— Я жажду аудиенции у «Королевы Мистики». Не тревожьтесь, дельце пустяковое, но без ее личного участия мне никак не обойтись.

Катлея погрузилась в тяжелое молчание, после чего выдавила:

— Я приложу все усилия, но железобетонных гарантий дать не могу.

Внимая этому обмену репликами, Одри внезапно ощутила легкий, дурманящий укол сюрреализма:

«Неужто наш Клуб Таро и впрямь вознесся до столь пугающих высот?»

Если вынести за скобки недосягаемое могущество господина Шута, ложа, когда-то стартовавшая с жалкого обмена базовыми оккультными крохами и рецептами девятой Последовательности, дюйм за дюймом доросла до того, что ее резиденты буднично торгуются за «Карты Богохульства» и кровь мифических существ!

А ведь с того дня не минуло и года!

«Воистину, всё это походит на диковинный сон… Да и я сама изрядно возмужала…» — пока девушка с щемящей тоской предавалась ностальгии, «Отшельник», не сводя пронзительного взгляда с «Мира», продолжила:

— Тот самый мистический артефакт Пути «Мародера», который вы запрашивали — след найден.

С этими словами она почтительно испросила дозволения у Шута и силой мысли материализовала вещицу, смахивающую на пинцет.

Этот «пинцет» отливал пепельно-серой бледностью и казался выточенным из двух скрепленных фаланговых костей. В остальном же артефакт выглядел донельзя заурядно.

Катлея пустилась в пояснения:

— Его величают «Отрубленным пальцем». Эта диковинка многократно взвинчивает гибкость пальцев и твердость запястий, позволяя вам играючи и абсолютно незаметно обчищать чужие карманы. Что же до побочных эффектов: при ношении этой дряни вас неминуемо одолеет жгучая клептомания. Цена вопроса — пятьсот фунтов.

«Аналог девятой ступени, „Мародера“? Хм, ценник, конечно, слегка задран…» — Клейн, прикинув в уме расклады, отозвался:

— Идет. Закроем сделку в кратчайшие сроки.

Заполучив этот козырь, он наконец-то сможет провести первичную разведку тех самых раскопок, что затеяла Хейзел в канализации, и наглухо купировать любую назревающую там угрозу.

Дождавшись, пока их торг утихнет, Форс, ведомая прагматичным желанием загодя запастись материалами, дабы те лежали наготове к нужному часу, произнесла:

— Мне позарез требуется проклятый предмет, оставленный древним призраком, вкупе с остатками его духовности. Будьте любезны, держите ухо востро.

Как только остальные участники согласно закивали, Эмлин воровато скосил глаза по сторонам, после чего вальяжно откинулся на спинку кресла и обратился к Деррику:

— В ваших закромах Города Серебра, часом, не завалялось Потусторонних характеристик пятой Последовательности, соответствующих искусственным вампирам?

Эмлин на дух не переносил саму мысль о том, чтобы называть тех покрытых гноящимися язвами бестий, о которых вещал «Солнце», благородным родом Крови, а потому благоразумно подобрал иной термин.

По его прагматичным прикидкам, раз уж в кромешной тьме вокруг Города Серебра то и дело рыщут подобные мутировавшие кровососы, разжиться парочкой характеристик пятой ступени для тамошних следопытов — плевое дело.

«К тому же у них явно нет рецептов зелий этого Пути, да и с „Ремесленниками“ туго. Хранить такие характеристики — значит слепо полагаться на удачу, уповая на то, что они когда-нибудь сами разъедят соседние предметы и обратятся в запечатанные артефакты…» — «Луна» Эмлин отчаянно силился убедить самого себя в том, что оказывает Городу Серебра неоценимую услугу, а вовсе не бьет челом и не просит о помощи у этого юнца «Солнца».

Деррик на долю секунды опешил, но тут же с обезоруживающей прямотой и без малейшей утайки ответил:

— Есть.

— Однако, господин Луна, вы желаете покрыться гноящимися язвами?

Э-э… Лицо вампира мгновенно окаменело в ступоре. Он напрочь потерял нить разговора, мучительно соображая: это была дерзкая насмешка в его адрес или же вполне искреннее предостережение?

Заметив замешательство собеседника, Деррик поспешно добавил:

— В этих останках таится чудовищная остаточная духовная скверна. А поскольку формул соответствующих зелий у нас нет, Город Серебра совершенно не намерен тратить драгоценные силы на выжигание подобной порчи.

«Вон оно как… Дело пахнет керосином…» — Эмлин едва заметно кивнул и произнес:

— Я вас понял.

Развивать тему потенциальной сделки он благоразумно не стал. Юноша решил, что первым делом ему следует пойти на поклон к верхушке рода Крови и досконально прояснить вопрос с выведением духовной скверны из Потусторонних характеристик.

На этом торговая часть собрания подошла к концу, и резиденты Клуба Таро плавно перетекли к свободному обмену новостями.

«Справедливость» Одри, опередив остальных, устремила взор на «Мира» Германа Воробья и с легкой заминкой начала:

— Могу я узнать, откуда именно вы раздобыли ту Потустороннюю характеристику «Наставника Хаоса»? Впрочем, если это тайна, вы вольны промолчать.

Девушка закидывала удочку неспроста: ей требовались железобетонные аргументы, чтобы убедить отца, графа Холла, раскошелиться. К тому же она до смерти боялась навлечь на семью ненужные проблемы, ведь адепты Пути «Темного Императора» зачастую водили тесную дружбу с королевским двором или высшими армейскими чинами.

Клейн беззвучно усмехнулся и, дернув за ниточки «Мира», заставил двойника ответить:

— Из кучерявого павиана.

Глава 824

Потрясение

От кучерявого павиана… «Справедливость» Одри на мгновение растерялась, не в силах взять в толк: господин «Мир» имеет в виду настоящего зверя или же так изящно завуалировал намек на тугодумов, не умеющих считать.

В королевстве Лоэн упоминание этих обезьян сплошь и рядом служило излюбленным оскорблением, неразрывно связанным с анекдотами про низкий интеллект.

Видя, что суровый джентльмен не намерен пускаться в пространные разъяснения, девушка благоразумно решила считать животное настоящим. Не став допытываться, она сменила тему:

— Помнится, я уже упоминала, что в погоне за следами Дракона Разума наведалась в одно селение, где процветает культ поклонения исполинским ящерам?

— И вы ведь выяснили, что та бестия, обосновавшись в океане коллективного бессознательного местных жителей, в итоге предпочла ретироваться ради собственной безопасности? — отозвалась «Отшельник» Катлея.

— Вы снова туда наведались? — вклинилась с догадкой «Фокусник» Форс.

«Справедливость» Одри покачала головой:

— Отнюдь. Я давно покинула те края, однако на днях до меня дошли весьма тревожные слухи.

— Одна археологическая экспедиция сунулась в ту самую деревушку. Посреди ночи один из исследователей внезапно сорвался в бездну безумия, и эта ментальная скверна, словно чума, расползлась по лагерю. Вскоре с катушек слетели все до единого: они остервенело резали друг другу глотки или кончали с собой. Не уцелел никто.

«Повешенный» Элджер уже приоткрыл было рот, но его опередила леди «Отшельник»:

— Подобный почерк безупречно вписывается в повадки Дракона Разума.

— Я в этом ни на йоту не сомневаюсь. Любопытство гложет в ином: таится ли этот ящер всё еще в тех краях? — озвучила свою мысль юная аристократка.

— Исключено, — синхронно отрезали Элджер и Катлея.

А восседающий во главе изъеденного патиной длинного стола «Шут» Клейн в этот миг мысленно выстроил совершенно иную ассоциацию:

«Якоря» богов!

Юноша всерьез заподозрил, что этот самый местный культ драконов служил тем самым «якорем», намертво фиксирующим рассудок монстра и не дающим ему сорваться!

Покуда эти верования не выкорчевали с корнем и не стерли в порошок, бестии совершенно не стоило трястись над проблемой «якорей». А значит, покинув насиженное место, тварь могла залечь на дно в океане коллективного бессознательного любой другой глуши, напрочь лишившись нужды рисковать, вторгаться в чужие сны и лепить себе свежую паству. При таком раскладе великой тройке Церквей придется ловить призрака в тумане — они банально не найдут ни единой зацепки! Как-никак, в этих дебрях они отнюдь не эксперты. Даже при наличии профильных запечатанных артефактов их предел — вломиться в чужое подсознание для лобовой сечи или грубо выкурить ящера на свет… А вот Алхимия Психологии, пожалуй, вполне способна нащупать нужный след… Лениво перебирая эти мысли, Клейн дернул за ниточки «Мира», заставив марионетку проскрипеть:

— Этот драконий культ оказывает колоссальную поддержку в обуздании безумия той твари. Возьмите это на карандаш: если тамошние обычаи внезапно пойдут на спад, это послужит верным знаком, что ящер вознамерился посеять семена своей веры в иных краях.

Изначально сыщик порывался добавить, что всерьез подозревает в этом монстре ангельскую мощь второй Последовательности, однако, трезво раскинув мозгами, благоразумно прикусил язык — железобетонной уверенности в этом не было.

Безусловно, человеческие маги начинали остро нуждаться в «якорях веры» для защиты от безумия лишь перешагнув порог второй ступени, вознесшись до ангельских высот. Вот только перед ними была подлинная, исполинская рептилия — древнее паранормальное создание, чья дикая природа изначально пропитана первобытной, передающейся по наследству яростью. И пусть за мириады лет эта первозданная дичь изрядно выветрилась и ослабла, сорваться в бездну потери контроля такому монстру всё равно в разы проще, чем любому смертному. А значит, спасительные «якоря» могли потребоваться бестии уже на третьей, а то и вовсе на четвертой Последовательности!

— Подобные варварские обычаи помогают обуздать драконье безумие? — с дикой смесью недоумения и непонимания переспросила «Справедливость» Одри.

— Именно так, — «Мир» Герман Воробей не стал утруждать себя лишними разъяснениями, ограничившись глухим, лаконичным подтверждением.

Девушка на чистых инстинктах повернула голову, устремив взор в самый конец бронзового стола. Она лихорадочно прикидывала, стоит ли бить челом господину Шуту и выпытывать эту тайну, а заодно — какую цену ей придется выложить за подобное откровение.

«Шут» Клейн, безупречно считав ее метания, вальяжно обвел собравшихся взглядом и издал тихий смешок:

— А с какой, по-вашему, стати божества столь истово сеют свою веру?

«Что за… Разве не из великой любви к роду людскому?» — в голове юной аристократки ослепительной вспышкой возник зазубренный с пеленок, канонично-ортодоксальный догмат.

Но уже в следующее мгновение её мозг, в точности как у «Повешенного», «Отшельника» и остальных резидентов Клуба, выдал совершенно иной, леденящий душу ответ:

«Ради обуздания собственного безумия!»

«Да быть того не может…» В эту секунду «Фокуснику» Форс показалось, что ее рассудок вот-вот разорвет на части от перенапряжения. Будучи писательницей с буйной фантазией, она и в самых смелых, сюрреалистичных сюжетах не могла бы додуматься до столь первобытной, кощунственной истины!

«Выходит, вот где зарыта собака… Впрочем, нельзя сбрасывать со счетов вероятность, что Владыка лишь приоткрыл завесу над одной из граней этой тайны. Как-никак, Он прямо сейчас исподволь, шаг за шагом узурпирует власть самого Повелителя Бурь… Неужто здесь замешана сама божественная природа? Нужно будет непременно закинуть удочку Королеве Мистики при случае…» — «Отшельник» Катлея, обуреваемая смелыми догадками, машинально поправила тяжелые очки на переносице.

«Повешенный» Элджер, уже успевший воочию лицезреть ту самую богомерзкую фреску, воспринял это откровение без прежнего леденящего трепета. Напротив, моряк с ледяным прагматизмом принялся ломать голову над тем, по каким именно законам мистики слепая вера паствы способна цементировать рассудок сущностей полубожественного калибра.

Остальные участники, не исключая и малыша «Солнце» Деррика, впали в глухое, липкое оцепенение. Им чудилось, будто они только что стали невольными соучастниками самого черного богохульства, отчего никто не смел ни развивать эту мысль дальше, ни проронить хоть звук.

Ведь эта тайна касалась не только еретических бестий вроде «Истинного Творца»! Она намертво, неразрывными узами сплеталась с самой природой ортодоксальной семерки и того самого древнего Создателя Города Серебра!

«Шут» Клейн не стал сотрясать воздух лишними разъяснениями. Вальяжно откинувшись в кресле, он милостиво позволил Клубу переварить этот шок в звенящей тишине.

Спустя добрый десяток секунд «Справедливость» Одри выдавила из себя напряженную улыбку и произнесла:

— Пожалуй, это единственная стоящая новость, с которой мне довелось столкнуться за последние дни.

Скрытый подтекст ее фразы кричал: «Ваш черед!»

«Фокусник» Форс и «Луна» Эмлин, чья неделя выдалась до скуки пресной, синхронно покачали головами, давая понять, что им крыть нечем.

Хотя, по правде говоря, вампиру до смерти хотелось раструбить на весь Клуб о своем триумфе в охотничьем турнире и похвастаться тем самым кольцом, выкованным лично Прародительницей.

Немного поразмыслив, «Повешенный» Элджер повернул голову к «Миру» Герману Воробью:

— Не будете ли вы против, если я продемонстрирую ту самую фреску остальным?

Моряк резонно полагал, что эта роспись намертво завязана на те кошмары, что сотрясали город Полудня и Двор Короля Гигантов. Поделиться этим секретом означало вооружить малыша «Солнце» бесценным знанием о том, с чем Город Серебра неминуемо столкнется в грядущих экспедициях. Предупрежден — значит вооружен, и в этом плане откровенность сулила куда больше выгоды, чем глухая конспирация.

Клейн, чьи выкладки безупречно совпадали с доводами Элджера, дернул за ниточки двойника, заставив того ровно отозваться: — Не имею возражений.

«Что еще за фреска… Звучит до одури многозначительно… Неужто та самая, на которую господин Повешенный и господин Мир наткнулись во время своего рейда за картой „Тирана“?» — Одри, сгорая от жгучего любопытства, замерла в ожидании.

Под перекрестным прицелом напряженных взглядов Элджер, испросив дозволения у господина Шута, силой мысли соткал в воздухе то самое полотно, где Короли Ангелов остервенело пожирали Создателя Города Серебра.