По глади ростового зеркала в спальне внезапно пошла незримая, водянистая рябь. Ослепительно-серебристые искры одна за другой выпорхнули из стекла, сплетаясь в ровные лоэнские слова:

'О великий и непостижимый владыка, ваш верный, ничтожный и бесконечно покорный слуга Арродес всецело готов исполнить Вашу волю.

Моя давешняя выходка бросила легкую тень на ваш нынешний безупречный образ. Я… я пребываю в леденящем ужасе и глубочайшем раскаянии. Дозволите ли Вы мне принести свои нижайшие извинения?'

«Надо же, на этот раз умудрилось покаяться…» — издав тихий смешок, Клейн произнес:

— Впредь не смей повторять подобных оплошностей.

«Слушаюсь и повинуюсь!» — на амальгаме молниеносно проступила свежая строчка: «Чего изволите на сей раз?»

— Дело есть, — тщательно подбирая слова, начал юноша. — Внутренние Стражи Церкви Богини Вечной Ночи насквозь пропитаны мощью того самого ядра печати, что таится за Вратами Чаниса. Их духовное состояние в корне разнится с аурой любого заурядного Потустороннего. Существует ли способ состряпать безупречную, не отличимую от оригинала подделку?

Серебристые буквы послушно зазмеились, перестраиваясь в совершенно новый текст:

«О мой великий владыка, выход лишь один: принести в жертву одну из Ваших марионеток. Следует подставить её под прямой удар ядра печати, дабы она дюйм за дюймом впитала в себя эту скверну, уподобившись подлинным Внутренним Стражам. А затем Вы попросту укроете её внутри своей плоти, играючи обведя этот артефакт вокруг пальца».

«Ишь ты, как можно выкрутиться… А план и впрямь железобетонный… Вот только куклу, выкованную из „Мстительного духа“ пятой Последовательности, днем с огнем не сыщешь — за такое никакие фунты не помогут… Воистину, погоня за рецептами и материалами высших эшелонов требует поистине астрономических, кровавых жертв…» — поразмыслив, сыщик спросил:

— Но как мне, скажи на милость, заставить марионетку впитать в себя эту порчу от ядра?

Будем откровенны: стоило бы марионетке-«Мстительному духу» лишь приблизиться к Вратам Чаниса или даже просто сунуться в главный молельный зал, как мощь печати мигом бы запеленговала нечисть, стерев её в порошок или безжалостно развеяв!

По глади ростового зеркала вновь пробежала водянистая рябь, вылепливая отчетливый человеческий силуэт.

Фигура принадлежала высокой, стройной женщине в старомодной шляпке с вуалью. Ее длинные локоны отливали каштановым цветом — это была не кто иная, как «Королева Мистики» Бернадетт.

«О великий владыка, Вам надлежит заручиться её поддержкой», — выстроив серебристые буквы, услужливо пояснил Арродес.

«Она? Но ведь „Королева Мистики“ ни коим боком не относится к Пути „Ночи“, чем она сможет подсобить? Разве что… в её арсенале таится запечатанный артефакт высших эшелонов этой стези, по своей природе тождественный ядру за Вратами Чаниса? Весьма кстати: „Адмиралу Звезд“ как раз позарез нужна капля крови мифического существа. Когда придет время расплачиваться с Уиллом Осептином, придется содрать с пиратки и мою „комиссию посредника“… Вот оно — идеальное вознаграждение!» — Клейн в глубокой задумчивости кивнул и произнес:

— Превосходно, можешь быть свободен.

«Слушаюсь и повинуюсь, о великий и непостижимый владыка! Ваш бесконечно преданный, жалкий слуга Арродес будет с замиранием сердца ждать Вашего нового зова». Наряду с этими серебристыми строчками Арродес умудрился соткать на стекле изображение ладони, трогательно и суетливо машущей кружевным платочком.

При виде этого фарса уголок губ Клейна предательски дернулся. Юноша на мгновение впал в ступор, совершенно не представляя, как реагировать на подобный абсурд.

…………

Западный район, роскошная вилла семьи Одора.

Эмлин Уайт, на губах которого играла едва уловимая, легкая полуулыбка, вальяжно опустился в первое попавшееся одиночное кресло в гостиной.

По диагонали от него устроился еще один барон из рода Крови — Рус Батори. Сжимая в руке бокал с багряной кровью, он слегка прищурился, сверля Эмлина полным неприкрытой, клокочущей ненависти и отвращения взглядом. И на то была веская причина: во время охоты на своего первого адепта «Первозданной Луны» Рус Батори не только схлопотал ранение, но и позволил этому нахалу Эмлину прямо из-под носа умыкнуть законный трофей.

«Твоя злоба льет бальзам мне на душу…» — мысленно усмехнувшись, Эмлин повернул голову к распахнувшейся двери. Переступивший порог Касими Одора вот-вот должен был огласить финал их состязания и выдать вожделенную награду.

Касими, титаническим усилием воли проигнорировав сверлящий взгляд Эмлина, проследовал к камину и, обведя собравшихся вампиров тяжелым взором, начал:

— Я созвал вас сегодня по одной простой причине: наша кровавая жатва подошла к концу, и победитель наконец-то определен.

Кто же это? Аристократы ночи начали переглядываться, с нескрываемым любопытством гадая, кому именно улыбнулась фортуна.

Львиная доля взглядов скрестилась именно на Русе Батори. Никто и в мыслях не допускал, что триумф мог достаться Эмлину Уайту. И лишь сам Рус Батори, смутно предчувствуя неладное, в полнейшем, ошеломленном ступоре уставился на этого проклятого выскочку.

Касими, едва слышно вздохнув, изрек:

— Эмлин Уайт благополучно пустил в расход трех мишеней и безоговорочно вырвал победу.

— Чего⁈ — на чистых инстинктах выпалил кто-то из молодых кровососов, напрочь отказываясь верить своим ушам.

Род Крови всегда оставался немногочисленной, замкнутой кастой, чья численность меркла на фоне людской популяции. А уж та горстка, что осела в Баклунде, и вовсе знала друг друга как облупленных.

Каждый здесь кристально ясно представлял, из какого теста слеплен этот Эмлин!

Глава 803

Восстановление репутации

В умах всех присутствующих вампиров Эмлин, даже если и не тянул на звание самого законченного чудака среди сородичей, уж точно входил в десятку главных оригиналов.

Будучи представителем расы, от рождения наделенной завидным долголетием, заводить одно или даже россыпь увлечений ради убийства времени считалось в их кругах делом обыденным. Эмлин был далеко не единственным, кто питал слабость к куклам. Вот только загвоздка крылась в ином: помимо вылазок за новыми марионетками, пошива для них нарядов и походов в больницу за порцией свежей крови, этот парень вообще носа из дома не высовывал. Общение с соплеменниками он на дух не переносил и почти никогда не посещал их сборища — разве что когда до смерти приспичивало отведать свежей крови, выудить крупицы исторических знаний или выменять нужные материалы.

Подобный затворнический образ жизни делал его до боли похожим на тех древних, дряхлых старейшин, что были вынуждены безвылазно отлеживаться в особых гробах, едва цепляясь за жизнь. И в этом отшельнике было попросту невозможно разглядеть юнца, только-только перешагнувшего порог совершеннолетия. Немудрено, что Эмлин стал излюбленной мишенью для сплетен и насмешек на вампирских посиделках.

Долгие годы сородичи лишь лениво перемывали ему кости да отпускали едкие шуточки за спиной — в точности так же, как обыватели Баклунда судачили о местных городских сумасшедших. Но всё изменилось в тот роковой день, когда Эмлин, якобы заблудившись, умудрился по собственной воле забрести прямиком в Церковь Урожая. Угодив в лапы епископа Матери-Земли и оказавшись запертым в подвале, он стремительно покатился по наклонной. Его репутация была безнадежно растоптана: из простого чудака он превратился в ходячее посмешище и абсолютный, несмываемый позор всего рода Крови.

И кто бы мог подумать, что этот самый ублюдок, опозоривший их расу, умудрится одного за другим пустить в расход сразу троих фанатиков «Первозданной Луны»!

А ведь те были самыми настоящими искусственными вампирами!

Неужто он выклянчил подмогу у святош Матери-Земли? Или раскошелился на какого-нибудь первоклассного, смертоносного охотника за головами? Подобные мысли лихорадочно метались в умах собравшихся, отчаянно силясь найти хоть какое-то рациональное объяснение тому, как Эмлину удалось вырвать победу в этой гонке.

В этот самый миг Касими деликатно прочистил горло и произнес:

— Эмлин собственными силами раздобыл соответствующее наследие и уже вознесся до статуса барона.

Барона… Взгляды, вновь скрестившиеся на Эмлине, мгновенно растеряли былую растерянность и скепсис. Теперь в глазах сородичей плескалась дикая смесь потрясения, изумления и полнейшего ошеломления.

Впервые в жизни удостоившись столь красноречивых взглядов от собственных соплеменников, Эмлин внезапно почувствовал пугающую, пьянящую легкость во всем теле. Разум затопило бьющее через край ликование. Ему до смерти захотелось надменно вздернуть подбородок и вальяжно бросить: «Отныне вам надлежит величать меня господином бароном».

Это упоительное чувство триумфа пьянило ничуть не меньше, чем тот миг, когда он, скопив гору денег, наконец-то выкупал вожделенную марионетку… Беззвучно наслаждаясь своим триумфом, юноша титаническим усилием воли проглотил вертящиеся на языке слова. Сдержанно улыбаясь, он медленно, с достоинством обвел собравшихся взглядом, после чего неспешно застегнул сюртук и поднялся, направляясь к Касими Одра.

Дождавшись, пока остальные вампиры немного придут в себя и устремят сложные, противоречивые взгляды на двух стоящих впереди баронов, Касими наконец продолжил:

— Победитель этой кровавой жатвы автоматически вносится в список кандидатов на титул виконта, а все издержки на проведение грядущего ритуала будут полностью покрыты.

— Вдобавок ему полагается уникальный перстень, выкованный рукой самой Прародительницы.

Сопровождая слова делом, Касими извлек из кармана серебряную шкатулку, сплошь испещренную витиеватой вязью узоров. С сухим щелчком откинув крышку, он продемонстрировал артефакт всему залу.

Это было полупрозрачное кольцо, словно выточенное из цельного куска бледно-красного янтаря. Его венец украшал кровавый самоцвет размером в половину ногтя, источающий тусклое, мистическое сияние.

— Имя ему — «Кольцо Лилит». Оно наделяет носителя пугающим обаянием и позволяет постоянно пребывать на пике сил, точь-в-точь как в часы полнолуния, — в общих чертах пояснил Касими. — Вдобавок артефакт способен проецировать эффект полной луны на окружающее пространство, колоссально усиливая соответствующие Потусторонние таланты. А самое главное — он может соткать врата, ведущие прямиком в недра духовного мира.

Выдержав многозначительную паузу, Касими добавил:

— Эти врата зовутся «Вратами призыва». С их помощью можно вытянуть тварь из самых пучин мира духов в материальную реальность. Однако пустить этот фокус в ход дозволяется лишь раз за определенный промежуток времени.

— Существо, переступившее этот порог, негласно скрепляет с владельцем артефакта договор: оно обязуется служить ему верой и правдой на протяжении примерно пяти минут. Если же требуется удержать гостя подольше, хозяин должен лично вступить с ним в диалог и перекроить контракт на более долгий срок.

— Обычно мощь призванного духа сопоставима с силами самого заклинателя, либо чуть превосходит их. Увы, слепой жребий никто не отменял: может выскочить как жалкая букашка, так и запредельный монстр. История помнит случай, когда один виконт умудрился вытянуть через это кольцо тварь полубожественного ранга.

— И чем сильнее этот гость из-за грани, тем легче ему порвать путы контракта «Врат призыва», обрушив свой гнев на самого владельца. Столкнувшись с подобной чертовщиной, надлежит без малейших колебаний развеять проекцию и наглухо обрубить призыв.

— Что же до изъянов, кольцо налагает проклятие «Жажды крови». Носитель обязан каждый час осушать как минимум одну стандартную пробирку человеческой крови. Иначе его собственная кровь вскипит и начнет испаряться заживо, сводя барона в могилу менее чем за пятнадцать минут.

«Да я обеими руками „за“! С превеликим удовольствием хлестал бы кровь день и ночь! Вот только загвоздка: где мне, скажите на милость, достать такие объемы?..» — титаническим усилием воли усмирив бьющий через край восторг, Эмлин принялся лихорадочно соображать, как выкрутиться из этого положения.

В этот миг Касими искоса мазнул по нему взглядом и произнес:

— Все издержки на эту дополнительную кровь клан берет на себя.

«Стало быть, теперь проблема лишь в том, как перекроить тару, чтобы незаметно таскать с собой целую прорву склянок…» — Эмлин обвел глазами сородичей, на чьих лицах явственно проступали жгучая зависть и неприкрытая ревность, и с напускным любопытством поинтересовался:

— А если артефакт просто лежит в кармане, проклятие «Жажды крови» работает?

— Нет, — твердо покачал головой Касими.

Не сводя прикипевшего взгляда с «Кольца Лилит», вампир задал следующий вопрос:

— Допустим, я проношу его ровно пятьдесят девять минут, а затем сниму. Жажда даст о себе знать?

Лицевые мышцы Касими предательски дернулись, и он процедил:

— С той самой секунды, как кольцо окажется на пальце, ты уже болен. И чтобы погасить этот пожар на час, придется выхлестать пробирку крови. Снимешь и наденешь снова в течение этого времени — проклятие запустится заново. И плевать, истек тот час или нет, тебе всё равно придется вливать в себя свежую порцию. Я ясно выражаюсь?

— Предельно. Задачка-то пустяковая, — с легким цоканьем отозвался Эмлин.

Касими отвел глаза, вновь обращаясь к притихшей толпе:

— Я торжественно вручаю этот перстень безоговорочному триумфатору нашей кровавой жатвы — Эмлину Уайту.

— Мои искренние поздравления, Эмлин, — повернувшись к юноше, он протянул ему правую руку для короткого, сдержанного рукопожатия.

Вслед за этим кровавое «Кольцо Лилит» перекочевало в ладонь победителя.

— Благодарю, — сдержанно, с благородным достоинством улыбнулся Эмлин.

Больше не удостаивая его взглядом, Касими обратился к остальным вампирам: