Из-под лохмотьев одежды и штанин этого чудовища хищно извивались толстые, склизкие щупальца, сплошь усеянные блестящей рыбьей чешуей. От твари волнами расходилась аура первобытного, подавляющего величия, дикой ярости и леденящего кровь ужаса. Клейну даже на миг почудилось, будто он сошелся лицом к лицу с мастером высших эшелонов Пути «Моряка», однако само состояние мертвеца явно не дотягивало до столь заоблачных высот.

Все трое восставших из саркофагов покойников синхронно устремили свои мертвые взоры прямо на Германа Воробья и Элджера. Вокруг первого с оглушительным треском заплясали ослепительные серебристо-белые молнии. В мириадах глаз второго кристально четко отразились фигуры незваных гостей. А третий принялся щедро расплескивать едкий желто-зеленый туман, попутно отращивая из земли извивающиеся бурые лианы.

В это же самое время из глубин коридора донесся торопливый, тяжеловесный топот: бум, бум, бум! Судя по звукам, на помощь мертвецам на всех парах мчалась та самая шестикрылая горгулья.

Оценив обстановку, Клейн не выказал ни малейших признаков паники. Не выпуская «Дневник путешествий Леймано» из левой руки, он ювелирным движением нырнул в карман, прорвал Стену Духовности и двумя пальцами ловко выудил медный свисток Азика.

Резким, выверенным взмахом запястья юноша зашвырнул артефакт в противоположный конец монументального зала. И, как и ожидал, троица источающих первобытную угрозу монстров, уподобившись вышколенным гончим, разом сменила курс, устремившись в погоню за реликвией.

Узрев этот маневр, Элджер на долю секунды опешил, но его взгляд тут же налился суровой решимостью. Отшвырнув керосиновую лампу, моряк мощными, размашистыми скачками рванул прямиком к выходу.

Богатый боевой опыт безошибочно подсказывал: Герман Воробей без труда сотрет в порошок эту троицу мертвецов, а вот его собственная задача — намертво сковать боем шестикрылую горгулью, дабы та не путалась под ногами у безумного авантюриста.

Бам!

Едва Элджер поравнялся с дверным проемом, как монументальные каменные створки с оглушительным треском разлетелись вдребезги. В зал грузно ввалилась шестикрылая горгулья, намертво сжимая в лапах каменную алебарду длиной в семь-восемь метров.

Моряк судорожно втянул воздух. В его глазах полыхнуло неистовое пламя ярости, а мышцы вздулись тугими буграми. Подхваченный ревущим шквалом попутного ветра, он молнией метнулся вперед, обрушив на врага короткий клинок, густо оплетенный серебристо-белыми разрядами молний.

Бум!

Виртуозно уклонившись от сокрушительного, пудового удара каменной алебарды, Элджер одновременно впечатал и кулак, и сверкающий клинок прямо в нижнюю часть брюха шестикрылой горгульи.

Во все стороны брызнули ослепительные снопы искр и каменное крошево. Моряка с силой отшвырнуло назад, однако и сокрушительный рывок шестикрылой бестии был грубо, наглухо прерван.

Пф-ф! Элджер с глухим стуком рухнул на каменные плиты, но благодаря вовремя сотворенной «воздушной подушке» избежал фатальных увечий.

Тем временем троица мертвецов уже сбилась в кучу, устроив яростную свалку в попытках завладеть медным свистком Азика.

Созерцая эту потасовку с ледяным спокойствием, Клейн распахнул «Дневник путешествий Леймано», подставив взору выжженную желтизной страницу, сплошь испещренную сложной вязью символов и узоров.

То была запечатленная совсем недавно мощь полубожественного ранга — «Шторм молний»!

Затем юноша, не выпуская из руки револьвер «Похоронный звон», изящно высвободил один палец и скользящим движением провел им по странице.

Синхронно с этим жестом, устремив тяжелый взгляд на копошащихся над артефактом мутантов, он обронил глухим, вибрирующим баритоном:

— Прощайте.

Под оглушительный треск из пустоты одна за другой вырвались серебристо-белые молнии. Хищно сплетаясь воедино, они обернулись ревущим штормом, который в долю секунды поглотил и сам свисток, и всю троицу оскверненных мертвецов.

Монументальный зал усыпальницы мгновенно залило слепящим светом, подобным яркому полудню. Элджеру пришлось судорожно зажмуриться, а его тело инстинктивно содрогнулось от этой первобытной, сокрушительной ауры разрушения.

Опираясь на порывы ветра и с полыхающим в глазах штормом, моряк пружинисто вскочил на ноги и вновь бросился наперерез шестикрылой горгулье, вознамерившейся ударить в спину Герману Воробью.

Глава 813

Тиран

Против такой прочной и маловосприимчивой к ударам молний паранормальной твари, как шестикрылая горгулья, у Элджера, помимо «Удара ярости» из Пути «Моряка», не находилось в арсенале иных надежных козырей.

Разумеется, самым действенным оружием оставалось «пение», бьющее напрямую по слуху и резонирующее с ментальным телом врага. Доведись им схлестнуться в любом другом месте, Элджер непременно бы сыграл на неповоротливости и громоздкости этого исполина. Он бы принялся кружить вокруг монстра, попутно глуша его своими руладами и методично всаживая разящие ветряные клинки в одну и ту же точку. Изматывая бестию, накапливая урон и выжидая, моряк бы медленно, но верно стер врага в порошок.

Увы, ареной для боя служила тесная усыпальница, сковывающая маневры. Стоило бы ему уйти с линии атаки, как шестикрылая горгулья тотчас переключила бы свое внимание на Германа Воробья, обрушив на него пудовую семи-восьмиметровую каменную алебарду. Подобный расклад напрочь лишил бы безумного авантюриста драгоценного шанса разделаться с троицей восставших мертвецов. Но самым веским аргументом против пения оставалось вполне резонное подозрение Элджера: его вокальные экзерсисы могли ударить по рассудку напарника куда сокрушительнее, чем по самой каменной твари.

Бум!

Каменная алебарда с оглушительным грохотом впечаталась в землю, выбив в плитах гротескно огромную воронку. От этого чудовищного удара монументальный зал усыпальницы заходил ходуном, словно в эпицентре свирепого землетрясения. Элджер благоразумно не стал принимать таран в лоб. Подхваченный ревущим шквалом, он виртуозно вильнул вправо и пружинисто взмыл ввысь, играючи уклонившись от смертоносного выпада и устремившись прямиком к голове бестии.

И в этот самый миг его взгляд наткнулся на пару пепельно-серых, полыхающих инфернальным огнем глаз.

Мысли моряка мгновенно завязли в густой смоле, а мышцы сковало ледяным оцепенением. Накатила жуткая, фантомная иллюзия, будто его вновь обращают в неподвижное изваяние, хотя на сей раз мертвенная бледность так и не проступила на коже.

Влекомый инерцией, он продолжил свой полет, однако так и не успел пустить в ход короткий клинок. Со всего маху, словно слепой котенок, Элджер впечатался прямо в лоб шестикрылой горгульи. Раздался тошнотворный влажный хруст, и моряка отшвырнуло назад, а его тело пронзила всепоглощающая, парализующая агония.

В его стекленеющих глазах вновь отразилась неумолимо надвигающаяся, пепельно-серая алебарда, но завязший в трясине разум оказался не в силах выстроить хоть какую-то линию защиты.

Внезапно чья-то рука мертвой хваткой вцепилась ему в плечо, грубо и властно дернув в сторону.

Ба-бах!

Каменное крошево и ослепительные снопы искр брызнули во все стороны. Пудовая алебарда шестикрылой твари вновь безжалостно разворотила мостовую, выдолбив очередной исполинский кратер.

Тело Элджера судорожно содрогнулось. Пелена спала с глаз, возвращая миру кристальную четкость, а мысли стремительно вырвались из вязкого плена, вновь обретя привычную остроту.

Казалось, он наконец-то вынырнул из липкого, парализующего кошмара, в котором мог лишь беспомощно наблюдать за собственной гибелью, и вновь взял бразды правления своей плотью в собственные руки.

И лишь теперь моряк обнаружил, что Герман Воробей невесть когда успел оказаться прямо подле него. А в том самом углу, где секундой ранее копошилась троица мертвецов, сейчас гуляли лишь затухающие серебристые разряды, источая сухой, зловещий треск.

— Не смей смотреть ей в глаза. Бей прямо в грудь, — лаконично, как отрезал, проинструктировал напарника Клейн, на ходу утаскивая Элджера с линии очередного сокрушительного удара.

За плечами у моряка лежал богатейший, пропитанный кровью боевой опыт. Ему не требовалось лишних разжевываний, чтобы мгновенно уловить суть приказа. Вырвавшись из хватки спасителя, он с поразительной грацией и проворством метнулся к правому флангу шестикрылой горгульи.

Топ! Топ! Топ!

Мощными, размашистыми скачками он ринулся прямо на чудовище. И лишь дождавшись, когда каменное древко со свистом рассечет воздух в поперечном взмахе, он, подхваченный попутным шквалом, пружинисто взмыл ввысь, виртуозно пропуская смертоносное лезвие под собой.

У-у-ух!

Очередной яростный порыв урагана с силой ударил ему в спину, швырнув Элджера прямиком к широкой груди шестикрылого исполина.

На лету моряк наглухо смежил веки. Мощно отведя правую руку назад, он заставил каждую мышцу налиться свинцовой тяжестью, вздуваясь тугими, стальными буграми.

А затем, безошибочно положившись на безупречный глазомер «Мореплавателя», он сокрушительно выбросил вперед кулак, намертво сжимающий рукоять короткого клинка.

Яростно ревущие воздушные лезвия и потрескивающие змеи электрических разрядов вырвались синхронно, сплетаясь в единый, разящий вихрь, устремившийся вслед за его ударом.

Бум!

Правый кулак Элджера с пушечным грохотом впечатался в грудь бестии. Эффект от удара был воистину взрывным: пепельно-серая каменная плоть сперва покрылась густой паутиной изломов, в глубине которых злобно заплясали серебристые молнии, а затем с треском разлетелась, обнажив зияющую, глубокую воронку!

Хрясь! Короткий клинок в его руке не выдержал чудовищной перегрузки и лопнул, брызнув во все стороны градом смертоносных стальных осколков.

Чудовищная отдача отшвырнула Элджера прочь. Кувыркаясь в воздухе, он краем глаза успел подметить, как увенчанный шелковым полуцилиндром Герман Воробей, невесть когда оказавшийся прямо по фронту, хладнокровно взводит курок.

В следующее мгновение этот суровый, пронизывающий стужей авантюрист резким, выверенным движением вскинул руку, намертво взяв горгулью на мушку своего угольно-черного, бездонного дула.

Ба-бах!

Оглушительное эхо выстрела раскатилось по усыпальнице. Пуля со свистом вонзилась прямиком в тот самый пробитый в груди монстра кратер, погружаясь в самые недра.

Вслед за этим раздался глухой, утробный взрыв. Исполинская каменная бестия конвульсивно содрогнулась, а инфернальное пламя в её глазах стремительно потухло, сменившись безжизненным мраком.

Замерев на какую-то жалкую долю секунды, чудовище тяжело, словно обвалившаяся скала, рухнуло лицом вперед. Падение сопровождалось таким чудовищным грохотом и сотрясением плит, будто в зале разверзлось подлинное землетрясение.

«Похоронный звон» пропел свою песню — один выстрел, один труп!

К этому времени Элджер, опираясь на поддержку воздушных потоков, лишь едва успел выровнять полет и благополучно приземлиться на обе ноги.

Клейн не стал сотрясать воздух лишней болтовней и уж тем более не кинулся потрошить добычу. Круто развернувшись, он устремил тяжелый взор на испещренный гарью пятачок земли, где всё так же безмятежно покоился медный свисток Азика.

Там, хищно извиваясь и подергиваясь, копошились склизкие, густо усеянные чешуей щупальца. Один из мертвецов, напрочь лишившийся доброй половины туловища, упрямо восставал из пепла, пока по его истерзанной плоти всё еще гуляли остаточные разряды молний.

То был именно тот гротескный, источающий первобытную ярость и дикое величие покойник, некогда щеголявший в изорванной бурой куртке и пиратской треуголке. Ныне бедолага остался без левой руки, правой ноги и половины черепа, а вся его шкура превратилась в сплошное, сочащееся сукровицей месиво из гари и оплавленного мяса.

Но даже получив столь фатальные увечья, тварь и не думала обретать вечный покой. Монстр отчаянно тянулся к разбросанным вокруг ошметкам чужой плоти, жаждя слиться с ними воедино и переродиться в еще более смертоносную химеру.

А ведь Клейн только что обрушил на них не что иное, как «Шторм молний», бережно скопированный с самого «Скипетра Морского бога»! И пускай книжный слепок уступал оригиналу в мощи, это был поистине сокрушительный удар полубожественного ранга. Тот факт, что двое других мертвецов мгновенно обратились в прах, даже не пискнув, красноречиво свидетельствовал о его запредельной убойной силе!

«В этом восставшем ублюдке таится какая-то червоточина…» — мысленно констатировал Клейн. Не теряя ни секунды, он заставил «Мстительного духа» Сеньора перескочить на гладкую грань медного свистка Азика, а затем попытался проецировать марионетку прямо на сверкающую чешую тех самых склизких щупалец.

Но в этот самый миг сыщик, пропустив ощущения через свою куклу, наткнулся на чудовищное, клокочущее отторжение невероятно высокого ранга. «Мстительный дух» попросту не смог вселиться во врага!

Сеньора грубо отшвырнуло назад, и пират, потеряв контроль, беспомощно вывалился в материальный мир.

Элджер, узрев подобное фиаско, благоразумно не стал задавать лишних вопросов. Вскинув обе руки, моряк соткал вокруг мертвеца ревущий смерч, отчаянно силясь спеленать монстра. Однако воздушные потоки наотрез отказались сжиматься; словно спасаясь от невыразимого ужаса, ураган брызнул во все стороны и стремительно иссяк, так и не причинив вреда.

Хвала небесам, покойник не стал бросаться в лобовую атаку. Сделав неуклюжий скачок влево, он грузно нагнулся, вознамерившись прибрать к рукам медный свисток Азика.

Клейн молниеносно дернул левым запястьем, и «Дневник путешествий Леймано» с тихим шелестом распахнулся ровно на той странице, где таились «Кандалы Бездны».

Этот паранормальный талант бережно запечатлел для него Эмлин, и принадлежал он к арсеналу седьмой Последовательности — «Вампира».

Юноша изящно скользнул боковой гранью зажатого в правой руке револьвера прямо по пожелтевшему пергаменту. Густые тени вокруг мертвеца тут же ожили, свиваясь в толстые, непреклонные цепи, которые намертво скрутили бестию, пригвоздив её к земле.