В этом крылась профессиональная, въевшаяся в подкорку привычка казенных Потусторонних: они всегда действовали в открытую, не нуждаясь в глупой конспирации.

«А господин Звезда и впрямь тот еще расхлябанный шалопай. Волосы взъерошены так, словно расчески в жизни не видели. Какая досада… С такой-то смазливой мордашкой ему впору блистать на обложках модных журналов…» Будучи знатной аристократкой, повидавшей на своем веку целую прорву писаных красавцев, Одри лишь из вежливости скользнула по Леонарду взглядом и тут же отвернулась, не став сверлить его глазами.

Клейн беззвучно, с легкой иронией усмехнулся про себя. Указав на утопающий в метели город, он скомандовал:

— Наша первая мишень — тот самый аскет из Третьей Эпохи, мистер Сноумен.

Ведь именно он, с высочайшей долей вероятности, мог вывести их на след тех самых братьев — Амона и Адама!

В железобетонных планах Клейна следом за Сноуменом значился Мобет — тот самый аристократ из Четвертой Эпохи. Как-никак, исполин Гроссель и эльфийка Шьятас стояли на куда более заоблачных, пугающих уровнях. Риск нарваться на фатальный форс-мажор при раскопках их сознания был непомерно высок, а потому благоразумнее было задвинуть эту парочку в самый конец очереди.

Лишь выпотрошив подсознание всей этой четверки через сновидения, они смогут с чистой совестью нырнуть в океан коллективного бессознательного этого вымышленного мира, дабы нащупать его самые сокровенные, леденящие тайны.

Глава 1063

Левая рука Господа

На глухой окраине города Песот возвышалась сложенная из грубого, необтесанного камня церковь, чей суровый облик так и дышал первозданной простотой.

Внутреннее убранство меркло на фоне алтаря — единственного места, где чувствовалась рука искусного мастера. Над святыней возвышался деревянный крест и монументальное изваяние человека, несущего на спине подобную ношу.

Аскет Сноумен, устроившись в самом первом ряду, сидел лицом к божеству. Низко склонив голову и крепко зажмурившись, он истово, со всей пылкостью души возносил молитвы.

Мужчина казался не столько старым, сколько изрядно потрепанным жизнью: на лице залегли глубокие морщины, а тело облекала простенькая, застиранная до серости белая ряса. Каштановые волосы были коротко острижены, а обнаженные предплечья, плечи, голени и босые ступни пестрели жуткой вязью застарелых шрамов.

В этот самый миг порог храма переступила троица: двое мужчин и леди. Джентльмены щеголяли в строгих черных плащах и таких же брюках, вопиюще диссонируя с убогой обстановкой. Один из них дополнил наряд жилетом, полуцилиндром и безукоризненным галстуком-бабочкой, другой же ограничился небрежно наброшенной белой сорочкой. Лицо первого отличалось резкими, рублеными чертами и источало ледяной холод; второй, зеленоглазый брюнет с весьма привлекательной внешностью, всем своим видом излучал ветреную, богемную расхлябанность, сродни вольному поэту.

Дама была облачена в приталенное белое платье в пол. Рукава украшали изящные оборки, а лиф — затейливый цветочный узор из тончайшего кружева. Изысканная серебристо-белая полумаска скрывала лицо, оставляя открытыми лишь изумрудные глаза, точеный нос да чувственные, тронутые помадой губы, заставляя воображение рисовать воистину ослепительный, неземной образ незнакомки.

Троица приковывала к себе внимание, с какого угла ни посмотри, вот только редкие прохожие на улице, скудная паства в храме и сам истово молящийся аскет словно воды в рот набрали, напрочь игнорируя их присутствие.

То был виртуозный сплав банальной иллюзии и паранормальной «Психологической невидимости».

«Справедливость» Одри, с головой уйдя в рабочий режим и отбросив праздное любопытство, бегло окинула взглядом убранство. Её голос зазвучал с бархатной мягкостью:

— Сейчас первоочередная задача — погрузить мистера Сноумена в сон, иначе придется топтаться здесь до самой ночи.

До ночи в этом вымышленном мире, разумеется.

— Расслабьтесь, это сущие пустяки, — с легкой улыбкой отозвался «Звезда» Леонард.

По сравнению с юной аристократкой, чья копилка реальных столкновений с паранормальщиной была до смешного скудна, он, будучи прожженным «Ночным Ястребом», собаку съел на подобных фокусах. Сохраняя абсолютную, железобетонную безмятежность, поэт даже порывался перекинуться с Клейном парочкой шутливых фраз.

Впрочем, ему было совершенно невдомек, что эта самая неискушенная барышня буквально на днях виртуозно залезла в голову целому полубогу.

Клейн скользнул взглядом по бывшему сослуживцу:

— В таком случае, приступим.

Юноша прятал за пазухой «Неомраченный крест», и через какие-то жалкие три часа его Последовательность неминуемо откатится до пятой ступени, насильно исторгнув Потустороннюю характеристику «Мага причуд». Разбазаривать драгоценное время он категорически не желал.

«Вновь нацепил на себя личину отбитого авантюриста, ну-ну…» — мысленно хмыкнул Леонард, благоразумно прикусив язык. Привычным жестом взъерошив волосы, он позволил своим изумрудным глазам налиться непроницаемой, бездонной глубиной.

Абсолютно бесшумно, без малейшего всплеска магии, молящийся с закрытыми глазами аскет Сноумен провалился в глубокую прострацию.

«Так вот какова в деле мощь „Кошмара“…» — завороженно созерцая этот финт, Одри сделала мысленную пометку, и в её глазах вспыхнул живой интерес.

Положа руку на сердце, ей уже доводилось сталкиваться с талантами этой стези во время облавы на вампирского виконта Оунеса Бояра. Вот только тогда всё произошло в такой сумасшедшей спешке, что детально препарировать чужие навыки не вышло. Зато теперь она смогла вдоволь, от начала и до конца насладиться зрелищем.

Мгновением позже девушка изящно вскинула руки, ухватив «Мира» и «Звезду» под локти. Пустив в ход способности «Странствующего в сновидениях», она виртуозно утянула обоих джентльменов прямиком в грезы Сноумена.

— Я бы и сам справился… — едва очутившись в окутанном серой дымкой мире, недовольно пробурчал Леонард.

Клейн и Одри напрочь проигнорировали его ворчание. Цепким взором окинув округу, они в мгновение ока составили исчерпывающую картину сновидения аскета.

Декорациями служила всё та же церковь, вот только теперь она поражала воистину монументальным, подавляющим величием.

Колонны в античном стиле гордо подпирали уходящие ввысь своды, ничуть не дробя исполинский зал на куски, отчего тот казался гротескно, пугающе необъятным.

В парадные врата этого храма играючи прошел бы целый строй гигантов, а вдоль стен, в массивных серебряных чашах, мирно горели свечи, щедро заливая пространство теплым светом.

В авангарде высился поистине грандиозный, роскошный алтарь. Над ним нависал пепельно-серый крест вкупе с изваянием божества, стоически несущего это бремя.

Лик идола терялся в туманной дымке, однако от всей фигуры так и веяло безграничным, всепрощающим милосердием к роду человеческому.

Сам Сноумен, как и в реальности, ютился в первом ряду, лицом к алтарю. Опустив голову и зажмурившись, он продолжал истово отбивать поклоны.

— Архитектура до боли смахивает на ту заброшенную часовню из города Полудня, что в свое время демонстрировал нам малыш «Солнце». Сдается мне, они принадлежат к одной эпохе, — понизив голос, проронила «Справедливость» Одри, скользя взглядом по каменным аркам.

Параллельно девушка титаническим усилием воли давила рвущееся наружу любопытство, приказывая себе сохранять ледяную выдержку.

«Малыш „Солнце“? И с какой стати он вдруг „малыш“? Этот амбал на голову выше и вдвое шире меня… Заброшенная часовня города Полудня…» — мысленно фыркнул «Звезда» Леонард, разрываясь между едкой иронией и глухим недоумением.

Когда поэт только-только присягнул Клубу Таро, «Солнце» Деррик уже благополучно вернулся в Город Серебра. И пускай паренек нет-нет да и поминал грядущую экспедицию ко Двору Короля Гигантов, воссоздавать те леденящие душу пейзажи над серой мглой больше не порывался.

— Истинно так, — Клейн оторвал взгляд от алтаря, соглашаясь с выводами мисс «Справедливости», после чего скомандовал: — Берите бразды правления сновидением в свои руки. Выудите из его подкорки всю сокровенную подноготную, сделав особый упор на Королях Ангелов.

Положа руку на сердце, с этой задачкой играючи справился бы как «Кошмар», так и «Странствующий в сновидениях». Сыщик спихнул работу на юную аристократку исключительно ради того, чтобы подстегнуть усвоение её эликсира. В конце концов, Леонард свою порцию давно переварил. Да и если копаться в чужом подсознании, адепты Пути «Зрителя» по определению считались непревзойденными экспертами, способными провести операцию с ювелирной, филигранной точностью.

Лишь в эту самую секунду до «Звезды» Леонарда дошел один вопиющий факт:

Продемонстрированные мисс «Справедливостью» таланты намертво завязаны на домен грез…

А это железобетонно означало лишь одно: барышня уже перешагнула порог пятой Последовательности, обернувшись «Странствующим в сновидениях»!

«Какого дьявола так быстро?» — поэт ошарашенно захлопал ресницами, напрочь отказываясь верить собственным глазам.

В его памяти кристально ясно отпечаталось: когда он только-только влился в ряды ложи, мисс «Справедливость» вскользь обмолвилась, что статус «Гипнотизера» носит от силы месяц. С тех пор минуло каких-то жалких три месяца с хвостиком.

Спору нет, на последних собраниях она активно закидывала удочки насчет материалов для возвышения, вот только умудриться досуха выжать зелье шестого ранга меньше чем за четыре месяца — это уже ни в какие ворота не лезет… Мысли вихрем проносились в голове Леонарда, и юноша внезапно осознал, что его гордость за лычки капитана «Красных перчаток», статус в верхах Церкви и звание «Шамана духов» пятой ступени как-то разом поблекла и съежилась.

Пока поэт барахтался в пучине самоуничижения, Одри коротко угукнула и, сделав пару шагов вперед, застыла прямо над Сноуменом.

В её изумрудных, подобных драгоценным камням глазах внезапно заклубилась призрачная рябь. Иллюзорные волны дюйм за дюймом уходили всё глубже, растворяясь в непроницаемом, безмятежном мраке.

Пространство прошила незримая дрожь, и монументальный алтарь в авангарде храма резко поплыл, теряя четкость.

Грандиозная святыня вкупе с крестом и изваянием исказилась до неузнаваемости. А уже в следующее мгновение морок с треском лопнул, исторгнув из себя приглушенную, но завораживающую игру света и теней.

Эти блики стремительно сплелись в объемную, кристально ясную панораму: взору предстала исполинская, уходящая за горизонт горная гряда. Её главный пик вонзался прямо в небеса, и даже густые белые облака не смели укрыть его, благоговейно расступаясь в стороны.

На самой вершине этого пика высился циклопический, превосходящий саму гору крест. А у его подножия, окутанный неисчислимыми, наслаивающимися друг на друга слоями божественного сияния, восседал монументальный силуэт.

Двукрылые, четырехкрылые и шестикрылые ангелы с горнами, арфами и флейтами в руках водили вокруг этой исполинской фигуры хороводы, без устали воспевая и прославляя своего владыку.

Восьмерка размытых силуэтов, за спинами которых угрожающе распахнулись по двенадцать пар крыльев, плотным кольцом обступила божество. Одни благоговейно припали к Его ногам, всем своим видом источая слепую преданность, другие же застыли по флангам, безмолвно ожидая приказов.

Подобный спектакль Клейну уже доводилось лицезреть воочию. Он безошибочно узнал в этом сияющем идоле Древнего бога Солнца, а в тех двенадцатикрылых мастодонтах — самих Королей Ангелов.

В этот самый миг аскет Сноумен распахнул глаза. Устремив взор на мисс «Справедливость», он заговорил низким, дышащим архаичным величием басом, словно отчитывая нерадивого послушника:

— Лишь Святому Духу по плечу подлинно, без остатка служить Господу. Такова моя единственная, заветная цель в этой бренной жизни…

— Я узрел, как Господь, возвышаясь над мириадами лучей славы, щедро изливает Свое милосердие на Небеса и Землю, а одесную и ошуюю от Него стоят восемь «Королей».

— «Темный Ангел» — первородный сын, первый ангел, сотворенный Владыкой. Он — Левая Рука Господа, Его карающий клинок и бессменный Наместник Небес;

— «Ангел Фантазий» — старший отпрыск Создателя. И изрек Господь: в грядущих, сокрытых во мраке веках именно Тебе суждено стать Спасителем всего сущего;

— «Ангел Времени» — младший сын Владыки. И изрек Господь: Ты еси Бог коварства и лукавства, Ты — Бог насмешек, и Ты же — спасительный луч в час надвигающегося Апокалипсиса;

— «Белоснежный Ангел», «Ангел Ветра» и «Ангел Судьбы» — самые преданные, непоколебимые цепные псы Господа. Отважные и истовые, проделавшие путь от жалких ничтожеств до истинных мастодонтов, ни на йоту не изменившие своей вере;

— «Ангел Мудрости» обрел спасение через покаяние, а через спасение — божественную благодать. Его судьба в корне расходится с участью тех мерзких тварей, что вкусили запретный плод и были низвергнуты в геенну;

— А «Ангел Войны» — это сам гнев Владыки, Его карающий бич. Он снизошел на эту грешную землю лишь с одной целью: утопить её в крови и разжечь пламя братоубийственной сечи…

«Сдается мне, этот аскет и близко не подбирался к божественным чертогам Древнего бога Солнца, да и самих Королей Ангелов воочию отродясь не видел. Весь этот пафосный бред — чистой воды калька с замшелых религиозных фолиантов той эпохи… Иными словами, он просто цитирует официальные догматы… А раз так, то „Темный Ангел“ Сасрир и впрямь был негласным вожаком всей крылатой братии, пользовался абсолютным доверием Древнего бога Солнца и гордо носил титул Наместника Небес. Вот только даже такую монументальную фигуру умудрились… кхм, совратить с пути истинного… Одному богу известно, чем Он в итоге кончил, и почему нынче от Него не осталось и мокрого места…» — Клейн, жадно впитывая каждое слово Сноумена, почувствовал, как картина, связанная с Королями Ангелов, обретает всё более кристальную, пугающую ясность.