— Входите, прошу, — донесся изнутри мягкий, обходительный голос. Сперва фраза прозвучала на лоэнском с безупречным баклундским акцентом, а затем изящно продублировалась на местном, дутанском наречии.

Повернув ручку и переступив порог, Хагис воочию узрел Дуэйна Дантеса. Джентльмен с благородной проседью на висках и бездонной лазурью глаз плавно, придерживая полы своего черного жилета, поднимался с кресла-качалки.

— Добрый день, друг мой. — Этот лоэнский толстосум, источающий поистине магнетический, зрелый шарм, сделал пару шагов навстречу и протянул правую руку.

На сей раз он вновь перешел на лоэнский.

Хагис, виртуозно подражая аристократическому выговору, ответил на том же языке:

— Быть вашим другом — величайшая честь для меня.

Обменявшись с Дуэйном Дантесом легким рукопожатием, гость обвел комнату цепким взглядом и с добродушным смешком поинтересовался:

— Ваш слуга?

Его взор намертво прикипел к молодому метису, застывшему чуть позади и сбоку от оружейного барона. Скрытый подтекст вопроса читался кристально ясно: «Можно ли при нем болтать лишнего?». Как-никак, накануне, нанося визит в резиденцию генерала, Дуэйн Дантес заявился в гордом одиночестве.

— Истинно так. Его главная добродетель кроется в умении держать рот на замке, — с мягкой улыбкой парировал Дуэйн Дантес, изящным жестом приглашая гостя опуститься на кожаный диван напротив кресла-качалки.

Хагис в сопровождении пары гвардейцев захлопнул за собой створку. Устроившись на сиденье, он усмехнулся:

— Знаете, до меня доходили слухи об одной интисской поговорке. Поговаривают, она сорвалась с губ самого великого императора Рассела.

— Звучит она так: «Лишь мертвецы умеют хранить тайны».

Дуэйн Дантес не удержался от короткого, искреннего смешка:

— Великий Рассел изрек и другую, не менее мудрую фразу:

— «Трупы тоже умеют говорить».

— В самом деле? Впервые слышу, — Хагис явно упивался этой непринужденной светской пикировкой с джентльменом Северного континента. Проболтав еще добрых пару минут, он наконец подхватил стоящий подле него саквояж и с сухим щелчком откинул крышку.

В это самое мгновение из недр чемоданчика словно хлынуло ослепительное, струящееся сияние. В лучах бьющего из окна солнца комната вмиг налилась теплым, золотистым светом.

Устремив взгляд на Дуэйна Дантеса, Хагис отчеканил:

— Пять тысяч лоэнских фунтов наличными, плюс золотые монеты и слитки еще на пять тысяч.

— Ваш задаток.

— Оставшиеся тридцать тысяч ассигнациями и золотом будут неотлучно при мне. Вы получите их до последнего пенни в тот самый миг, как товар окажется в наших руках.

Дуэйн Дантес лишь вскользь мазнул глазами по пухлым пачкам купюр, сверкающим соверенам и тяжелым слиткам. Отведя взор, он с неизменной улыбкой спросил:

— Когда выдвигаемся?

Хагис захлопнул крышку и, всучив саквояж прямо в руки слуги Дуэйна Дантеса, лаконично бросил:

— Завтра утром.

Выдержав паузу в пару ударов сердца, он сменил тон:

— Мистер Дантес, один весьма высокопоставленный гость генерала жаждет нанести вам визит.

На лице Дуэйна Дантеса не дрогнул ни единый мускул. Погрузившись в глухое молчание на несколько секунд, он поинтересовался:

— Когда именно?

— Прямо сейчас, — Хагис произнес это с такой серьезностью, словно до смерти боялся проявить малейшую непочтительность к загадочной персоне. — Он уже дожидается внизу.

Дуэйн Дантес ответил легким, спокойным кивком:

— Просите его подняться.

Хагис с явным облегчением выдохнул. Прихватив с собой гвардейцев, он покинул покои, и вскоре на лестнице стих гулкий перестук их тяжелых шагов, устремившихся вниз.

Не прошло и пары минут, как на пороге возник Лука. Старец облачился в простую белую мантию, щедро расшитую латунными нитями, а его седые, как снег, волосы лежали волосок к волоску в безупречной укладке.

Подойдя к дверям Дуэйна Дантеса, он только-только занес руку для стука, как изнутри донесся спокойный голос:

— Входите.

На сей раз приглашение прозвучало на древнефейсакском.

На лице Луки не дрогнул ни единый мускул. Старец с абсолютной естественностью распахнул створку и переступил порог.

Взору гостя предстал тот самый вчерашний джентльмен средних лет, обладающий весьма привлекательной внешностью и утонченным шармом. Мужчина застыл вполоборота возле кресла-качалки.

А в самом кресле вальяжно расположился молодой человек с темными волосами и карими глазами. Его изможденное, с рублеными чертами лицо источало пронизывающую, первобытную стужу.

Лука на долю секунды опешил, однако всё же сделал шаг вперед, оказавшись в комнате, и плотно притворил за собой деревянную дверь.

С невозмутимым спокойствием опустившись на диван, старец устремил взгляд вперед: в его серо-зеленых глазах кристально четко отразился сидящий напротив ледяной юноша.

— Герман Воробей? — нарушил тишину Лука, и в его тоне причудливо сплелись вопрос и приветствие.

Герман Воробей лишь едва заметно изогнул уголки губ в подобии усмешки:

— Обращаться к малознакомому человеку по полному имени — вопиющий моветон.

Лука ответил медленным кивком:

— Прошу простить мою бестактность. Просто, насколько мне помнится, вы перешагнули на пятую Последовательность не более полугода назад… а то и вовсе месяца три. И произошло это, судя по всему, в руинах битвы богов. Уму непостижимо… Вы уже вознеслись до ранга полубога. Подобный скачок лишил меня душевного равновесия.

Герман Воробей ответил легкой, ничего не значащей полуулыбкой, благоразумно воздержавшись от малейших разъяснений.

Выдержав короткую, звенящую паузу, авантюрист размеренным, лишенным спешки тоном поинтересовался:

— С какой целью вы нанесли мне визит?

Лука с ледяным спокойствием изрек:

— Понятия не имею.

Атмосфера в комнате мгновенно приобрела донельзя причудливый оттенок. Герман Воробей, казалось, напрочь запамятовал о сидящем напротив пожилом господине и совершенно не торопился поддерживать беседу.

Старец едва уловимо повел подбородком и неспешно продолжил сам:

— Дело в том, что недавно мне волею случая довелось составить одно пророчество. Видение гласило, что в грядущем меня поджидают весьма скверные, фатальные неприятности. И тот человек, с которым мои пути пересекутся здесь в эти дни, станет ключом к спасению.

— Я совершенно не уверен, что речь шла именно о вас. Однако, руководствуясь правилом «лучше ошибиться, чем упустить шанс», я всё же вознамерился явиться сюда, дабы мы могли познакомиться.

— Меня зовут Лука Брюстер. Я священнослужитель, истово бьющий поклоны Богу Знаний и Мудрости. Ныне на мои плечи возложено управление всеми делами Церкви в Западном Баламе.

Герман Воробей вновь коротко кивнул:

— Отрадно. Теперь вы мне знакомы. Полагаю, утруждать себя ответными представлениями нужды нет?

— Вне всяких сомнений, — Лука на мгновение задумался. — Рискну предположить, что вы шагнули на стезю «Мага причуд». Кстати, до меня долетели агентурные сводки: в рядах интисского Тайного ордена нынче намечается какая-то нездоровая, мутная возня.

Ожидаемого потрясения на лице Германа Воробья старец так и не узрел. Этот прославленный на все Пять морей суровый авантюрист лишь погрузился в секундное молчание, после чего обронил:

— Заратул вернулся.

Зрачки Луки мгновенно расширились от шока, но он титаническим усилием воли тут же взял себя в руки, вернув взору первозданное спокойствие.

Поднявшись с дивана, старец отвесил легкий, уважительный поклон:

— Раз уж наше знакомство состоялось, смею откланяться.

Бросив эту фразу, он направился к выходу, повернул ручку и покинул гостиную.

Оставшийся в кресле-качалке Герман Воробей неотрывно провожал взглядом его фигуру, пока та дюйм за дюймом не скрылась за деревянной створкой. Лишь когда дверь наглухо закрылась, юноша издал тихий смешок:

— Ну и шарлатан.

— Истинно так, — отозвался Дуэйн Дантес. Опустившись на свободное место, он изящно подхватил фарфоровую чашку со стола и сделал неспешный глоток.

Джентльмен с благородной проседью на висках и бездонной лазурью глаз скрестил взгляд с суровым юношей, чье лицо отличали рубленые, острые черты. В следующее мгновение на губах обоих синхронно расцвела улыбка.

…………

В понедельник пополудни Дуэйн Дантес извлек из кармана золотые часы. Со звонким щелчком откинув крышку и сверившись с циферблатом, он обратился к сидящему напротив Хагису:

— Мы почти у цели. Полагаю, вам не помешает сделать привал и как следует перевести дух перед прибытием.

— Воистину, превосходная мысль, — с готовностью согласился Хагис.

Дуэйн Дантес изящным жестом указал на раскинувшуюся впереди улицу:

— Вон там виднеется постоялый двор. Остановимся на полдня, восстановим силы, а на рассвете продолжим путь.

Хагис не стал перечить. Высунувшись в окно, он отдал кучеру пару коротких распоряжений.

Едва они переступили порог гостиницы и обустроились в номерах, Дуэйн Дантес благоразумно отклонил приглашение Хагиса на послеобеденный чай, сославшись на жгучую потребность вздремнуть.

Спустя добрых полчаса в бескрайних, таинственных чертогах над серой мглой Клейн вальяжно опустился на почетный престол, по праву принадлежащий «Шуту».

Глава 958

Навешивание ярлыков

Одна за другой взмывали ввысь темно-красные вспышки, застывая по обе стороны длинного бронзового стола и обращаясь в размытые человеческие силуэты.

Вековечная, незыблемая тишина над серой мглой мгновенно раскололась, и монументальные, древние чертоги наполнились непередаваемым дыханием жизни.

Едва к «Справедливости» Одри вернулось восприятие окружающего мира, она уже изготовилась подняться с кресла, чтобы учтиво поприветствовать восседающего во главе стола владыку.

Однако в этот самый миг, будучи прожженным «Зрителем», девушка безошибочно уловила, что в нынешнем собрании кроется некая аномалия:

По сравнению с прошлой неделей в их рядах прибавилось сразу двое участников!

Один из них, мужчина, занял место по правую руку от господина «Луны», а вторая, леди, устроилась слева от «Отшельника».

Сперва Одри на чистых инстинктах искренне обрадовалась тому, что Клуб Таро так стремительно набирает мощь и ширится, а затем, ведомая въевшейся профессиональной привычкой, принялась за беглый, но цепкий осмотр.

Учитывая ее собственное положение за столом, разглядывать сидящего по диагонали джентльмена, не привлекая лишнего внимания, было куда сподручнее, нежели пялиться на даму, которую отделяли от нее два кресла. А потому львиную долю своего внимания аристократка обрушила именно на мужчину.

Темные волосы… зеленоватый оттенок глаз… без сюртука… лишь жилет да сорочка… поза слегка неестественная, держу пари, в обычной жизни он не привык сидеть столь чопорно… рост на глаз около ста восьмидесяти сантиметров… аура выдает природную расхлябанность… но прямо сейчас нервы натянуты как струны… Одного-единственного, скользящего взгляда хватило, чтобы «Справедливость» Одри виртуозно «считала» с этого подернутого дымкой силуэта целую прорву сведений.

Следом ее взор зацепился за еще одну вопиющую деталь:

Незнакомец лихорадочно, пулеметным взглядом сканировал округу.

Подобное поведение само по себе подозрений не вызывало. Любой, кто впервые попадает в столь пугающую, глубоко законспирированную обстановку, неминуемо начнет исподволь прощупывать остальных присутствующих. Это банальная попытка нащупать их уязвимости, вникнуть в расклады и хоть как-то унять клокочущую панику. Загвоздка крылась в другом: глаза этого джентльмена метались с немыслимой, неадекватной скоростью!

Его взгляд скользнул по господину «Луне», «Повешенному» и остальным резидентам ложи, не задержавшись на них ни на долю секунды.

Для Одри подобный паттерн читался как раскрытая книга. Это кристально ясно вопило о том, что новичок вовсе не изучает декорации или оценивает соседей по столу. Он кого-то искал!

Искал с предельно четкой, конкретной мишенью в голове!

Душу «Справедливости» Одри вмиг затопило бьющее через край предвкушение. Девушка была железобетонно уверена: этот гость водит знакомство с кем-то из присутствующих!

«И кто же это?» Взяв еще секунду на наблюдение, она безошибочно подметила, как мечущийся взор мужчины по диагонали намертво пригвоздился к «Миру», Герману Воробью.

Аристократка, словно нащупав чужой сокровенный секрет, довольно, втайне от всех возликовала, и на нее снизошло озарение:

«Этот новобранец — старый приятель господина Мира. Как минимум, их пути пересекались в реальной жизни, и он был в курсе, что суровый авантюрист числится в рядах Клуба Таро…»

«Или, вернее сказать, именно господин Мир и послужил ему поручителем… Нет, вряд ли. Будь оно так, новичок держался бы куда увереннее. Ему бы совершенно не понадобилось так судорожно, в панике выискивать знакомое лицо, и его взгляд стопроцентно задержался бы на остальных участниках подольше…»

«К тому же, подобная реакция железобетонно доказывает: он отнюдь не принадлежит к числу благословенных самого господина Шута.»

«Что же за узы связывают его с господином Миром?»

Решив при первой же возможности продолжить эту негласную слежку, Одри плавно поднялась с кресла и повернулась во главу длинного бронзового стола.

В процессе она виртуозно, с абсолютно естественным видом мазнула взглядом по второй незнакомке, что жалась подле леди «Отшельника».

«Она неотрывно переглядывается с мисс Фокусником… А эти габариты… Неужто Сио наконец-то благополучно прошла проверку и влилась в наши ряды?» Безошибочно вычислив личность новенькой, Одри, чье сердце радостно екнуло, грациозно приподняла невидимый подол и присела в глубоком реверансе перед сокрытым в тумане владыкой:

— Добрый день, господин Шут~

Не успели эти легкие, жизнерадостные слова растаять в воздухе, как девушка заприметила еще одну аномалию: