В новой режиссуре её сна они с Форс действительно наткнулись на вопиющую чертовщину в недрах того склада. Вот только это был отнюдь не тот самый мифический ураган, сорвавший крышу, о котором они плели байки ищейкам МИ-9. Да и дать деру при первых же признаках опасности они тогда не поспешили.
Сио ни на йоту не сомневалась: эта топорная фальшь мигом бросится в глаза тому самому вторженцу. Вот только докопаться до подлинной истины ему будет не по зубам. В итоге эти инквизиторы железобетонно уверуют, что за спинами девчонок маячит какой-то полубог или тайная ложа. И, что самое главное, они клюнут на наживку, решив, что покровитель этот — отнюдь не всемогущий мастодонт, раз уж маскировка тайн вышла такой топорной и дырявой.
Оседлав эту мысль, они почти стопроцентно отрядят кого-нибудь из своих святых, дабы тот лично разрубил этот гордиев узел. А именно такого расклада Сио и жаждала всем сердцем! Как-никак, любой полубог — это птица высочайшего полета, вхожая в самые элитные круги, и шансы на то, что он посвящен в сокровенные интриги монарха, поистине колоссальны.
Внезапно ткань её сновидения пошла зыбкой рябью, рассыпаясь на бессвязные ошметки. Казалось, незримая рука кукловода, всё это время направлявшая видения, брезгливо отпустила нити.
Девушка кристально ясно поняла: лазутчик благополучно умыл руки и покинул её разум.
До самого рассвета ни она, ни Форс больше не столкнулись ни с малейшими аномалиями.
…………
Небосвод на востоке подернулся первыми красками рассвета, и утренняя заря лениво просачивалась сквозь клубящуюся над городом туманную дымку.
Одри, покончив с изысканным завтраком, в сопровождении золотистой ретриверши Сьюзи, верной горничной Энни и телохранителей привычно упорхнула в семейный экипаж. Их путь лежал в Северный район, на улицу Песфилл, двадцать два, где располагалась штаб-квартира «Лоэнского благотворительного фонда поддержки образования».
За окном то и дело заливисто, с задорной, бьющей через край живостью звенели велосипедные звонки. Этот шум заставлял юную аристократку с легкой улыбкой поворачивать голову, созерцая кипящую на мостовой суету прохожих и карет.
Созерцание этой картины неизменно вселяло в её душу умиротворяющий покой, щедро приправленный пьянящим предвкушением. Девушке казалось, будто весь этот огромный мир дышит неукротимой, первозданной энергией.
Но именно в этот безмятежный миг краем глаза Одри уловила леденящую деталь: в салоне экипажа возник еще один, совершенно лишний силуэт.
Незнакомец щеголял в безупречном черном костюме-тройке, увенчанном темно-красным галстуком-бабочкой, и небрежно удерживал в руке цилиндр. Его густая, несмотря на абсолютную седину, шевелюра обрамляла лицо, а в пронзительных, бледно-лазурных глазах, казалось, таилась поистине бездонная, вековая мудрость.
Это был не кто иной, как Хевен Рамбис — попечитель Алхимии Психологии и самый настоящий полубог Пути «Зрителя»!
Рассудок Одри в мгновение ока заволокло мутной, непроницаемой пеленой, напрочь вымыв из головы любые инстинкты самосохранения и бдительность. Сидевшие рядом Сьюзи и Энни синхронно остекленели взглядом, провалившись в глубокую, заторможенную прострацию, словно окружающий мир перестал для них существовать.
Вслед за этим раздался мягкий, обволакивающий голос Хевена Рамбиса:
'У меня к тебе два дела.
Во-первых, ты ведь водишь знакомство с Форс и Сио? Назначь им встречу и загипнотизируй…'
Глава 1046
Одно «испытание»
Этот мягкий, обволакивающий голос словно вошел в идеальный резонанс с самыми сокровенными струнами души Одри. Стоило легкому инстинкту сопротивления шевельнуться внутри, как он тут же бесследно растворился, убедив девушку, будто услышанное — лишь эхо ее собственных, самых искренних и подлинных желаний.
Хевен Рамбис, не отрывая взгляда от ее сияющих, словно изумруды, глаз, продолжил вещать с выверенной, размеренной неспешностью:
— Во-вторых, на грядущих балах и светских раутах вам надлежит отбросить былую холодность к ухаживаниям принцев. А в присутствии графа и графини Холл — не скупиться на благосклонные отзывы о них.
— Намертво впечатайте эти установки в память, отныне это кристальное отражение вашего собственного подсознания. А теперь — забудьте о том, что я переступал порог этой кареты и вел с вами беседу. Вычеркните из головы любые мысли о том, что подобное поведение в корне расходится с вашей привычной натурой. Не вздумайте искать защиты у высших сил и держитесь подальше от центральных мест на великих мессах Церкви Богини Вечной Ночи…
Покончив с внушением, старец плавно отвел взгляд от лица Одри. Переключив внимание на Энни и остальную прислугу, он виртуозно набросил на их разумы гипнотическую пелену, дабы те в упор не замечали будущих странностей в повадках своей госпожи.
Безупречно расставив все точки над «i», его силуэт просто-напросто растворился в воздухе салона, не издав ни единого, даже самого крошечного шороха.
Дзинь-дзинь!
За окном с веселым перезвоном пронесся очередной велосипед, и затуманенный, расфокусированный взор Одри в мгновение ока обрел былую ясность.
Девушка скользнула глазами по кипящей суете улицы и внезапно, едва слышно ахнула.
Обернувшись к Энни и остальным горничным, она с легким, виноватым смущением произнесла:
— Совсем вылетело из головы. Мне позарез нужно сперва наведаться к Глейнту.
Поскольку экипаж еще не успел покинуть пределы Района Императрицы и находился буквально в двух шагах от резиденции виконта, прислуга не почуяла ни малейшего подвоха. Энни сноровисто передала кучеру новый приказ, заставив того свернуть на соседнюю улицу.
Провозившись с делами вплоть до без двадцати десять, Одри наконец-то добралась до улицы Песфилл. Вспорхнув на второй этаж «Лоэнского благотворительного фонда поддержки образования», она уверенно переступила порог своего личного кабинета попечителя.
Наблюдая за тем, как личная горничная со свитой принимаются шуршать у стеллажей с бумагами и заваривать черный чай на припасенной родниковой воде, юная аристократка в компании золотистой ретриверши Сьюзи скрылась в смежной комнатке для отдыха. Всем своим видом она демонстрировала желание придирчиво оглядеть себя в зеркало и прикинуть, не требуется ли освежить макияж.
Оказавшись внутри, Одри украдкой стрельнула глазами на замочную скважину и с абсолютно расслабленным, беспечным видом поинтересовалась:
— Сьюзи, ты не заметила в моем сегодняшнем поведении никаких странностей?
Эта параноидальная привычка пустила корни в её рутине буквально на днях — ровно с того самого мига, как Хевен Рамбис бесследно испарился с радаров!
Аристократка кристально ясно осознавала: ангельское благословение господина Шута отнюдь не вечно и держится лишь отведенный срок. Предвидеть же, нагрянет ли старец по её душу, и когда именно он решит нанести визит, было физически немыслимо. Следовательно, подстелить соломку загодя и вовремя вознести мольбу владыке она бы не успела. А потому, опираясь на свой солидный багаж знаний в психологии и мистике вкупе с въевшейся осторожностью, девушка выковала для себя железное правило: трижды на дню под микроскопом препарировать собственные поступки на предмет любых аномалий и подозрительных совпадений. Более того, она строго-настрого наказала Сьюзи нести негласную вахту, став её личным, беспристрастным отражением.
Всё это затевалось с одной-единственной, жизненно важной целью: не позволить Хевену Рамбису опутать её гипнозом и внушениями вслепую!
Крупная золотистая ретриверша, чинно восседающая рядом, глубокомысленно наморщила лоб и изрекла:
— Заметила.
«…» Лицо Одри, до этого украшенное легкой, безмятежной полуулыбкой, вмиг окаменело. Резко повернувшись к питомице, она замерла в леденящем ожидании.
Сьюзи деловито повела носом, воровато скосила глаза по сторонам и лишь затем продолжила:
— Покидая особняк, ты и словом не обмолвилась о планах навестить виконта Глейнта, однако на полпути внезапно свернула к нему.
— В последние дни ты завела правило загодя оглашать мне весь маршрут. И сама же клятвенно заверяла, что любые, даже самые крошечные изменения в графике будешь сперва обсуждать со мной.
Выслушав собачий вердикт, лицо Одри налилось свинцовой, непроницаемой суровостью.
Положа руку на сердце, она всё еще не видела в том визите ни капли странного. Но именно эта слепая уверенность и вопила о самой чудовищной, первобытной аномалии!
Шестеренки в её голове завертелись с бешеной скоростью, выковав железобетонный вывод:
Хевен Рамбис наносил визит! Аккурат в то самое окно, когда экипаж покинул ворота, но еще не успел свернуть к резиденции Глейнта!
Этот ублюдок уже пустил в ход свои гипнотические щупальца, намертво вымарав из её памяти малейшие следы своего присутствия!
Вот только ему и в страшном сне не привиделось бы брать на карандаш какую-то собаку и «внушать» псине, что всё идет своим чередом… Одри на чистых инстинктах дернулась было выпроводить Сьюзи за дверь, дабы немедля пасть на колени перед господином Шутом, как вдруг её сковало глухое оцепенение.
«А вдруг Хевен Рамбис прямо сейчас держит меня под колпаком? Вдруг этот полубог незримой тенью застыл прямо здесь, в этой самой комнате, ледяным взором препарируя каждый мой шаг?.. Бред! Будь оно так, стоило мне лишь задать вопрос Сьюзи, как он бы мигом раскусил, что его чары дали трещину. Хуже от молитвы уже точно не станет… И даже окажись он здесь во плоти, всевидящее око господина Шута неминуемо засечет незваного гостя. Я вполне смогу пообещать щедрые жертвы в будущем и вымолить немедленную, сокрушительную божественную кару… Но какого дьявола я тогда до сих пор не хочу молиться⁈ Отчего так яростно противлюсь мысли о помощи⁈» Застыв посреди комнаты, Одри барахталась в ревущем водовороте мыслей, чувствуя лишь одно: животное, парализующее желание сбежать и спрятаться.
И именно этот дикий, парадоксальный диссонанс позволил ей нащупать ту самую гнилостную, навязанную извне установку на сопротивление.
Опираясь на свой багаж знаний в психологии и мистике, девушка смутно распутала этот клубок. Титаническим усилием воли она выжгла из разума саму идею просить о спасении. Вместо этого аристократка виртуозно погрузилась в то самое безмятежное, рутинное состояние, с которым каждый божий день бормотала молитвы Богине, совершенно не ожидая в ответ никаких чудес.
Этот изящный маневр сработал безупречно: разрывающее душу противоречие схлынуло почти наполовину.
Обретя кристальную, ледяную ясность, Одри первым делом выпроводила ретривершу за дверь. Развернувшись к зеркалу, она вперила взор в собственное отражение и принялась еле слышным шепотом гипнотизировать саму себя:
— Ты не молишь о спасении. Ты лишь совершаешь дежурный, повседневный обряд…
— Ты не молишь о спасении. Ты лишь совершаешь дежурный, повседневный обряд…
Спустя добрый десяток повторений, те самые бездонные, изумрудные водовороты, способные затягивать чужие души, плавно растаяли в её глазах, вернув им первозданную чистоту.
Вслед за этим она благоговейно сложила ладони у лица и на чистейшем древнем гермесе зашептала:
— Шут, что не принадлежит этой эпохе… Сдается мне, мои пути только что пересеклись с Хевеном Рамбисом…
На протяжении всей этой исповеди она ни словом не обмолвилась о подмоге, с ледяным профессионализмом изложив лишь голые факты недавних странностей.
Прошло несколько томительных секунд, и перед её взором бурлящим потоком вырвалось густое темно-красное сияние, наглухо поглотив девушку в своих волнах.
Рассудок мгновенно очистился от мутной пелены, а в мозгу ослепительным калейдоскопом замелькали вырезанные воспоминания.
Вот она в салоне кареты, а прямо напротив вальяжно раскинулся облаченный в строгую черную тройку Хевен Рамбис;
Вот этот старец своим бархатистым, убаюкивающим тоном вдалбливает в её подкорку приказы;
Вот его бледно-голубые глаза, таящие в себе вековую мудрость и гипнотические водовороты — истинный лик полубога Пути «Зрителя».
Синхронно с этими образами в ушах раскатистым эхом ударили те самые внушения, окончательно и бесповоротно возвращая Одри украденную память.
Едва багряное марево рассеялось, взору предстал монументальный, изъеденный патиной длинный бронзовый стол и восседающий во главе, укрытый густой серой мглой таинственный владыка.
Разрываемая дикой смесью запоздалого ужаса, животной паники и суетливой растерянности, Одри грациозно вскочила. Изящно приподняв подол платья, она отвесила великой сущности глубочайший поклон:
— Примите мою безмерную признательность за ваше спасительное заступничество, достопочтенный господин Шут.
Клейн едва заметно кивнул и с благосклонной усмешкой отозвался:
— Ты виртуозно вышла из положения.
От этой скупой похвалы свинцовая тяжесть мигом свалилась с её плеч. Усмирив колотящееся сердце, девушка вновь опустилась в кресло и с ледяным профессионализмом, от начала и до конца, выложила всю подноготную своего столкновения.
Будучи заоблачным божеством «Шутом», Клейн был напрочь лишен роскоши пускаться с мисс «Справедливостью» в задушевные дискуссии, препарировать улики или раздавать прямые советы. Ему оставалось лишь издать легкий смешок и обронить:
— Сие есть испытание, ниспосланное тебе самой судьбой.
«Испытание? Выходит, лишь триумфально разрубив этот гордиев узел, я докажу свое право претендовать на полубожественный престол? И только тогда смогу стать надежным щитом для своих близких в этом кипящем котле баклундских интриг?» — Одри молниеносно расшифровала скрытый подтекст в словах Владыки и с абсолютной серьезностью кивнула:
— Я кристально ясно поняла вас.
Клейн не стал сотрясать воздух лишними поучениями. Издав нечто среднее между тяжелым вздохом и легкой улыбкой, он постановил:
— Возвращайся. И встреть его лицом к лицу.
Одри уже было приоткрыла рот, вознамерившись рассыпаться в новых благодарностях, как густое багряное пламя вновь вырвалось из пустоты, наглухо смазывая картину перед глазами.