«Благодарность в двойном размере…» — Клейн беззвучно, с легкой иронией хмыкнул, однако вслух ровно отчеканил:

— Это всего-навсего деловая сделка.

«За которую придется выложить звонкую монету…» — едко, но лишь про себя, добавил юноша.

Ни на йоту не растеряв своего сияющего настроения, Одри поинтересовалась:

— И какую же цену вы за неё потребуете?

— Характеристика пятой Последовательности обойдется вам в восемь тысяч фунтов, — Клейн намеренно назвал ту форму оплаты, которую мисс «Справедливость» смогла бы наскрести без малейших задержек.

Аристократка даже не повела бровью от озвученной суммы. Слегка скосив глаза в минутном раздумье, она спросила:

— А вы не могли бы заодно уступить мне и ту самую отсеченную характеристику «Гипнотизера»?

Замявшись на долю секунды, девушка с легким смущением пояснила:

— Это для Сьюзи. В этой заварушке её помощь была поистине неоценимой.

— К тому же, чем выше будет её ранг, тем больше проку она сможет принести. А я, в свою очередь, буду всячески её опекать.

— По рукам. Четыре тысячи фунтов, — Клейн, загодя просчитавший этот маневр, выпалил ценник без малейших колебаний.

В его собственной многоходовочке процесс вытягивания слоев как раз и должен был остановиться на ступени «Гипнотизера». Дальше дробить материал не имело ни малейшего смысла. Юноша планировал попросту оставить «Неомраченный крест» в покое на долгий срок, дабы оставшиеся характеристики разом, единым махом выкристаллизовались и приняли форму.

— Итого двенадцать тысяч фунтов? — Одри для порядка переспросила, не ощутив от названной суммы ровным счетом никакой финансовой тяжести.

За минувшие несколько месяцев её расходы были до смешного ничтожны. Одни лишь свободные наличные сбережения девушки вплотную подбирались к отметке в десять тысяч монет, так что наскрести недостающий остаток для нее было плевым делом.

Дождавшись утвердительного кивка от «Мира» Германа Воробья, она с колоссальным облегчением выдохнула:

— Вся сумма будет переведена до пятницы.

Благополучно закрыв сделку, Одри, чья душа и так пела от радости после устранения Хевена Рамбиса, окончательно расслабилась. Сменив тон на непринужденный, светский щебет, она заметила:

— Тот самый неповрежденный мозг взрослого Дракона Разума у «Солнца» я тоже всенепременно выкуплю. Вот только спешить с этим больше нет нужды. Уж Сьюзи-то эликсир «Гипнотизера» переварит далеко не завтра…

На этих словах Одри с легким, виноватым смущением искоса мазнула взглядом по господину «Миру»:

— А что бы вы хотели получить в обмен на полубожественную характеристику самого Хевена Рамбиса?

Клейн лишь мягко усмехнулся:

— Я пока и сам понятия не имею, в чем именно у меня возникнет острая нужда.

— К слову, в моих закромах пылится не только сама Потусторонняя характеристика «Манипулятора», но и рецепт зелья. Пока вы будете шаг за шагом усваивать снадобье «Странствующего в сновидениях», у меня будет время прикинуть свои запросы. Я стану нет-нет да и подкидывать вам парочку поручений: где-то выудить агентурные сводки, где-то раздобыть нужные материалы. Глядишь, так вы и сколотите нужный капитал заслуг для их выкупа.

От подобных перспектив бездонные изумрудные глаза Одри буквально засияли неподдельным восторгом:

— Просто превосходно!

Едва сдержав порыв радостно захлопать в ладоши, девушка с живым интересом продолжила допытываться:

— Выходит, эта схема работает точь-в-точь как та казенная система выслуги, по которой Сио нынче тянет лямку в МИ-9?

— В точку. Абсолютно все великие Церкви держат своих адептов на точно таком же поводке из заслуг, — без малейших колебаний подтвердил Клейн.

Одри понятливо закивала, а под конец не удержалась от еще одного жгучего вопроса:

— Господин «Мир», а вам часом не ведомы титулы зелий из высших эшелонов Пути «Зрителя»?

Клейн ответил с бритвенной лаконичностью:

— «Манипулятор», «Ткач Снов», «Проницательный», «Писатель», а венец всему, нулевая Последовательность — «Фантазер».

«Ух… Одни лишь титулы вызывают такой трепет и предвкушение… Особенно „Писатель“ и „Фантазер“…» — Одри на несколько долгих секунд провалилась в сладкие грезы, прежде чем титаническим усилием воли вернуть беседу в деловое русло:

— Хевен Рамбис так и не проронил ни слова о том, что за сокровенная тайна гложет нашего монарха? И с какой вообще стати они вдруг решили подставить плечо королю?

Задавая этот вопрос, юная аристократка пеклась не только об интересах Сио — эту загадку до смерти хотелось распутать и ей самой.

— Секреты монарха? Этот венценосный глупец вознамерился внаглую обойти те самые три великих обета, что ортодоксальные Церкви выковали вместе с королевскими домами еще в седую древность, и вскарабкаться на полубожественный престол. Дабы провернуть этот фокус, ему позарез потребовалась целая прорва кровавых жертвоприношений, чтобы наложить лапы на некую критически важную диковину в руинах «Кровавого Императора»… Хех, по крайней мере, так пел Хевен Рамбис. Вот только я ни на йоту не сомневаюсь, что это лишь жалкий огрызок правды, — Клейн, выложив сухие факты, щедро сдобрил их собственными выводами. — Что же до Алхимии Психологии, а точнее, тех самых «Сумеречных Отшельников», что дергают их за ниточки — эти психи спят и видят, как бы швырнуть весь мир в топку глобальной, истребительной войны. Именно этот кровавый хаос они и величают своим вожделенным «духом времени».

— Глобальная, истребительная война… — беззвучно, эхом повторила Одри. Её изящные брови сурово сошлись на переносице, а от недавнего пьянящего восторга не осталось и следа.

И пускай, будучи укрытой за надежным щитом своего заоблачного статуса, она еще ни разу не хлебнула подлинной, окопной мясорубки, девушка уже давно переросла ту наивную тепличную фиалку. Ей с лихвой хватало багажа знаний, чтобы воочию вообразить весь тот леденящий душу ужас.

Выдержав короткую, звенящую паузу, Одри сделала едва уловимый, глубокий вдох. Титаническим усилием воли натянув на лицо светлую улыбку, она проронила:

— Искренне уповаю, что нам по зубам разрубить этот гордиев узел и сорвать их замыслы.

Перекинувшись еще парочкой дежурных фраз, девушка покинула чертоги над серой мглой, благополучно низвергнувшись обратно в материальную реальность. Клейн же не терял ни секунды, с головой уйдя в кипучую работу. Виртуозно жонглируя родниковой водой, древесным соком, россыпью растертых в пыль трав, кровью тысячелицего охотника и прахом Хищника из мира духов, он мастерски «растворил» Потустороннюю характеристику Хевена Рамбиса, сварив донельзя сомнительное, перенасыщенное ментальной скверной пойло, которому и названия-то подобрать не мог.

Сноровисто перелив эту бурлящую дрянь в самый заурядный стеклянный бутылек, юноша решил банально выждать и посмотреть, какая именно диковинная реликвия вылупится из этого компота.

Процесс обещал затянуться, так что сыщик благоразумно подстелил соломку. Зачерпнув толику абсолютной мощи таинственного измерения, он возвел вокруг флакона непроницаемый, сферический купол, наглухо отсекая любые шансы на то, что грядущие мутации артефакта отравят саму серую мглу.

Лишь покончив с этими хлопотами, Клейн катапультировался обратно в реальный мир, в свои покои на улице Бёклунд, 160. Теперь ему предстояло развернуть алтарь и выпытать у «волшебного зеркала» Арродеса исчерпывающие досье на двух монстров — гончую Фургена и Демонического волка тумана.

Время неумолимо текло. Свинцовые тучи в небесах смыкались всё плотнее, наглухо сожрав жалкие лучи солнца. Баклунд вновь погрузился в ту самую беспросветную, пронизывающую до костей ледяную серость, что царила с самого утра.

Клейн застыл у окна. Сверля тяжелым взглядом эту хмурую морось, он внезапно ощутил, как по спине пробежал неприятный, липкий холодок: интуиция истошно вопила, что и он сам, и аналитики Церкви Ночи умудрились упустить из виду какую-то чудовищно важную, критическую деталь.

И пускай за минувшие недели их охота продвигалась на удивление гладко, а разведданные становились всё более глубокими и исчерпывающими, эта иллюзорная безупречность почему-то рождала в душе лишь глухую, нарастающую тревогу.

И дело тут было вовсе не в чужом ментальном вмешательстве или виртуозно сплетенных иллюзиях. Это была та самая слепая зона, куда не добивал даже взор таинственных чертогов над серой мглой. Раскинь он сейчас карты, и стрелка гадания почти стопроцентно уткнулась бы в… Титаническим усилием воли оборвав этот гибельный вихрь мыслей, Клейн шагнул к письменному столу. Развернув чистый лист и подхватив ручку, он молниеносно, одним слитным движением вывел сложнейший сакральный символ, намертво сплетающий в себе элементы «Сокрытия» и «Проницания».

Секунда, вторая… Лишь спустя добрый десяток томительных мгновений гладь ростового зеркала в спальне наконец-то налилась бездонным мраком. По стеклу пробежала водянистая рябь, вылепливая ослепительно сияющие серебристые слова:

— О величайший, высочайший и милосердный владыка, ваш бесконечно преданный, ничтожный и кроткий слуга Арродес явился на ваш зов!

— Я… я, кажется, припозднился. Отныне мне присвоен статус запечатанного артефакта «первого» класса, а потому, чтобы виртуозно обойти воздвигнутые церковью барьеры, потребовалась толика времени. Нижайше молю о снисхождении, о великий господин.

— Тебе присвоили первый класс? — с неподдельным изумлением переспросил Клейн.

В голове юноши тут же живо вырисовалась картина того, какие именно сплетни нынче будоражат кулуары Церкви Бога Пара:

Та самая проклятая стекляшка, что обожает играть в вопросы и ответы, внезапно окончательно слетела с катушек!

Тем временем серебристые буквы на глади ростового зеркала суетливо зазмеились, перестраиваясь в новую фразу:

«О великий владыка, дозволено ли мне считать это за вопрос?»

Клейна так и подмывало отрезать «нет», однако, дабы не ронять свой заоблачный, непогрешимый авторитет, он всё же снисходительно кивнул:

— Дозволено.

В ответ «волшебное зеркало» Арродес послушно выплело на стекле целую вереницу мерцающих строк:

«Де-юре я еще не числюсь истинным артефактом „первого“ класса, лишь досрочно вкушаю все прелести соответствующего режима содержания. Вся загвоздка кроется в том, что официальное повышение ранга требует железобетонного уведомления остальных ортодоксальных Церквей вкупе с муторной перерегистрацией индексов, а иерархам Церкви Бога Пара банально лень разводить эту бумажную волокиту».

«Вон оно как… Что ж, вполне в их духе…» — Клейн понимающе, едва заметно кивнул и произнес:

— Я услышал тебя.

По амальгаме ростового зеркала вновь пробежала зыбкая водянистая рябь, рождая свежую порцию серебристых слов:

«О высочайший владыка, каким именно вопросом вы изволите испытать своего бесконечно преданного слугу Арродеса на сей раз?»

— Что тебе ведомо о гончих Фургена и Демонических волках тумана? — Клейн с абсолютной, холодной невозмутимостью взял быка за рога, напрочь проигнорировав тот факт, что в эту фразу ювелирно затесалось сразу два независимых вопроса.

Серебристые искры на глади стекла, словно наделенные собственной волей к жизни, суетливо заплясали, перестраивая свои очертания:

'Гончие Фургена — создания поистине уникальные, даже по меркам духовного мира. Их вотчина — сокрытые поры истории. Даже Семь Светов лишь осведомлены об их существовании, но наладить с ними прямой контакт не в силах. Разве что эти твари сами соизволят покинуть свои исторические лазейки ради охоты. Впрочем, даже при таком раскладе то, что предстает чужому взору, с высочайшей долей вероятности является лишь их фантомной проекцией из минувших эпох…

Демонические волки тумана — хищники из высших эшелонов. Пережив крушение древних божеств, Великий Катаклизм и прочие эпохальные катастрофы, а также вековую, кровавую травлю со стороны династий Заратул и Антигон вкупе с Церковью Ночи, они оказались практически стерты с лица земли. Уцелевшие единицы нынче редки как падающие звезды, к тому же каждая такая бестия виртуозно владеет искусством антипрорицания и морока. Взять их след — задачка практически невыполнимая…'

«Иными словами, в закромах Церкви Ночи почти стопроцентно пылятся материалы или реликвии, намертво связанные с Демоническими волками тумана! А разжившись такой диковинкой, можно смело соваться в духовный мир. Если сыграть на непреложном Законе притяжения Потусторонних характеристик и первобытном инстинкте паранормальной фауны к поглощению родственной плоти — выйдет безупречная наживка, чтобы „выудить“ гончую Фургена!» — Клейн, неотрывно вчитываясь в эти строки, молниеносно выстроил в голове кристально ясный, железобетонный план действий.

Глава 1056

Настоящий «дьявол»

Уяснив суть происходящего, Клейн перевел взгляд на ростовое зеркало в комнате и задал следующий вопрос:

— В чем кроется секрет короля?

По глади стекла, словно распахнувшего врата в совершенно иной мир, пробежала легкая водянистая рябь, мало-помалу вылепливая новую картину:

Взору предстали сокрытые в недрах непроглядного мрака руины. И пускай они были густо припорошены вековой пылью, их монументальный облик оставался практически нетронутым временем.

«Выходит, тайна монарха зарыта прямиком в катакомбах „Кровавого Императора“… Арродес благоразумно не отваживается рубить сплеча, или же его всевидящее око банально не способно пробиться глубже?» — Клейн, выдержав короткую паузу на раздумья, обратился к «волшебному зеркалу»:

— Твой черед задавать вопросы.

Декорации в отражении даже не дрогнули. Поверх них лишь начали один за другим проступать мерцающие серебристые слова:

«О великий владыка, терзают ли ваш ум еще какие-либо загадки?»

— Истинно так, — без малейших церемоний кивнул юноша. — Где нынче скрывается «Белая Святая» Катарина?

Серебристая вязь на стекле стремительно поблекла и растаяла без следа, однако сам пейзаж на фоне не претерпел ни малейших метаморфоз — всё те же мрачные руины «Кровавого Императора».