Что же до ментальной скверны, неминуемо всплывающей в процессе — о ней и вовсе не стоило тревожиться: «Неомраченный крест» играючи выжег бы и эту дрянь!

Безмолвно созерцая, как Клейн подхватил характеристику Рамбиса, повертел ее в руках, так и не смог втиснуть в железный портсигар и в итоге попросту запихнул в карман, Арианна перевела тяжелый взор на тот самый леденяще-синий металлический цилиндр. Ее голос зазвучал размеренно, не ускоряя и не замедляя темпа:

— Эта вещь родом из космоса. Тебе лучше не пускать её в ход, да и просто таскать при себе не стоит. В противном случае на тебя неминуемо устремятся незримые взгляды, и ты, сам того не ведая, подхватишь заразу, что приведет к гротескным мутациям.

— Из космоса? — Клейн слегка опешил, почувствовав, что эта формулировка кажется ему до боли знакомой.

В следующее мгновение память услужливо подкинула первоисточник:

Корни уходили в тот самый манускрипт «Сведения о духовном мире», доставшийся от семьи Авраам. Именно там было запечатлено пророчество об Апокалипсисе, сорвавшееся с губ «Желтого Света» Венитана:

«Взоры устремятся из космоса, земная твердь расколется вдребезги, и всё сущее канет в небытие».

«Апокалипсис… Выходит, родословная этого Запечатанного артефакта намертво переплетена с самим истоком грядущего Конца света? Что вообще в этой картине мира символизирует „космос“? И как он соотносится с астральным миром?» — целый вихрь лихорадочных вопросов пронесся в сознании Клейна, заставив его лицо налиться свинцовой суровостью.

Встретив его немой вопрос, Арианна едва заметно кивнула:

— Истинно так. Из космоса.

— Вы имеете в виду то самое звездное небо, что раскинулось прямо у нас над головами? — Клейн вскинул руку, указав на непроницаемо-черную небесную высь, увенчанную исполинским багровым диском луны.

— Да, — последовал лаконичный, утвердительный ответ Арианны, за которым, впрочем, не последовало ни малейших дополнительных разъяснений.

Клейн погрузился в секундные раздумья, после чего задал следующий вопрос:

— Стало быть, там таятся полчища исполненных чистой злобы сущностей? Тварей, спящих и видящих, как бы стереть наш мир в порошок?

Взгляд Арианны скользнул по его лицу, в конечном итоге намертво прикипев к глазам юноши:

— Я не в силах даровать тебе этот ответ.

— В этом мироздании кроются тайны, где излишнее знание лишь ускоряет фатальную порчу. Эта скверна прожжет тебя насквозь, от жалкой плоти до самой души. Дождись момента, когда твои плечи увенчают ангельские крылья, и лишь тогда дерзай докапываться до истины.

«Излишнее знание лишь ускоряет порчу…» — Клейн давно не испытывал подобного: по его спине предательски пробежал леденящий, пронизывающий холодок.

— Что же до того, какой именно арсенал Запечатанных артефактов таился в рукавах Хевена Рамбиса — сыщик благоразумно не стал загодя выпытывать эту информацию у «волшебного зеркала» Арродеса. Юноша до смерти боялся наследить в нитях судьбы и привлечь всевидящее око самого Адама.

В конце концов, когда по ту сторону баррикад высится фигура Короля Ангелов, параноидальной осторожности много не бывает!

Смекнув, что Арианна больше не обронит ни слова на эту скользкую тему, Клейн сменил пластинку и указал на леденяще-синий металлический цилиндр:

— И как же мне прикажете поступить с этой диковиной?

Те леденящие душу описания, что только что выдала предводительница аскетов, напрочь отбили у него охоту тащить эту скверну в таинственные чертоги над серой мглой ради банальной «дезинфекции».

Арианна с прежним ледяным спокойствием изрекла:

— Мой тебе совет: принеси этот артефакт в жертву самой Богине. Приплюсуй этот дар к своему былому багажу заслуг и выторгуй то, чего так отчаянно жаждешь.

Клейн ответил едва заметным, скупым кивком:

— Я кристально ясно вас понял.

Вновь отвесив учтивый поклон в знак признательности, он воочию узрел, как фигура Арианны стремительно бледнеет, словно стираемая невидимым ластиком. В мгновение ока ангел бесследно растворилась в недрах темного сада, купающегося в аномально исполинском багровом свете луны.

При этом само сокрытое измерение и не думало схлопываться.

Клейн, в абсолютном безмолвии провожая Её взглядом пару секунд, глубокомысленно выудил из карманов припасенные свечи вкупе с прочим оккультным скарбом. Сноровисто обустроив алтарь, юноша без промедлений пожертвовал тот самый леденяще-синий металлический цилиндр прямиком «Богине Вечной Ночи».

Под самый занавес таинства, под аккомпанемент завывающего шквального ветра, пепел от истлевших трав вкупе с обыкновенной земляной пылью внезапно взметнулись ввысь, плавно оседая на пустующем пятачке жертвенника.

Эта смесь из праха и грязи послушно сплеталась воедино, буква за буквой выковывая кристально четкие строчки:

'Третья Последовательность, Ученый древности;

Стержневые ингредиенты: пара глаз гончей Фургена (также известной как Страж Замка Истока), одно ватное сердце Демонического волка тумана;

Вспомогательные материалы: 100 миллилитров крови гончей Фургена, 30 граммов кристаллизованного белого инея Демонического волка тумана, колоссальный объем подлинных древних исторических хроник…

Ритуал возвышения: наглухо оторвать себя от реальности как минимум на три сотни лет. И лишь тогда, когда ты сам превратишься в миф, став историей, не принадлежащей нынешней эпохе, опрокинуть в себя эликсир'.

«Это еще что за…» — Клейн инстинктивно, судорожно моргнул, всерьез заподозрив, что у него начались галлюцинации.

Формулировка «не принадлежащий нынешней эпохе» в мгновение ока, словно ослепительной вспышкой, воскресила в его памяти одну из строк собственного сакрального титула:

«Шут, что не принадлежит этой эпохе!»

«Да я провисел в тех гротескных коконах под световыми вратами куда больше трех веков… Если вдуматься, не означает ли это, что я де-факто уже благополучно завершил весь этот немыслимый ритуал, и теперь мне остается лишь тупо сожрать зелье? А ведь то самое таинственное измерение над серой мглой и впрямь намертво, неразрывными узами повязано с Путем „Провидца“… Неужто эти чертоги — не что иное, как физическое воплощение самой „Уникальности“ стези?» — Клейн разрывался между бьющим через край восторгом и свинцовой суровостью. Юноша до смерти боялся даже гадать, какой именно неподъемный ценник выставлен за эту воистину щедрую «благодать».

«Хух… Как только доберусь до ангельского рубежа, клянусь, перепрыгну на смежную стезю, в гробу я видал этот проложенный кем-то маршрут… Для любого заурядного „Мага причуд“ самой зубодробительной занозой этого таинства станет банальное выживание: прокоптить небо целых три сотни лет — задачка не из легких, ведь наш Путь отродясь не славился даром баснословного долголетия… А если приплюсовать сюда еще и тотальный, вековой отрыв от реальности — тут и до клиники недалеко. Учитывая, что „Маг причуд“ и без того вечно балансирует на грани жесткой шизофрении, шансы сорваться в бездну окончательного, фатального безумия просто колоссальны…» — неотрывно сверля взглядом рецепт эликсира «Ученого древности», Клейн позволил вихрю этих мыслей пуститься вскачь, совершенно не в силах их обуздать.

Одному богу известно, сколько минуло времени, прежде чем он наконец-то свернул таинство, сноровисто прибрав весь ритуальный скарб.

И стоило юноше лишь направить свои стопы к выходу из сада, как исполинский багровый диск луны вкупе с непроницаемой ночной мглой начали стремительно, дюйм за дюймом, бледнеть и таять в небытии.

Вслед за этим его взору предстали распустившиеся осенние бутоны, купающиеся в ласковых, живительных лучах солнца. А чуть поодаль, на границе между особняком и садом, безмятежно застыла фигура дожидающейся его златовласой леди.

В изумрудных глазах Одри плескалась искренняя, бьющая через край радость, а уголки ее губ помимо воли растянулись в лучезарной улыбке.

Клейн ответил ей коротким, сдержанным кивком. В ту же долю секунды его силуэт с ревом поглотило багровое пламя.

В других, более глухих уголках сада тоже вспыхнули едва заметные огненные языки, впрочем, не привлекая к себе лишнего внимания.

Едва огненное зарево угасло, силуэт Германа Воробья бесследно растворился. Вместе с ним окончательно растаяли и остатки багровой луны вкупе с ночной мглой.

Одри застыла в задумчивости на несколько секунд. Глубокомысленно отведя взор, юная аристократка направилась обратно под своды резиденции виконта Глейнта.

Лишь когда она, прихватив Сьюзи и горничных, благополучно покинула поместье в экипаже и вернулась в родные пенаты, уединившись в своих покоях, ожидаемо прилетело приглашение на рандеву от «Мира».

…………

В таинственных чертогах над серой мглой, под сводами монументального дворца.

«Справедливость» Одри устремила взгляд на «Мира» Германа Воробья и, без малейшей тени суетливой спешки, поинтересовалась:

— В чем крылись подлинные мотивы Хевена Рамбиса?

Девушка еще по ледяному, непоколебимому спокойствию авантюриста успела безошибочно считать: с Хевеном Рамбисом покончено раз и навсегда.

Клейн ответил с обезоруживающей прямотой:

— Во-первых, выпотрошить правду: дергает ли кто-то за ниточки в расследовании Сио и Форс. Во-вторых, исподволь, через гипнотические закладки заставить вас покорно принять те заигрывания, что принцы нынче обрушивают на семью графа Холла, дабы вы не стали у них костью в горле. В своей первобытной сути это не что иное, как виртуозная попытка вбить клин в ряды трех великих Церквей.

Эту политическую подоплеку Одри и сидящий напротив господин «Мир» уже успели досконально препарировать ранее, так что в лишних разжевываниях нужды не было. Изящно сменив русло беседы, она спросила:

— Но с какой стати по мою душу явился самолично полубог Хевен Рамбис?

Клейн издал тихий смешок:

— Обвести вокруг пальца всю ту параноидальную охрану, что выстроил граф Холл, не подняв ни малейшего шума, да еще и железобетонно загипнотизировать прожженного «Гипнотизера» — задачка, которая мастеру пятой Последовательности вряд ли по зубам. А значит, спустить с цепи полубога было самым благоразумным, беспроигрышным вариантом. Ко всему прочему, вы лично водили знакомство с Хевеном Рамбисом, ваши пути пересекались, и барьер недоверия к нему был минимальным.

— Буду откровенен: не прояви вы столь въедливую, параноидальную осмотрительность, да не окажись у вас в рукаве козыря в виде незримо несущей вахту Сьюзи — весь этот спектакль разыгрался бы как по нотам. Ни вы, ни я бы ни сном ни духом не почуяли подвоха вплоть до самого понедельника.

«Справедливость» Одри, не став напяливать на себя привычную, непроницаемую светскую маску, с легким, пропитанным сложными чувствами смешком-вздохом проронила:

— Оказывается, я уже стала такой грозной силой…

Фигурой, для безупречного устранения которой врагам пришлось выводить на арену самого настоящего полубога.

— Куда более грозной, чем даже я смел вообразить. Подумать только: вы виртуозно погрузили в морок полубога, да еще и полубога, чьей родной стихией как раз и является гипноз, — с искренней, теплой улыбкой отвесил комплимент Клейн.

Одри бессознательно, слегка прикусила губу, а её лицо озарила лучезарная, светлая радость:

— Львиная доля этого триумфа зиждется на дарованном вами амулете «Похитителя судеб». Ох, сдается мне, благодаря всей этой сумасшедшей авантюре мой эликсир «Гипнотизера» усвоился без остатка…

Глава 1055

Размышления

«Уже полностью переварила зелье? Что ж, вполне закономерно. Как-никак, она залезла в голову целому полубогу! И пускай львиную долю преград снес амулет „Похититель судеб“, он лишь распахнул врата ментального тела. Всю ювелирную работу по перекраиванию сознания и внедрению мыслей ей пришлось тянуть на собственных плечах. Малейшая оплошность — и чужой разум взбунтовался бы, обрушив весь план в тартарары… Столь филигранный отыгрыш просто не мог не подстегнуть усвоение эликсира…» — Клейн слегка кивнул и с явным, неподдельным одобрением в голосе произнес:

— Это превосходная новость. Особенно в свете нынешних событий.

Одри кристально ясно поняла скрытый подтекст в словах господина «Мира». Оказавшись на периферии той грандиозной, надвигающейся бури, что заварили «Ангел Фантазий» Адам вкупе с монархом Георгом III, девушка всё равно физически ощутила собственную хрупкость и тотальное бессилие. Жажда стать сильнее теперь жгла ее изнутри.

Одри утвердительно угукнула и добавила:

— Я потороплю «Солнце» с оглашением его условий, чтобы поскорее закрыть сделку и вознестись на пятую Последовательность. Искренне уповаю, что в критический час господин «Шут» дарует мне Свое покровительство, дабы я смогла сохранить ледяную ясность рассудка в мире грез.

Клейн, загодя предвидевший подобный исход, лишь мягко улыбнулся:

— По правде говоря, вам совершенно ни к чему так долго ждать. Самое раннее — завтра, а на худой конец к пятнице, я смогу уступить вам Потустороннюю характеристику «Странствующего в сновидениях».

Поскольку беседа протекала в сугубо приватной обстановке, юноша не стал натужно отыгрывать сурового «Мира» и хрипеть. Его голос звучал ровно, с легким оттенком сдержанности.

— Правда⁈ — изумрудные глаза Одри радостно расширились, и девушка даже не попыталась скрыть бьющий через край восторг.

Клейн ответил скупым кивком:

— Эта вещица досталась мне прямиком от Хевена Рамбиса.

— Тот самый крест, которым недавно разжился господин «Шут», наделен уникальной властью вытягивать Потусторонние характеристики слой за слоем, ступень за ступенью.

Сыщик обрисовал картину предельно лаконично, благоразумно утаив конкретные детали и воздержавшись от лишних разъяснений, тем самым выдерживая фирменную, ледяную ауру Германа Воробья.

— Вот оно как… — уголки губ Одри дрогнули, расплываясь в лучезарной улыбке. Изящно прижав руку к груди, она воскликнула: — Хвала господину «Шуту»! И, разумеется, примите мою безмерную благодарность, господин «Мир».