Нет, он уже вырвался!

И именно в это мгновение грянул хлесткий выстрел. Лишенная кричащего блеска, глубокая, но отнюдь не тусклая пуля, густо усеянная витиеватой вязью диковинных узоров, со свистом разрезала воздух. Снаряд безупречно точно впечатался в Хевена Рамбиса, только-только сбросившего с себя оковы паралича.

На другом конце сада, словно из ниоткуда, вырос еще один Герман Воробей, щеголяющий всё тем же черным плащом и шелковым цилиндром.

Гротескное драконье туловище Хевена Рамбиса вновь свело судорогой. Его мысли словно вязли в мертвенной тишине, а крылья за спиной безнадежно окоченели, напрочь утратив силу. Лишенная опоры, исполинская туша камнем рухнула на землю.

«Пуля Укрощения духов»!

Выкованная Клейном из собственных «Червей Духа» и до краев накачанная мощью таинственного измерения над серой мглой, эта пуля могла играючи парализовать даже святого третьей Последовательности на добрую секунду-другую!

А уж Хевен Рамбис, пусть и облачившийся в неполную мифическую форму, по убойной силе вряд ли превосходил мастеров третьей ступени. Как-никак, даже клон Амона, словив такой снаряд, застывал в глухом оцепенении дольше чем на секунду.

Ко всему прочему, Клейн вполне мог бы заставить Кьюнаса Кольга «раздуть» убойный потенциал самой пули. Вот только на сей раз, отчаянно стремясь поймать идеальное окно для атаки, он банально не успел провернуть этот финт.

Виртуозность этой многоходовочки лишний раз заставила Клейна искренне восхититься: полубог стези «Адвоката» в роли поддержки — это просто хтоническая, невыразимо полезная мощь. При нормальных раскладах «Раздувание» «Графа Грехопадения» годилось лишь для усиления собственных действий и никак не могло подсобить союзникам. Загвоздка крылась в ином: будучи марионеткой, чье нутро прошито «Червями Духа», Кьюнас Кольг безоговорочно являлся единым целым с самим кукловодом и прочими болванчиками. А значит, усиливая их, он де-факто накачивал силой самого себя!

Вцепившись мертвой хваткой в этот паралич старца, «Победитель» Энъюни благополучно захлопнул капкан первичного контроля над «нитями духовного тела».

Не успела неполная форма дракона стряхнуть с себя оковы ступора, как ее мысли вновь завязли в густой смоле, а движения налились пугающей, деревянной заторможенностью.

Стоит признать: разжившись свирепой свитой кукол, «Маг причуд» через их безупречную слаженность мог выдать поистине чудовищную боевую мощь. Вдобавок в рукавах у Клейна прятались такие откровенно читерские козыри, как «Пули Укрощения духов». Этот арсенал был эксклюзивом сыщика, ведь лишь он один владел ключами от таинственных чертогов серой мглы. Спору нет, мастодонты калибра Амона тоже могли клепать схожие амулеты и пули, вот только их эффект неизбежно имел бы свою, совершенно иную специфику.

Удостоверившись, что Рамбис надежно заперт в первичной удавке, Клейн изготовился глушить любые потуги врага к сопротивлению. Юноша намеревался держать его в этом оцепенении вплоть до полного превращения в марионетку. Но в это самое мгновение его череп пронзила острая, пульсирующая боль, а в груди ледяным пожаром вспыхнула неконтролируемая, первобытная ярость.

Вслед за этим эмоции рухнули в беспросветную, свинцовую пропасть. Казалось, сама способность испытывать радость атрофировалась на корню. Душу затопило тошнотворное отвращение к самому себе, и ему до смерти захотелось прямо сейчас оборвать эту жалкую жизнь, лишь бы больше никому не доставлять хлопот.

А уже в следующий миг его швырнуло в дикую, маниакальную эйфорию. Взор застлала кроваво-красная пелена, а сердце наполнилось жгучей, слепой ненавистью ко всему сущему, требующей разорвать в клочья любую вещь, что попадется на глаза.

«Дело дрянь…» — за секунду до того, как рассудок окончательно слетел с катушек, Клейн кристально ясно осознал: Хевен Рамбис невесть когда успел пустить в него свои ядовитые корни, наглухо осквернив тело разума.

Юноша лихорадочно попытался провалиться в медитацию, отчаянно силясь возвести щит против этой ментальной аномалии. Вот только в его сознании калейдоскопом замелькали мысли, словно принадлежащие совершенно чужим, разным людям:

«Пусть всё это просто закончится…»

«Твою мать, живо думай, как спасать шкуру!»

«Да что за чертовщина творится, похоже, у меня поехала крыша…»

«Ментальная зараза, передающаяся как чума? Та самая диковинная шизофрения, о которой упоминала мисс „Справедливость“? А ведь это стопроцентно арсенал высших эшелонов Пути „Зрителя“!»

«К чему всё это пустое сотрясание воздуха? Прямо по курсу маячит „Психиатр“ полубожественного калибра. Обрати ублюдка в марионетку — и проблема решится по щелчку пальцев».

Узрев, что Герман Воробей так и не разродился вторым выстрелом, Хевен Рамбис позволил легкой, едва уловимой усмешке проступить на своем усеянном пепельно-серой чешуей лице.

И пусть старец изрядно недооценил ту чудовищную, ювелирную слаженность, с которой авантюрист жонглировал своими куклами, вмиг оказавшись припертым к стенке, он отнюдь не сидел всё это время сложа руки.

За миг до того, как ретироваться из Океана коллективного бессознательного, он виртуозно, исподтишка внедрил в марионеток врага «Заразное безумие»!

Спору нет, по своей сути болванчики были лишь хладными трупами. Их разум не поддавался контролю ничем, кроме «нитей духовного тела». Но это совершенно не означало, что они лишены ментального острова — просто там царил глухой, мертвенный покой. А Хевен Рамбис лишь ювелирно заложил в эту безжизненную почву семя, носящее имя первобытного безумия.

Это семя не могло ни на йоту навредить самой кукле, зато оно исподволь, словно чума, отравляло омывающие её пучины коллективного бессознательного. Стоило истинному кукловоду совершить рокировку с марионеткой, как он тут же, сам того не ведая, оказывался по уши в густом болоте «заразного ментального недуга». Вдобавок эта шизофрения могла беспрепятственно передаваться и по самим «нитям духовного тела», ядовитым реверсом ударяя по хозяину.

Ко всему прочему, раз уж эта порча произрастала из «самого себя», даже божественная эгида ангела была бессильна наглухо отсечь её. В лучшем случае щит мог лишь слегка приглушить симптомы да подарить жалкую отсрочку.

Такова была сокрушительная мощь высших эшелонов Пути «Зрителя» — «Ментальная чума» «Манипулятора»!

В седую древность то и дело случалось так, что люди, долгое время томящиеся под гнетом тяжелого прессинга, разом, словно по команде, слетали с катушек. И их умопомешательство ядовитой цепной реакцией било по окружающим, порождая ту самую «массовую истерию». Помнится, в одной архаичной песне пелось:

'Семь юных дев на мостовой в дикий пляс пустились;

Девять мужей рядом с ними со смеху покатились;

Вельможа в карете проезжей бил себя по щекам;

А дети у стен деревянных слезы лили по углам;

Рвут люди друг друга на части, и весь город спятил.'

Если вдуматься в эти строки, душу невольно сковывал первобытный ужас. Вот только Хевену Рамбису было кристально ясно: описанный в песне леденящий кошмар — отнюдь не выдумка. Это были реальные последствия чудовищного эксперимента, поставленного одним из полубогов стези «Зрителя».

Сверхинфекционная «Ментальная чума»!

Стоит лишь истинному телу Германа Воробья окончательно сорваться в безумие, как его контроль над марионетками неминуемо оборвется. И тогда Хевен Рамбис сможет играючи выскользнуть из этого гибельного капкана.

На это уйдет совсем немного времени — какие-то жалкие секунды!

В этот миг «Манипулятор» Хевен Рамбис совершенно не страшился, что в рукаве авантюриста мог припрятаться тот самый амулет, который недавно пустила в ход Одри — талисман, способный на краткий миг поменять судьбы двух людей местами. Ведь случись подобная рокировка, Герман Воробей сам угодил бы в петлю, балансируя на грани превращения в безвольную куклу с деревянным телом и вязкими, парализованными мыслями. А вот для самого старца справиться со своей же «Ментальной чумой» не составило бы рассчитать особого труда.

Но именно в эту секунду Хевен Рамбис воочию узрел, как застывший на крыше Герман Воробей навел левую ладонь прямо на своего двойника, сжимающего длинноствольный револьвер цвета вороненой стали. Слегка согнув пальцы в подобие хвата, он изящно провернул запястье.

— Искажение!

Клейн виртуозно пустил в ход паранормальный талант Кьюнаса Кольга, дабы «исказить» саму тяжесть обрушившегося на него ментального недуга! Хватка безумия мгновенно ослабла, а стремительное ухудшение рассудка резко сбавило обороты.

Улучив эти драгоценные мгновения спасительной ясности, он вновь вскинул револьвер «Похоронный звон» и с ледяным хладнокровием нажал на спуск.

Бах!

Очередная «Пуля Укрощения духов» со свистом вырвалась из дула, безупречно впечатавшись в исполинскую, скованную заторможенностью тушу неполного дракона.

Синхронно с этим выстрелом Кьюнас Кольг пустил в ход «Раздувание»!

Схлопотав этот сокрушительный удар, Хевен Рамбис так и не смог вырваться из-под контроля «Победителя» Энъюни. Мощный снаряд вверг старца в жесточайший, мучительно «долгий» паралич, наглухо оковавший его движения.

Клейн, скрупулезно отсчитывая про себя драгоценные секунды, за мгновение до того, как полубог должен был стряхнуть с себя ступор, всадил в него третью «Пулю Укрощения духов».

И хотя парализующий эффект от третьего, щедро накачанного «Раздуванием» снаряда еще даже не думал иссякать, исполинская туша пепельно-серого дракона внезапно содрогнулась. Бестия непостижимым образом вернулась в «норму», напрочь сбросив с себя леденящие оковы оцепенения.

Глава 1053

Председатель

В этом тусклом, погруженном в полумрак мире исполинская багровая луна безмолвно висела над крышами домов. Казалось, всё живое в саду провалилось в глубокий, беспробудный сон.

В глазах того самого, лишенного целостности серо-белого дракона окончательно угасла безысходность. Огромная рептилия покорно сложила кожистые крылья, уподобившись смирной, выдрессированной домашней гончей.

Хевен Рамбис, член попечительского совета Алхимии Психологии и полубог Пути «Зрителя», расстался с жизнью, пополнив жуткую коллекцию марионеток Клейна!

Сыщику было совершенно не до праздного любования трофеем. Юноша молниеносно поменялся местами с «Победителем» Энъюни, застывшим подле серо-белого дракона. На его месте теперь возвышалась фигура в черном плаще и шелковом цилиндре — суровый Герман Воробей.

Затем он дернул за незримые ниточки новоиспеченной куклы, заставив ту исцелять подхваченную им «Ментальную чуму».

Ласковый, прохладный бриз пронесся над Морем коллективного бессознательного и просочился прямиком на остров разума Клейна. Он физически ощутил, как нечто зловонное, гниющее, раздробленное и бесконечно противоречивое внутри его ментального тела собирается в единый, пульсирующий ком, чтобы затем быть безжалостно, с ювелирной хирургической точностью вырезанным прочь.

Лицо сыщика вмиг исказилось в жуткой гримасе, он рефлекторно оскалился, в очередной раз испытав эту невыносимую, разрывающую саму душу агонию.

Хвала небесам, за время ковки пуль «Укрощения духов» и амулетов «Вчерашнее эхо» он успел изрядно притерпеться к подобной пытке. А потому не стал судорожно хвататься за голову и кататься по земле, сумев удержать себя в руках.

Стоило лишь этому сверхзаразному психическому «вирусу» вкупе с оскверненными обрывками сознания отделиться от разума, как прохладный ветер внезапно налился уютным, убаюкивающим теплом. Растерзанное духовное тело Клейна наконец-то расслабилось, словно после погружения в горячую ванну. Душа и плоть жадно впитывали эту благодать, стремительно регенерируя и залечивая раны.

Едва он выкарабкался из пучины ментального недуга, как мягкий бриз в одночасье обернулся ревущим шквалом. Свирепый вихрь пронесся по округе, выжигая и выметая из воздуха все до единой жалкие крохи остаточной заразы.

Покончив с лечением, Клейн мысленным приказом заставил серо-белого дракона стремительно сжаться, наглухо упрятать божественную ауру и вернуть себе человеческий облик.

Правда, поскольку одежда Хевена Рамбиса в процессе мутации разлетелась в клочья, серо-белая чешуя на его коже так и осталась неприкрытой, покрывая тело зловещим панцирем.

Спустя пару секунд из недр исполинской багровой луны вышагнула глава аскетов Церкви Богини Вечной Ночи — Арианна. Облаченная в грубую рясу, подпоясанная древесной корой, с распущенными по плечам черными волосами, она ступила прямо в пустоту, застыв в небесах чуть поодаль над поверженным старцем.

Ангел плавно вытянула правую руку. Одним легким, неуловимым пассом Она вырвала слегка размытую душу Хевена Рамбиса прямо из телесной оболочки, заставив призрачный силуэт выплыть из макушки и воспарить в воздухе.

«Ради чего вы подставили плечо Георгу III?» — с бритвенной прямотой осведомилась Арианна.

Затуманенное лицо Хевена Рамбиса в мгновение ока налилось свинцовой суровостью:

«Таков выбор эпохи, такова неумолимая поступь рока. Мы лишь покорно следуем за течением времени, слегка направляя его русло, дабы мир развивался в истинно верном направлении».

«До боли знакомая, заезженная пластинка Ордена Сумеречных Отшельников… Выходит, даже полубогам Алхимии Психологии подлинные мотивы Адама неведомы? Впрочем, держу пари, львиная доля официальных резидентов Ордена тоже барахтается в неведении…» — находясь под надежным куполом сокрытого измерения, Клейн позволил себе эту дерзкую мысль без малейшего страха быть услышанным.

Арианна не выказала ни капли удивления, задав следующий вопрос:

«И что же готовит нам это течение эпохи?»

Взгляд Хевена Рамбиса оставался стеклянным и расфокусированным, однако ответил он с пугающей торжественностью:

«Войну. Кровопролитную бойню, что захлестнет весь мир».

«Это еще что за… Неужто худой мир вам чем-то не угодил?» — Клейн сурово сдвинул брови, не удержавшись от беззвучного, досадливого ворчания.