От этой кровоточащей, пропитанной первобытной ересью, леденящей душу и гротескной картины у резидентов ложи вмиг отвисли челюсти. Даже «Отшельник» Катлея с её колоссальным багажом оккультных знаний на какую-то долю секунды впала в полнейший, неконтролируемый ступор.

«Кто все эти монстры? Что за дичь они творят? Да они же жрут как пещерные дикари! Наш благородный род Крови еще с Четвертой Эпохи наложил вето на подобное варварство… Мы свято чтим жизнь и довольствуемся лишь элегантным распитием крови…» — «Луна» Эмлин откровенно не брал в толк происходящее. Не имея чести лицезреть изваяния шестерых божеств в руинах Тюдоров, он банально не мог опознать эту кощунственную троицу.

Ведь в тот самый день, когда «Мир» выкладывал на стол эти знания, вампир еще не состоял в рядах Клуба Таро.

Впрочем, сияющий крест позволил ему безошибочно вычислить саму жертву этой кровавой трапезы. Тот растерзанный силуэт почти стопроцентно принадлежал Создателю из мифов Города Серебра — Древнему богу Солнца! Как-никак, Деррик уже не раз демонстрировал им сакральную символику и святые эмблемы своего всемогущего Владыки.

«Да ведь это… это же те самые статуи, что показывал нам господин Мир! „Вечное Пылающее Солнце“, „Повелитель Бурь“ и „Бог Знаний и Мудрости“! Какого дьявола Они творят⁈ Они же пожирают человека… нет, Они рвут на куски самого Древнего бога Солнца, Создателя Города Серебра!» Одри прошибло таким леденящим, сокрушительным шоком, что девушка на чистых инстинктах заподозрила чей-то богомерзкий поклеп, грязную попытку очернить лики ортодоксальных божеств.

А вот «Фокусник» Форс, пускай её и пробивала мелкая дрожь от животного страха, всё же не могла не признать: от этого полотна веяло какой-то инфернальной, завораживающей эстетикой, таящей в себе колоссальную художественную ценность.

Писательница уже даже мысленно подобрала для этой фрески идеальное, бьющее в самую суть название:

«Тайная вечеря!»

«Отшельник» Катлея, тоже не заставшая демонстрацию тех статуй и признавшая лишь Древнего бога Солнца, сурово, бессознательно свела брови и выпалила:

— Короли Ангелов?

— В точку. Как минимум эта троица вокруг, — железобетонно подтвердил Элджер. Впрочем, сам моряк так и не смог разгадать, чью именно личину скрывает тот непроницаемо-черный младенец, восседающий в истерзанном чреве Создателя.

Бросив эти слова, Элджер искоса мазнул взглядом по Деррику и с тревогой подметил: глаза паренька остекленели, а сам он застыл в глухом, непроницаемом оцепенении.

В эту самую секунду разум «Солнца» захлебывался в океане чистейшей агонии и беспросветного отчаяния.

Юноша без труда опознал в растерзанной жертве того самого Создателя, которому истово поклонялся его народ. И точно так же безошибочно вычленил в палачах «Вечное Пылающее Солнце», «Повелителя Бурь» и «Бога Знаний и Мудрости»!

Это леденящее откровение в корне, до самого основания рушило главный догмат о том, что божество отвернулось от их земель.

Ведь все до единого древние манускрипты Города Серебра хором твердили: Владыка покинул эти края лишь в силу неких неведомых, скрытых мотивов, обрекая их на участь детей тьмы. И если они будут денно и нощно каяться, слезно вымаливая прощение, то в один прекрасный день Господь непременно смилостивится, вернется и вновь зальет их мир спасительными лучами солнца.

«Вздор… Сколько бы мы ни рвали на себе волосы в покаянии, как бы истово ни молили о прощении, Городу Серебра вовек не видать спасения…» — беззвучно, с надрывом твердил про себя Деррик. — «Ибо Господь мертв. Растерзан на куски и пожран. Он уже никогда не вернется…»

А это означало лишь одно: та самая заветная надежда, которой его соплеменники отчаянно цеплялись за жизнь тысячелетиями, оказалась банальным, недостижимым и жестоким миражом.

После затяжной, давящей тишины Одри, словно силясь убедить саму себя, тихо проронила:

— Неужели это лишь чья-то больная, извращенная трактовка того самого предания, гласящего, что трое божеств зародились из духа Создателя?

Трое божеств? Зрачки «Отшельника» Катлеи и «Луны» Эмлина синхронно сузились в игольное ушко. До них наконец-то дошел истинный, тошнотворный смысл этого полотна, и они кристально ясно осознали, какую именно леденящую душу тайну оно в себе таит.

— Не исключено. Вот только присутствие того черного младенца это совершенно не объясняет, — ровным тоном отозвался «Повешенный» Элджер.

Моряк украдкой бросил взгляд на господина Шута, но с трепетом подметил, что эта великая сущность совершенно не намерена вмешиваться, продолжая созерцать их смятение с абсолютным, ледяным спокойствием.

«Справедливость» Одри потеряла дар речи. Впрочем, как и все остальные резиденты Клуба Таро — слова попросту застряли у них в пересохшем горле.

Эта звенящая, давящая тишина висела над длинным бронзовым столом до тех самых пор, пока Элджер легким усилием воли не развеял жуткую фреску. Повернув голову, он обратился к Деррику, вдребезги разбивая гнетущее оцепенение:

— Тебе уже удалось выведать всё необходимое об усыпальнице вашего прежнего Вождя?

Глава 825

Запись на прием

Услышав вопрос господина «Повешенного», «Солнце» Деррик с явным стыдом отозвался:

— Нет. В последнее время меня без продыху гоняют по патрулям, так что выкроить хотя бы минутку на расследование не удалось.

Элджер подобному ответу ничуть не удивился. Моряка покоробила совершенно иная деталь:

— Почему бы не перепоручить это кому-то из близких товарищей?

— Совершенно ни к чему выкладывать им истинную суть. Достаточно расщепить общую картину на десятки мелких, неприметных поручений и раскидать между доверенными лицами. Пусть собирают крохи информации по разным фронтам. Так и сам не подставишься, и их под удар не подведешь.

«Солнце» Деррик погрузился в глухое молчание на пару долгих секунд, после чего выдавил:

— У меня нет друзей.

До той самой трагедии, унесшей жизни родителей, паренек вполне мог похвастаться приятелями — как в классах базовой грамоты, так и на тренировочных аренах. В конце концов, сверстников в Городе Серебра набиралось не так уж много: они то и дело пересекались, тренировались бок о бок, а порой и сколачивали боевые звенья. Вот только после гибели семьи Деррик наглухо замкнулся в себе. А уж когда на плечи легло еще и свинцовое бремя тайн Клуба Таро, юноша и вовсе стал избегать чужого общества. Нити былых привязанностей истончились и оборвались, уступив место ледяному отчуждению. И последним, кто переступал порог дома в качестве гостя, был не кто иной, как Дарк Рейджинс — тот самый бедолага, чью душу осквернил «Истинный Творец».

Господин «Повешенный» от подобной откровенности едва не поперхнулся. С шумом втянув воздух и заново выстраивая фразу, он произнес:

— Такая изоляция не доведет до добра.

— В гордом одиночестве Город Серебра не вытянуть. Ты обязан сколотить вокруг себя костяк верных людей, обзавестись товарищами, способными подставить плечо в самый критический миг.

— Но ведь это неминуемо навлечет на них подозрения… — с явной неуверенностью в голосе протянул юноша.

Элджер сурово, с ледяным нажимом отрезал:

— Ходить под подозрением всяко лучше, чем кормить червей.

— Ваш город застыл на краю гибельной пропасти. Тебе предстоит кристально ясно осознать, на какие шаги придется пойти.

— В подобных эпохальных сдвигах без крови не обходится, и счет трупам может пойти на сотни. Вот и решай: хочешь ли, чтобы они сгинули впустую, или же их смерть проложит путь к спасению?

Моряк благоразумно не стал больше сотрясать воздух, позволив малышу «Солнцу» вариться в котле собственных мучительных раздумий.

«Господин Повешенный, как и всегда, бьет железобетонными, неоспоримыми доводами…» — Клейн беззвучно вздохнул. Дернув за ниточки марионетки, сыщик заставил «Мира» Германа Воробья вполоборота развернуться к мисс «Справедливости»:

— Вам нынче по силам исцелять серьезные душевные недуги?

Его познания об арсенале «Психиатра» ограничивались лишь «Безумием» и «Драконьей аурой». Об остальных талантах этой стези он имел весьма смутное представление, краем уха слышав лишь об «Умиротворении» и «Психологическом внушении», которыми изредка козыряла Одри. А потому оценить реальную врачебную хватку девушки пока не мог.

«Справедливость» Одри мгновенно встрепенулась. С бьющим через край, живым энтузиазмом она отозвалась:

— Вполне. Это не составит ни малейшего труда.

— Господин Мир, у кого-то из знакомых помутился рассудок?

«Мне как раз позарез нужна практика!» — с радостным предвкушением подумала юная аристократка.

В этот самый миг «Луна» Эмлин машинально прикрыл рот рукой, всем своим видом показывая, что уже раскусил суть происходящего.

Клейн обреченно, тяжело вздохнул про себя, после чего «Мир» хрипло, надтреснуто рассмеялся:

— Отнюдь. Помощь требуется лично мне.

Под монументальными, уходящими ввысь сводами дворца воцарилась абсолютная, звенящая тишина.

И «Повешенный» Элджер, и «Отшельник» Катлея, и «Фокусник» Форс прекрасно ведали, что господин «Мир» — тот еще отбитый на голову авантюрист. Но никому из них и в страшном сне не могло привидеться, что рассудок сурового джентльмена уже настолько дал трещину, что он балансирует на грани тотального сумасшествия!

«И такова расплата за сокрушительную мощь?» — Форс зябко поежилась, почувствовав, как леденящий страх перед Германом Воробьем въедается в самую подкорку.

Ведь с безумным авантюристом еще можно было хоть как-то договориться, а вот с конченым психопатом — пиши пропало!

«Неужто даже „Свеча Душевного Ужаса“ не смогла выжечь эту хворь дотла? Настолько всё запущено?» — вампир Эмлин, пускай и догадывавшийся о чем-то подобном, с трепетом осознал, что «Мир» готов сорваться с цепи в любую секунду.

«Солнце» Деррик в столь глубокие дебри не лез. Юноша лишь от чистого сердца встревожился за состояние господина «Мира». Он уже было приоткрыл рот, собираясь предложить услуги «Психоаналитиков» из Города Серебра, но вовремя прикусил язык: подобная болтливость неминуемо вытащила бы на свет лишние тайны. Оставив порыв при себе, паренек с надеждой устремил взор на мисс «Справедливость».

«Справедливость» Одри, разрываясь между искренним изумлением и легким ошеломлением, тщательно взвешивая каждое слово, произнесла:

— Господин Мир, смею заверить: опираясь на мои наблюдения, никаких тяжелых душевных недугов у вас не наблюдается.

— Если гложет банальная тревожность или изматывающий прессинг, то на данном этапе это играючи купируется грамотным отдыхом и самоконтролем. В серьезном медицинском вмешательстве нет ни малейшей нужды.

«Мир» Герман Воробей вновь издал глухой, хриплый смешок:

— Вы не видите симптомов лишь потому, что прошлая хворь уже благополучно выкорчевана.

— Я лишь оформляю предварительную запись. Случись в будущем вновь поймать тревожные звоночки, я жажду получить безотлагательную, экстренную помощь.

«Вон оно что…» — Одри с явным облегчением выдохнула и согласно кивнула.

Внезапно девушку кольнуло щемящее чувство жалости к этому суровому джентльмену. На первый взгляд — хладнокровный палач, играючи пускающий в расход мастеров пятой Последовательности целыми пачками, дышащий угрозой избранник самого «Шута». А на деле — душа его ничуть не отличается от души простого смертного. Тащит на своих плечах чудовищное бремя, день за днем сгибаясь под натиском мрачных эмоций и шаг за шагом сползая в леденящую бездну агонии.

Поразмыслив пару секунд, юная аристократка искренне ответила:

— Если наши пути пересекутся в пределах досягаемости перемещений — сочту за честь.

После совершеннолетия рамки свободы изрядно расширились. Теперь она вполне могла отсиживаться в столице графства Восточный Честер, городе Стоун, пока родители прохлаждались в родовом гнезде. Увы, полная воля оставалась лишь недостижимой мечтой: даже в пределах Стоуна существовала целая россыпь злачных мест, куда соваться было строжайше воспрещено. Разве что в обозримом будущем удастся примкнуть к какой-нибудь благотворительной ложе под крылом Церкви Богини Вечной Ночи…

— Идет. — Клейн, чья перчатка нынче таила в себе душу «Путешественника», беззвучно, с колоссальным облегчением перевел дух. Устами марионетки он подытожил: — Точку рандеву назначите сами. И загодя продумайте, как сохранить инкогнито в тайне.

Одри утвердительно угукнула, и перед мысленным взором тут же, словно по волшебству, вспыхнула живописная картина:

Она и господин «Мир» сидят в двух смежных кабинках какого-нибудь неприметного заведения, ведя задушевные беседы и проводя сеансы исцеления прямо через тонкую стену или деревянную перегородку.

«При таком раскладе этот суровый джентльмен ни за что не прознает, кто именно скрывается по ту сторону. Главное — получить порцию умиротворения… Стало быть, если не смогу вырваться из дома, то вполне способна усадить в кресло мозгоправа Сьюзи! Держу пари, господин Мир даже в страшном сне не сможет вообразить, что его душевные раны латает самая настоящая собака~ Увы, Сьюзи ни сном ни духом не ведает о Клубе Таро. Так что этот козырь придется приберечь лишь на самый крайний, безвыходный случай…» — от этих мыслей девушку накрыла волна озорного, почти детского веселья, и она титаническим усилием воли удержала уголки губ, чтобы те не расплылись в лукавой улыбке.

Благополучно закрыв вопрос с лечением, Клейн переключился на другую насущную проблему. «Мир» повернул голову и устремил тяжелый взгляд на леди «Отшельник»:

— Сможете раздобыть ящик взрывчатки?

Юноша ни на йоту не сомневался: для пиратского адмирала подобный товар — сущие пустяки!

— Без проблем. Какие сроки? — Катлея даже не подумала допытываться о целях.

В конце концов, для Германа Воробья, пустившего в расход целую россыпь мастеров пятой Последовательности, жалкий ящик пороха — мелочь, не стоящая и ломаного гроша.