Ювелирно поймав эту секундную заминку, Клейн с абсолютно ледяным, безучастным лицом вскинул ствол, крутанул барабан и с сухим щелчком взвел курок.

В его духовном взоре палитра патронов мигом вспыхнула калейдоскопом красок: там виднелись и кроваво-красный, и мертвенно-зеленый, и мертвенно-бледный оттенки.

Взяв на мушку именно «бледную» камору, Клейн хладнокровно нажал на спуск.

Ба-бах!

Бледно-золотая искра со свистом вонзилась прямиком в уцелевшую половину черепа мертвеца, разорвав её в кровавые ошметки. Очищающая пуля тут же ослепительно полыхнула, щедро заливая истерзанную тушу монстра первозданным, спасительным солнечным светом.

Плоть чудовища, словно воск под палящим зноем, слегка оплыла. Окончательно потеряв равновесие в своей сгорбленной позе, тварь грузным кулем завалилась на бок, рухнув прямо подле медного свистка Азика.

«Твари, лишенные искры разума и ведомые лишь голыми инстинктами, ложатся куда легче, нежели Потусторонние того же ранга… Впрочем, сдается мне, я слегка задолжал медному свистку Азика. С тех самых пор, как артефакт перекочевал ко мне, он то и дело попадает под раздачу: то в эпицентр взрыва угодит, то молниями его прожарит, а теперь еще и святым светом окатило. Несладко ему приходится…» Посвятив этому мысленному покаянию ровно одну секунду, Клейн сноровисто заставил Сеньора подойти, подобрать древний, изящно вырезанный артефакт и упрятать его обратно в призрачную плоть марионетки.

Сам юноша благоразумно не стал соваться в эпицентр, до смерти боясь, что какой-нибудь мертвец вновь решит восстать из пепла. Вместо этого он приказал Сеньору дотошно обшарить останки того самого ублюдка, что секундами ранее наглухо отбил попытку одержимости.

Сыщик небезосновательно подозревал, что в карманах этого бедолаги затесалась реликвия поистине заоблачного эшелона!

Спустя мгновение Сеньор, обретший физическую плотность, нащупал вожделенный предмет и выудил его на свет.

То была самая настоящая игральная карта!

На аверсе красовался мужчина в тройной короне, победоносно вскинувший руки к небесам. У его ног в благоговейном трепете распласталась паства, а за спиной бушевал первобытный хаос из ревущих штормов, свинцовых туч, разящих молний и свирепых океанских волн!

Лицо этого монарха было Клейну до боли знакомо — как-никак, в его закромах имелся портрет этого же человека, пускай и в совершенно ином облачении.

Перед ним предстал не кто иной, как сам великий император Рассел!

А в левом верхнем углу, прямо над головой ряженого в папские одежды Рассела, из мерцающей звездной пыли соткалась ослепительная строчка:

«Нулевая Последовательность: Тиран!»

Карта Богохульства Пути «Бури», аркан «Тиран»? В сознании Клейна мгновенно всплыл тот самый титул, которым Церковь Бога Знаний и Мудрости величала «Повелителя Бурь»:

Тиран!

Элджер тоже углядел эту Карту Богохульства. Его взгляд вмиг заледенел, а в глубине зрачков хищно полыхнуло неистовое пламя алчности.

Сделав глубокий вдох, моряк титаническим усилием воли отвел глаза в сторону и с трудом выдавил из себя:

— Недавняя схватка выдалась на редкость громкой. Вполне вероятно, мы уже перебудили какую-нибудь тварь, спящую в самых недрах этого храма. Нам нужно как можно скорее прибрать к рукам трофеи и изготовиться к немедленному отступлению.

«Многоуважаемый господин Повешенный, неужто вы держите меня за идиота, не понимающего столь элементарных вещей? К чему это пустое сотрясание воздуха, куда подевалась ваша хваленая боевая слаженность? Хех, как я и думал: аркан „Тирана“ всё же ударил вам в голову, лишив хладнокровия и развязав язык…» — мысленно усмехнувшись, Клейн велел «Мстительному духу» Сеньору надежно припрятать Карту Богохульства и тут же вселиться в труп одного из мертвецов, дабы подстегнуть кристаллизацию Потусторонней характеристики. Сам же он, сохранив ледяную маску Германа Воробья, сухо отрезал:

— Вы только что впустую сожгли пять драгоценных секунд.

Элджер на долю секунды опешил, однако спорить не стал. Молча подойдя к останкам шестикрылой горгульи, он первым делом выковырял её всё еще слабо мерцающие алым светом глаза. Покорно выждав какое-то время, моряк запустил руку прямо в раскрошенную грудную клетку бестии и выудил оттуда полупрозрачный, пепельно-серый кристаллический сгусток.

Тем временем на другом конце зала, под ускоряющим натиском «Мстительного духа», тот самый покрытый желто-зелеными гнойниками мертвец исторг из себя комок бурой «грязи». Эта диковинная масса густо поросла извивающимися корешками, а в её недрах пульсировало нечто до боли напоминающее кровеносные сосуды, выглядя до одури гротескно.

Благоразумно не став тратить время на гадания, к какому Пути и Последовательности относится этот трофей, Клейн велел Сеньору тотчас же сгрести находку. Следом марионетка устремилась к третьему покойнику — тому самому, чьи склизкие щупальца всё еще мелко подергивались в предсмертной агонии, — дабы ускорить и его распад.

В тот самый миг, когда над трупом уже начал вырисовываться прозрачный, подобный медузе сгусток, внутри которого плескалась лазурная океанская вода, по барабанным перепонкам Клейна и Элджера внезапно ударил долгий, протяжный звук:

— Эх…

Этот тяжелый вздох вырвался из самых потаенных глубин храма, неся в себе невыразимую, леденящую кровь скорбь и свинцовую тяжесть прожитых веков.

Глава 814

Исчез

Услышав долгий, протяжный вздох, донесшийся из самых недр храма, Клейн и Элджер разом напряглись. По их спинам пробежал холодок, а в кровь неистовым потоком хлынул адреналин.

Не раздумывая ни мгновения, Клейн пустил в ход левую перчатку. Артефакт налился прозрачностью, и юноша бесследно растворился в воздухе, чтобы в ту же секунду соткаться из пустоты прямо подле «Повешенного».

В тот самый миг, когда он схватил напарника за плечо, «Мстительный дух» Сеньор сноровисто сгреб медузообразную Потустороннюю характеристику. Прибегнув к «Прыжку сквозь зеркало», марионетка благополучно вернулась к золотой монете, надежно спрятанной в железном портсигаре.

Вслед за этим фигуры Клейна и Элджера стремительно поблекли, обратившись бесплотными тенями. В монументальном зале усыпальницы вновь воцарилась звенящая, могильная тишина.

Беглецы благополучно «Телепортировались» далеко прочь, материализовавшись прямо в воздухе. Их силуэты проступили на фоне багрового лунного света и густых облачных теней.

Повинуясь чистым инстинктам, Клейн и Элджер синхронно обернулись, устремив взоры обратно на первобытный остров, отчаянно желая узнать, что же там стряслось.

Услышав лишь один-единственный вздох и даже не почуяв никакой осязаемой угрозы, они, опираясь на богатый опыт и интуицию, предпочли немедленно дать деру. Немудрено, что теперь их души снедали жгучее любопытство и невыносимая тревога.

Перед их глазами развернулась пугающая картина: густая, свинцовая пелена тумана, укутывающая первобытный остров, начала стремительно таять. Рассеивающаяся мгла больше не служила преградой, позволив лунному свету беспрепятственно хлынуть с небес, щедро заливая землю багрянцем.

Паря высоко в небе под аккомпанемент ревущего шквала, Клейн и Элджер сквозь поредевшую дымку наконец-то смогли кристально ясно разглядеть, что сталось с тем проклятым куском суши:

Остров исчез.

Эта исполинская первобытная твердь, служившая пристанищем для полубожественного пернатого змея и целого сонма диковинных паранормальных тварей, попросту испарилась!

На том самом месте, где он возвышался еще мгновение назад, теперь лишь безмятежно колыхались темно-синие, почти черные океанские волны. Ни единого всплеска, ни малейшей аномалии!

Элджер не выдержал и судорожно сунул руку в карман. Нащупав кристальное ядро шестикрылой горгульи, моряк впал в легкое оцепенение, пытаясь собрать разбегающиеся мысли.

Не будь этого осязаемого трофея, он бы стопроцентно решил, что всё это время находился в плену морока. Подумал бы, что они с Германом Воробьем просто сбились с пути, так и не отыскав истинный первобытный остров, а всю свою вылазку провернули в царстве грез.

Клейна терзали в точности такие же подозрения. Юноша всерьез допускал, что у него начались галлюцинации. В конце концов, исполинский кусок суши, кишмя кишащий смертоносной фауной и таящий в себе секреты мифических эпох, не мог раствориться в небытии по щелчку пальцев, не оставив на морской глади даже жалкого водоворота.

«Какое счастье, что мы не стали пороть горячку и без малейших колебаний дали деру. Иначе мы с господином „Повешенным“ неминуемо разделили бы участь острова, сгинув без следа…» — душу Клейна затопило чувство первобытного, спасительного облегчения. Не смея больше задерживаться ни на долю секунды, он вновь активировал «Странствие» и, подхватив Элджера, растаял в небесах, устремившись в духовное измерение.

И последней картиной, намертво отпечатавшейся в их памяти перед прыжком, стал густой туман, который вновь начал стремительно расползаться над этой акваторией, становясь всё более непроницаемым.

Совершив еще один скачок, Клейн и Элджер благополучно перенеслись обратно на тот самый необитаемый островок. Застыв на острых рифах, они молча созерцали, как с рокочущим плеском пенные волны накатывают на песчаный берег.

Элджер воровато огляделся по сторонам и беззвучно, с колоссальным облегчением выдохнул. Выудив из кармана кристальное ядро вкупе с глазами шестикрылой горгульи, он произнес:

— Это наша общая добыча. Право первого выбора за вами.

Скрупулезно взвесив все за и против, моряк резонно рассудил: лишь шестикрылая горгулья является плодом их совместных усилий. Те же трое мертвецов безраздельно принадлежат Герману Воробью.

Клейн не стал отвечать в лоб. Повинуясь его воле, «Мстительный дух» Сеньор соткался из пустоты, извлекая на свет Карту «Тирана», кусок бурой грязи, оказавшийся Потусторонней характеристикой, и ту самую медузообразную субстанцию, которая с высочайшей долей вероятности соответствовала «Океанскому Певцу».

Покончив с этим, сыщик наконец обронил:

— За один этот бой я выбираю первым. Трижды.

Скрытый посыл этой фразы был предельно ясен: вся заварушка в усыпальнице, где они сошлись с тремя покойниками и одной горгульей, считалась единой битвой. Учитывая, что напарник внес весьма солидную лепту в их общее дело, все добытые в катакомбах трофеи объявлялись общим достоянием.

Разумеется, опираясь на свой львиный вклад в победу, Герман Воробей оставлял за собой право первого выбора, причем целых три раза кряду.

Элджер на долю секунды опешил. Открыв для себя совершенно новые, неожиданные грани этого безумного авантюриста, он согласно кивнул:

— Добро.

Клейн тут же протянул руку к своей марионетке, с ледяным равнодушием подхватив Карту «Тирана», на которой красовался лик императора Рассела:

— Она идет за два.

Разжившись этой Картой Богохульства и скрестив ее со «Скипетром Морского бога», он, действуя в форме духовного тела, с горем пополам мог сойти за фальшивого полубога.

Да и для его подлинного «отыгрыша» роли Морского бога это сулило воистину колоссальную поддержку.

Разумеется, главной жемчужиной Карты «Тирана» были намертво вшитые в нее рецепты всех эликсиров Пути «Бури», а заодно и уникальный дар: возвысившись до четвертой Последовательности, носитель обретал способность интуитивно чуять местонахождение недостающих для ритуала материалов.

Именно поэтому Клейн не стал тянуть с дележом трофеев до самого прибытия в «Город Щедрости» Байам, остановившись на полпути. Юноша всерьез опасался, что Карта «Тирана» сыграет роль магнита и притянет к ним самого «Морского Царя» Яна Котмана.

«Хозяин барин, как скажешь, так и будет…» — Элджер не проронил ни слова поперек, да и не испытывал ни малейшего желания перечить Герману Воробью. Моряк молча наблюдал за тем, как рука авантюриста тянется к медузообразной Потусторонней характеристике, которая почти стопроцентно принадлежала «Океанскому Певцу».

Для Клейна эта вещица таила в себе двойную выгоду. С одной стороны, её можно было пустить на ковку могущественного артефакта из домена Бури, тем самым компенсировав утрату запонки из рыболюда, которую наглухо умыкнул «Адмирал Ада». С другой — в будущем этот дар вполне мог отойти повстанцам архипелага Ротсид, дабы те нарастили свою боевую мощь в океане. При условии, конечно, что они изрядно потешат своего покровителя, «Морского бога».

Надежно припрятав Карту «Тирана» вкупе с характеристикой-медузой, Клейн бросил на «Повешенного» многозначительный взгляд, всем своим видом говоря: «Твой черед».

Тщательно взвешивая слова, Элджер произнес:

— Могу ли я испросить у вас рецепт эликсира четвертой Последовательности, сокрытый в этой Карте Богохульства?

— Без проблем, — с абсолютно каменным лицом кивнул Клейн. — Передам позже.

И пускай Карта «Тирана» уже была распечатана, ее полноценная активация неминуемо спровоцировала бы мощный паранормальный всплеск. Ведомый железобетонной паранойей, Клейн благоразумно решил отложить препарирование артефакта до возвращения в Баклунд, где он сможет преспокойно заняться этим в таинственных чертогах над серой мглой.

— Идет, — ответил Элджер. Несмотря на всю свою прожженную, ледяную сдержанность, в эту долю секунды он так и не смог скрыть легкой, искренней улыбки.

После этой безумной авантюры, когда зелье «Океанского Певца» окончательно усвоится, ему предстоит явить свои таланты Церкви и пойти по официальному пути возвышения. Проблема передозировки эликсира к тому моменту решится сама собой: даже не заводя детей, он сможет выжечь остатки скверны, уповая на время. Главный, зубодробительный барьер крылся в самом прорыве с пятой ступени на четвертую — это был не просто качественный скачок, а переход на совершенно иной уровень бытия! В рядах Церкви Повелителя Бурь прозябала целая прорва «Океанских Певцов», десятилетиями горбатившихся без малейшего шанса на повышение. Элджер ни на йоту не обольщался: будучи полукровкой, выкарабкавшимся с самых низов, от жалкого служки, он и мечтать не смел о привилегиях. Ему и без того стоило благодарить небеса и свой изворотливый ум за то, что он не стал козлом отпущения для оголтелой дискриминации.