— С какой… — Стати… — Мне…

— Считайте это авансом, — с неизменной, мягкой улыбкой отозвался Клейн.

Недавнее предупреждение «волшебного зеркала» Арродеса заставило юношу всерьез призадуматься о том, что не помешает подстелить соломку загодя.

Рейнетт Тинекер больше не стала допытываться. Четыре ослепительно прекрасные девичьи головы синхронно качнулись вверх-вниз, имитируя благодарный кивок.

Вслед за этим посланница шагнула в пустоту, бесследно растворившись в спальне.

Клейн бросил мимолетный взгляд в окно. Небеса уже наглухо затянуло ночным мраком, и на улице монотонно моросил мелкий дождь. Сняв сюртук, сыщик передал его личному камердинеру Энъюни.

…………

Без десяти десять вечера. Район Джовуд, одна из улочек, примыкающих к реке Тассок.

Сквозь типичную для баклундской осени и зимы промозглую изморось в переулок свернул наемный экипаж, неспешно покатив по брусчатке.

Внутри салона Эмлин Уайт, небрежно удерживая в руках цилиндр, устремил свои пронзительно-алые глаза на сидящего напротив бледного молодого человека со слегка растрепанной шевелюрой. Чуть изогнув губы в усмешке, вампир поинтересовался:

— Это здесь?

Марич, чья фигура источала легкую, пугающую призрачность, ответил кивком. Указав на стоящее по диагонали здание с лавкой на первом этаже, он произнес:

— Именно.

— Внизу книжный магазин. Владеет им Чарли Рейк, чистокровный лоэнец. Впрочем, в молодости он успел смотаться на Южный континент, слепо грезя о баснословных барышах. Там-то его и взяла в оборот Школа Розы. Присягнув на верность «Скованному Богу», он вернулся в Баклунд, став их цепным псом. Нынче в его обязанности входит сбор агентурных сводок и подпольная поддержка остальных членов секты. В свое время мы долго висели у него на хвосте, всё порывались пустить его в расход, дабы перерезать им канал связи и хоть немного обезопасить собственные шкуры. Однако в финале всё же взяли эмоции в узду и отступились.

Эмлин с легкой улыбкой отозвался:

— И жизнь железобетонно доказала вашу правоту: порой выдержка приносит куда более сладкие плоды.

— Хех, признаться честно, ваши повадки в корне ломают мои представления о «Мстительных духах» из фракции Умеренности. Я грешным делом полагал, что из вас слова клещами не вытянешь.

Марич искоса мазнул взглядом по сидящему напротив вампиру, который, по слухам, уже выбился в виконты:

— У каждого свой характер. А наша умеренность — это лишь способность держать в узде страсти, грозящие перехлестнуть за край.

— Если я не разжую тебе всё в мельчайших деталях, меня начнет грызть тревога: а вдруг ты ни черта не смыслишь, и это пустит под откос весь наш план? И вот тогда моя жажда удержаться в рамках «умеренности» неминуемо обернется фатальным, чрезмерным порывом.

«Звучит, конечно, до одури глубокомысленно, но мог бы и не тыкать в меня пальцем…» — Эмлин вальяжно откинулся на стенку кареты и бросил собеседнику:

— Вернемся к нашим баранам.

Марич вновь устремил взор в окно:

— В услужении у Рейка числится горничная, родом из долины Пас. Тоже сектантка Школы Розы.

— Вдобавок в двух домах аккурат напротив книжной лавки ютятся неприметная вдовушка и один пропоица. Оба — фанатики «Скованного Бога». В критический час они служат для секты запасными каналами связи.

— От вашего брата требуется сущий пустяк: пока мы будем брать за жабры Рейка, вы возьмете эту троицу под плотный колпак. Стоит им лишь попытаться поднять тревогу — тут же отследите цепочку и выпотрошите координаты того, кто держит бразды правления Школой Розы в столице.

— Разумеется, мы не станем рубить сплеча и любезно дадим Рейку окно, чтобы он успел завопить о помощи или кинуть сигнал.

Эмлин ответил едва уловимым кивком:

— Ясно.

Слегка повернув голову, он скользнул взглядом по затянутым свинцовыми тучами небесам, где нынче не виднелось и следа багровой луны. Заодно юноша привычно крутнул на безымянном пальце левой руки перстень, увенчанный темно-синим самоцветом.

Это было кольцо «Роза клятвы», дарующее графу Мистралю власть незримо подключаться к его зрению, слуху и обонянию.

Артефакт, совершив причудливый оборот, вновь оказался в руке Эмлина. Разумеется, лишь на время операции.

Благодаря этой связи весь недавний инструктаж Марича благополучно дошел до ушей графа Мистраля, а от него разлетелся и по остальным затаившимся во мраке вампирам.

Поначалу Эмлин грешным делом полагал, что раз уж ему отвели роль связного и в самой мясорубке его пользы кот наплакал, то он хотя бы сможет сверкнуть талантами «Багрового Ученого». Изящно, с истинно аристократическим пафосом транслировать приказы перед лицом «Мстительного духа» Марича. Увы, реальность оказалась куда прозаичнее: от него требовалось лишь нацепить цацку на палец и притащиться на место.

От этого в душу закралась жгучая досада. Вампир с горечью констатировал, что превратился в самую заурядную пешку, безвольный инструмент.

«Не перешагнув порог полубожественного ранга, ты лишен права даже нос совать в серьезные игры, что уж заикаться о спасении целого рода Крови…» В этот миг Эмлина захлестнул дикий порыв. Юноша кристально ясно осознал: его нынешняя мощь до смешного не дотягивает до его сокрытого, заоблачного статуса в ложе, и взвалить на свои плечи подлинное бремя ответственности ему пока не по зубам.

Что же касалось того мерзкого побочного эффекта «Розы клятвы», сливающего сокровенные мысли напарнику, Эмлин совершенно не тревожился. Он загодя подстелил соломку, испросив у мисс «Справедливости» глубокий гипноз. Теперь в эту ночь его мозг был наглухо заблокирован от размышлений о тех леденящих секретах, о которых вампирской верхушке знать не полагалось.

Не успела эта тоскливая мысль растаять в сознании, как в голове внезапно, словно гром среди ясного неба, раздался голос графа Мистраля:

«Спесивый, незрелый, до одури наивный юнец…»

«Ах вот как, это кольцо соизволило подкинуть мне мыслишки самого графа… Хех…» — мысленно фыркнул Эмлин и тут же принялся как заведенный чеканить про себя одно-единственное имя:

«Оунес Бояр… Оунес Бояр…»

Именно этот виконт, находясь под хваленой протекцией графа Мистраля, в свое время позорно словил гипноз и потом долго горбатился прислужником в Церкви Урожая!

В этот самый миг Марич, скользнув взглядом по лицу Эмлина, удовлетворенно кивнул:

— Твой нынешний настрой вселяет в меня куда больше уверенности.

Предельная собранность, суровая серьезность и абсолютная концентрация.

А? Вампир на долю секунды опешил, но тут же растянул губы в усмешке:

— Благодарю.

…………

Второй этаж над книжной лавкой служил Чарли Рейку родным домом. Этому дельцу давно перевалило за пятьдесят. Родители почили в бозе целую вечность назад, узами брака он так и не связал себя, а парочка бастардов, о которых шептались соседи, с ним под одной крышей отродясь не жила.

Велев лакеям и горничным дотошно проверить, наглухо ли заперты все окна и двери, Рейк уединился в спальне. Плеснув себе в бокал красного вина и вальяжно развалившись на диване, он с явным наслаждением принялся за дегустацию.

Опрокинуть рюмочку перед сном давно вошло у него в железобетонную привычку.

Едва рубиновая жидкость в бокале иссякла, Чарли поднялся на ноги и вразвалочку направился в ванную.

Поравнявшись с ростовым зеркалом в спальне, он небрежно мазнул по нему взглядом и тут же застыл как вкопанный.

Его отражение пугающе изменилось. Лицо налилось мертвенной, вопиющей бледностью. Вытаращенные, словно у висельника, глаза сочились алой кровью по самым краям, а в уголках губ застыли багровые, запекшиеся потеки.

Будучи тертым калачом из Школы Розы, Чарли Рейк прекрасно понимал, чем пахнет подобная чертовщина. Не опустившись до визгов и панической беготни заурядного смертного, он резким рывком метнул правую руку к собственной груди.

Вот только стоило его пальцам едва коснуться сокрытого под рубашкой амулета, как тело словно ухнуло в бездонную, скованную вечной мерзлотой полынью. От нутра до самой кожи его прошиб первобытный, мертвенный холод.

Эта стужа казалась осязаемой, живой. Она стремительно расползлась по жилам, наглухо оккупировав каждый дюйм плоти Чарли Рейка. Торговца захлестнуло леденящее чувство, будто его суставы и мышцы напрочь вышли из-под контроля, покорно предавшись воле незримого кукловода.

В это самое мгновение ему почудилось, будто в его тело ввинтился чужак — размытый, дышащий льдом и чистейшей злобой фантом, играючи узурпировавший власть над всем, кроме самого рассудка.

Одновременно с этим Чарли Рейк узрел, как его отражение претерпело новую пугающую метаморфозу: в глубине его собственных зрачков проступили два чужеродных силуэта, и оба принадлежали молодому мужчине, облаченному в белую сорочку и черный жилет.

Благодаря тому, что его правая рука успела первой коснуться амулета, прямо перед его грудью внезапно полыхнуло ослепительное, кристально чистое сияние.

Этот свет, казалось, рождался из крошечного, миниатюрного солнца, щедро окатывая всё пространство вокруг благодатным жаром и ослепительными лучами.

Торговца тотчас же захлестнула спасительная волна тепла. Вырвавшись из леденящих оков сковавшей нутро стужи, он с натугой, слегка невнятно выплюнул одно-единственное слово:

— Очищение!

Миниатюрное светило на его груди разгорелось с пугающей, первобытной яростью. Сияние, уподобившись согревающим потокам воды, хлынуло прямо в его плоть, расходясь по телу мерными, пульсирующими кругами.

Благополучно вернув себе власть над собственным телом, Чарли благоразумно отбросил затею прорываться к выходу. Вместо этого он сорвался с места и, гулко топая ботинками, пулей метнулся к окну.

Тяжелые портьеры там всё еще оставались распахнутыми, обнажая ночной пейзаж: на улице монотонно моросил мелкий дождь, а тусклый свет газовых фонарей тонул в зыбкой дымке.

Топ! Топ! Топ!

Проносясь мимо устланной ворсистым ковром зоны отдыха с диваном и чайным столиком, беглец внезапно потерял равновесие. Его нога предательски подвернулась, и он едва не рухнул на пол.

Тот самый ковер словно по волшебству обрел зловещую, собственную волю, хищно извиваясь и намертво захлестывая его лодыжки тугими путами!

Бам!

Массивный столик резко взмыл в воздух и вкупе с изящными костяными чашками да кипой раскиданных бумаг с чудовищным размахом впечатался прямо в лицо торговцу. От этого сокрушительного удара бедолага буквально разлетелся на куски, в мгновение ока обратившись расчлененной, гротескной деревянной куклой!

Долю секунды спустя подлинный силуэт Чарли Рейка вынырнул совершенно в другом конце комнаты. Захлебываясь от животного, леденящего ужаса после пережитой иллюзии смерти, он возобновил свой отчаянный, безумный спринт.

Еще никогда в жизни он не испытывал столь жгучей, первобытной ненависти к излишне просторным габаритам собственной спальни.

Топ! Топ! Топ!

Под градом хищно жалящих перьевых ручек и завихрениями бумажных листов, устроивших в комнате настоящий ураган, Чарли всё-таки прорвался к заветному окну.

Будучи фанатично преданным адептом своего культа, он благоразумно не стал с ходу выбивать стекло и прыгать в темноту. Вместо этого он намертво вцепился в портьеру и резким, отчаянным рывком сдернул её наполовину.

Синхронно с этим маневром его вторая рука с силой впечаталась в газовую трубу.

На тусклой, чугунной поверхности металла в мгновение ока проступила толстая корка белоснежного инея.

Хрясь! Стекло перед самым носом торговца с оглушительным треском разлетелось вдребезги само по себе. Мириады острых осколков, уподобившись смертоносной шрапнели, брызнули во все стороны. Град осколков безжалостно изрешетил лицо Чарли Рейка, не оставив ни единого живого места, и глубоко впился в шею, заставив алую кровь ударить ревущим, пульсирующим фонтаном.

Взор торговца стремительно померк. Окончательно лишившись сил, он грузным кулем повалился на спину. В процессе падения бедолага истошно, во всю глотку визжал и молил о помощи, вот только эти предсмертные вопли наглухо вязли в воздухе, так и не сумев вырваться за пределы проклятой спальни.

Тем временем в одной из соседних каморок горничная, чья внешность явно выдавала в ней выходца с Южного континента, внезапно приметила, как пламя газового рожка тревожно заплясало и замигало.

Девушка тут же вскинула голову, метнув настороженный взгляд в сторону покоев своего «нанимателя», и с ужасом подметила: уходящая туда газовая труба сплошь покрылась леденящей, серо-белой изморозью.

А в здании аккурат напротив книжной лавки мужчина с багровым, сизым носом, вальяжно закатав рукава и глуша из горла пойло, вдруг уловил боковым зрением вопиющую аномалию: в окнах торговца портьеры оказались задернуты ровно наполовину.

Согласно их железобетонному, заранее оговоренному шифру, полностью распахнутые или наглухо задернутые шторы означали абсолютный порядок. Однако ткань, стянутая лишь с одного края или прикрывающая окно наполовину, кричала об экстренном, фатальном форс-мажоре, требующем немедленно поднять по тревоге верхушку.

Пропойца резко, словно ужаленный, вскочил на ноги.

Глава 1059

Власть «Луны»

Мужчина с раскрасневшимся носом в несколько прыжков очутился возле сейфа, сноровисто выудив из потайного отделения радиопередатчик вкупе с шифровальным блокнотом.

Опустившись на корточки, он принялся лихорадочно переводить весть о злоключениях Чарли Рейка в телеграфный код, и вскоре помещение наполнилось сухим, дробным треском отстукиваемого послания.

Тем временем в особняке, где располагалась книжная лавка Рейка, смуглая горничная решительным жестом закатала рукав и вылила на левое предплечье флакон густой, отливающей индиго жидкости.

Кожа мгновенно поменяла оттенок, однако сквозь насыщенную синеву тут же проступили извивающиеся угольно-черные прожилки, до боли напоминающие копошащихся под плотью нитчатых червей.