдерживающие чудовищную, разлагающую скверну.

— Истинно так! — Одри молниеносно воскресила в памяти эту заварушку. — Неужто на заре Второй Эпохи, в те первобытные времена, у всей паранормальной фауны водился общий, вселяющий леденящий ужас враг, прущий прямо из-под земли?

— Вполне вероятно, — Клейн не отважился рубить сплеча, но тут же виртуозно закинул удочку: — А может, как и гласят многие апокалиптические пророчества, подлинная угроза нависнет именно из космоса.

— Понятно, — Одри и Леонард, чей багаж знаний об этих заоблачных материях был до смешного скуп, благоразумно не стали лезть в дебри и развивать эту скользкую тему.

— На сегодня предлагаю свернуть лавочку. Как только мы нащупаем твердую почву под ногами и проясним расклады, можно будет рискнуть с теми экспериментами над фресками. И да, заклинаю: держите язык за зубами. — Клейн вперил взор в Леонарда, добавив с металлом в голосе: — По возвращении немедленно возносим мольбы господину Шуту. Пусть Владыка лично скрепит наш обет о неразглашении чужих тайн.

«Справедливость» Одри не выказала ни малейшего протеста, лишь изящно ввернув:

— Кое-какие особо щекотливые детали я загодя выжгу из памяти собственным гипнозом прямо здесь. Иначе по возвращении эти мысли неминуемо будут всплывать, отравляя рассудок.

Глава 1074

Ответ на вопрос

Когда «Справедливость» Одри и «Звезда» Леонард покинули таинственные чертоги над серой мглой, Клейн не стал торопиться с возвращением в реальный мир.

Юноша продолжал неподвижно восседать в почетном кресле с высокой спинкой, принадлежащем «Миру», погрузившись в глухое молчание на добрый десяток секунд.

Затем он небрежным жестом поманил к себе один предмет.

То было нечто размером с детский кулак, до боли напоминающее усеянное серо-белыми бороздами извилин «сердце».

Потусторонняя характеристика «Манипулятора»!

Сжимая эту реликвию в ладони, Клейн поднялся на ноги. Покинув монументальные своды дворца, он углубился в самые дебри таинственного измерения серого тумана, пока не очутился перед той самой ослепительной, подобной пути в небеса лестницей.

Поднявшись по ступеням к клубящимся в пустоте бледно-серым облакам, он замер перед причудливыми световыми вратами с гроздьями свисающих прозрачных «коконов». Вскинув правую руку и удерживая этот гротескный гибрид сердца и мозга на уровне груди, сыщик выпустил щупальца духовности, намереваясь пустить артефакт в дело.

Ему до смерти хотелось прощупать, теплится ли в умах запертых в этих коконах пленников хоть искра затаенного сознания. Сплелись ли их разумы в миниатюрный, но подлинный океан коллективного бессознательного?

И если ответ окажется утвердительным, юноша рассчитывал оседлать мощь оставленной Хевеном Рамбисом характеристики «Манипулятора», дабы проникнуть в их ментальные тела. Он вознамерился дотошно препарировать духовные отпечатки, чтобы кристально ясно понять: с какой именно чертовщиной столкнулись эти бедолаги накануне своего «переселения», и уловили ли они хоть что-то за века своего беспробудного «сна».

Именно на эту смелую идею его натолкнула сегодняшняя вылазка в мир грез.

Разумеется, гарантий, что реликвия Рамбиса безотказно сработает, не было никаких. Как-никак, она еще не прошла огранку и не превратилась в полноценный мистический артефакт, а значит, выжать из нее максимум было задачей не из легких.

Спустя мгновение усеянное серо-белыми извилинами «сердце» в руке Клейна вдруг медленно, натужно забилось, издавая глухое, ритмичное тук-тук.

Синхронно с этим пульсом до его слуха донеслось многократно наслаивающееся, глухое эхо сердцебиений, исходящее из недр прозрачных коконов:

Тук, тук…

Это служило железобетонным доказательством: люди внутри не превратились в трупы. Они всё еще коптили небо, пускай и балансировали в состоянии глубочайшей, неестественной спячки.

В измененном восприятии Клейна их силуэты дюйм за дюймом начали перекраиваться, оборачиваясь призрачными островами — с кристально четкими верхушками и размытым, теряющимся во мраке фундаментом.

Так выглядела подлинная архитектура их ментальных тел.

Увы, все эти «острова разума» оказались намертво скованы стенками прозрачных коконов, наглухо отсекающих любые попытки просочиться внутрь.

Точно так же эта преграда не давала им сплестись воедино, обрубая все шансы на рождение океана коллективного бессознательного.

«Лишь разорвав кокон, можно пробиться сквозь барьер и ступить в их внутренний мир… Иных лазеек нет…» — беззвучно пробормотал себе под нос Клейн, медленно опуская руку с характеристикой «Манипулятора».

Выдержав паузу в пару долгих секунд, он издал тяжелый, сокрушенный вздох и, круто развернувшись, зашагал прочь.

…………

Район Императрицы. В роскошных покоях виллы семьи Холл.

Безмятежно спящая под шелковым одеялом Одри внезапно распахнула глаза.

Девушка тут же порывисто села. Придвинувшись к краю постели, она благоговейно вознесла мольбы господину «Шуту», испрашивая у Него стать свидетелем её нерушимой клятвы о неразглашении.

Покончив с этим сокровенным таинством, юная аристократка подтянула к себе пышную подушку, подложила её под спину и с головой ушла в воспоминания о тех деталях минувшей экспедиции, которые еще не были стерты гипнозом.

'Летописи седой древности таят в себе такую дикую смесь пьянящего интереса и первобытной, леденящей жути… Повадки господина «Звезды» безупречно легли в мои прежние наблюдения. Всё тот же расхлябанный шалопай с ветром в голове, чьи мысли скачут словно блохи, напрочь отказываясь подчиняться контролю. Впрочем, в критические мгновения он мигом преображается, обнажая стальную хватку прожженного бойца и бритвенную остроту ума… И тут нет ни капли противоречия. Мир полон людей, чья натура соткана из подобных парадоксов…

'А вот господин «Мир», как я и догадывалась, под ледяной коркой прячет до одури мягкое и чуткое сердце. На лице — каменная, непроницаемая маска, а в голове — непрекращающееся ворчание и бубнеж. Их мысленные перепалки с господином «Звездой» — это же просто готовый сценарий для театральной комедии!

«Молва окрестила его отбитым наглухо, безумным авантюристом. Поговаривают, стоит ему лишь завидеть мишень, как он, наплевав на любые риски и декорации, без раздумий выхватывает револьвер и бьет на поражение… Хм, а ведь под занавес нашего похода я всерьез ожидала, что он рискнет сунуться к тем бронзовым вратам. Но в итоге… он дал деру… нет, совершил тактическое отступление с поистине виртуозной скоростью!» — на этой мысли губы Одри сами собой растянулись в лукавой, искренней улыбке.

Вслед за этим она выковала для себя железобетонный вывод:

'Суровая реальность гласит: в этом сокрытом во мраке мире Потусторонних подлинных, безбашенных безумцев не водится в принципе. Разве что маг окончательно слетел с катушек и растерял последние крохи рассудка. Во всех остальных случаях параноидальная осторожность, осмотрительность, золотые правила «не пялься на то, что не положено» и «не грей уши там, где не просят» — вот истинный, незыблемый стержень выживания.