Почувствовав, как ее скрупулезно изучают сквозь дверной глазок, Форс наконец услышала спасительный лязг проворачиваемого в замке ключа.

Широкоплечий Дориан Грей, облаченный в безупречный черный сюртук, настороженно мазнул взглядом по коридору в обе стороны, после чего молча посторонился, впуская ученицу внутрь.

— Хвоста не было? — с параноидальной осторожностью осведомился маг, наглухо закрывая дверь.

Опустив багаж на пол, Форс стянула затемненные очки, прятавшие добрую половину ее лица, и отозвалась:

— Никаких проблем, я использовала фальшивую личину.

Для Потусторонней, варящейся в котле баклундского подполья и успевшей набить немало шишек, наличие пары-тройки надежных фальшивых метрик было жизненной необходимостью.

Тем более что у нее в подругах числилась Сио — истинный виртуоз в подобных щекотливых делах.

Единственная загвоздка крылась в том, что фальшивка всегда оставалась фальшивкой: стоило лишь казенным ищейкам устроить дотошную перекрестную проверку, как легенда неминуемо треснула бы по швам.

Впрочем, до Форс доходили слухи о теневых каналах, позволяющих выправить абсолютно «чистые» документы. Иными словами, бланки имели реальную регистрацию в архивах полицейского управления, а фотографию владельца можно было переклеить. Разумеется, подобный эксклюзив влетал в баснословную копеечку.

Дориан сдержанно кивнул и беззвучно, с облегчением выдохнул. Жестом предложив Форс присесть, он сам пододвинул кресло:

— В своем письме ты упомянула, что на одной из подпольных сходок Баклунда кто-то объявил щедрую награду за прямых наследников семьи Авраам, отчаянно жаждая выудить хоть крупицу сведений о мистере «Дверь»?

— Истинно так, учитель, — Форс ни на йоту не кривила душой. — Я сама в делах этого рода ни черта не смыслю, потому и решила поинтересоваться: вдруг вам ведома разгадка.

Девушка благоразумно утаила лишь две крошечные детали: во-первых, таинственная сходка гордо именовалась Клубом Таро, а во-вторых — она давным-давно раскусила, что ее наставник сам принадлежит к династии Авраамов.

Опустившись на сиденье, Дориан пригубил чай из белоснежной фарфоровой чашки. Сохраняя на лице маску абсолютной невозмутимости, он спросил:

— Кто выставил заказ?

— Одному богу известно. Ясно лишь одно: это леди, ее лицо было надежно скрыто. Хм, интуиция подсказывает, что она чертовски сильна, а за ее спиной маячит весьма влиятельная фракция, — Форс в красках обрисовала образ леди «Отшельник», прочно засевший в ее голове.

Разумеется, о том, что эта незнакомка водит тесную дружбу с самой «Королевой Мистики» Бернадетт, писательница умолчала.

Дориан Грей погрузился в тяжелые раздумья на пару секунд, после чего проронил:

— Мой собственный багаж знаний в этом вопросе тоже весьма скромен. Мне доподлинно известно лишь то, что мистер «Дверь» — это пращур семьи Авраам, бесследно сгинувший в горниле Войны Четырех Императоров. Можешь смело скормить им эти крохи, чтобы сорвать часть куша.

Мистер «Дверь» — предок Авраамов⁈ Тот самый монстр, обрушивший на всю династию леденящее проклятие полнолуния, годами сводящий с ума и толкающий в бездну потери контроля бесчисленных наследников — их собственный прародитель⁈ Форс едва не поперхнулась воздухом от такого шокирующего откровения.

Уже успев выудить из обмолвок господина Шута кое-какие тайны об изъянах Авраамов, девушка и в страшном сне не могла вообразить, что корень всех их чудовищных бед таится в самом истоке их крови!

«Неужто мистер „Дверь“ ни сном ни духом не ведает, на какие муки обрекает собственных потомков?» — беззвучно вопрошала она себя, непроизвольно сурово сдвинув брови на переносице.

Дориан Грей, уловив эту неестественную реакцию ученицы, с легким недоумением уточнил:

— В чем дело? Что-то не сходится?

«Дьявол, маска дала трещину…» — Форс лихорадочно взвесила слова и отозвалась:

— Я лишь пытаюсь взять в толк: миновали целые тысячелетия. Если вынести за скобки прямых наследников семьи Авраам, кому еще в здравом уме понадобились сведения о мистере «Дверь»? И какую игру они ведут?

«Быть может, они спят и видят, как бы вырвать мистера „Дверь“ обратно в реальность? Ах да, „Королева Мистики“ — родная дочь императора Рассела, а на страницах его дневников имя мистера „Дверь“ мелькало отнюдь не раз. Стало быть, Ее Величество просто жаждет докопаться до истины тех лет, вполне логично… Вот только мистер „Дверь“ сгинул в Войне Четырех Императоров, а эпоха Рассела наступила тысячелетие спустя. Как, дьявол их побери, эти два факта вообще могли сплестись воедино? Неужто великий Рассел тоже корчился от шепота полнолуния?.. Ох, помнится, господин Шут как-то с иронией обмолвился, что мистер „Дверь“, возможно, просто взывает о помощи… И если это не шутка, то это воистину… воистину…» Даже будучи профессиональной писательницей, Форс не могла подобрать слов, чтобы описать всю глубину своего ошеломления.

На лице Дориана тем временем проступила горькая, вымученная усмешка:

— Будем откровенны, меня самого до смерти гложет этот вопрос. Если вдруг сумеешь нащупать разгадку — будь любезна, просвети старика.

Форс благоразумно не стала дальше мусолить эту скользкую тему, до смерти боясь, что Дориан Грей заподозрит неладное, и виртуозно перевела стрелки:

— Учитель, а какими ветрами вас так внезапно занесло в Баклунд?

Дориан скупо улыбнулся. Выудив сигарету, он лишь глубоко втянул носом табачный аромат, так и не чиркнув спичкой:

— Накопилась пара-тройка неотложных дел в столице. Заодно решил воочию удостовериться, как продвигается твое переваривание зелья.

По правде говоря, наставник был повергнут в полнейший, леденящий душу шок тем самым известием из письма Форс. Он напрочь отказывался верить, что в этом мире осталась хоть одна живая душа, помимо них самих, интересующаяся судьбой мистера «Дверь». Ведь в кулуарах семьи Авраам даже старейшины давно опустили руки, крест-накрест заколотив эту тему. И лишь он один, с упрямством фанатика, продолжал копать истину, попутно взращивая учеников.

Этот внезапный интерес извне воскресил в его памяти одно мрачное фамильное пророчество: династия Авраамов шаг за шагом, неумолимо скатывается в бездну тотального уничтожения.

Сплетя оба этих тревожных звоночка воедино, он пулей помчался в Баклунд, чтобы лично проверить успехи своей подопечной. Мужчина отчаянно уповал на то, что она в кратчайшие сроки прорвется на новую ступень, став той самой призрачной соломинкой спасения для всего рода Авраам.

— Я лишь начала впитывать базовые азы астрологии, — с легким уколом вины и неуверенностью в голосе призналась Форс.

Из-за зияющей дыры в бюджете в последнее время она так и не сподобилась раскошелиться на первоклассный хрустальный шар, жизненно необходимый для отыгрыша «Астролога».

Дабы виртуозно свернуть с этого неловкого пути, девушка поспешно забросала Дориана Грея вопросами о тонкостях метода для «Астролога», выудив из него парочку ценных наставлений вроде того, что «прорицание по звездам отнюдь не всесильно».

Под занавес беседы Форс бросила многозначительный взгляд на свой темно-коричневый саквояж и проронила:

— Учитель, есть еще одно дельце.

— Я весь во внимании, — Дориан вальяжно откинулся на спинку стула, неспешно прихлебывая черный чай.

Форс, словно по писаному, выложила заранее отрепетированную легенду:

— Узнав о том, что этот мерзавец Льюис Вин предал ложу и нанес вам столь сокрушительный удар, я потеряла покой. Спала и видела, как бы выследить ублюдка и свершить кровавую вендетту за вас.

— Выкинь эту чушь из головы немедленно! — Дориан как ошпаренный подскочил в кресле. — Даже вооружившись «Магической книгой Леймано», тебе ни за что не выйти из схватки с ним живой, не то что прикончить! Твоя преданность греет мне душу, но лезть на рожон — чистой воды самоубийство.

«Еще бы, мне-то одной такая дичь точно не по зубам…» — беззвучно пробурчав, Форс рубанула напрямую:

— Я вожу знакомство с одним дьявольски свирепым охотником за головами. И я выложила баснословные десять тысяч золотых фунтов, чтобы спустить его с цепи на эту мразь.

Понятия не имея, во сколько реально обошлись ее услуги по бартеру, писательница позаимствовала тот самый астрономический ценник, который в свое время мисс Одри вывалила за устранение интисского посла.

«Да тебя просто развели как девчонку… Льюис Вин почти наверняка уже стал „Мироходцем“, а за его спиной маячит вся мощь ордена Авроры…» — Дориан уже набрал в грудь воздуха, чтобы разнести в пух и прах саму идею о существовании наемника, способного тягаться с таким монстром, как вдруг ученица добила его:

— Он благополучно закрыл контракт.

Кхе! Кхе! Кхе! Дориан поперхнулся собственной слюной так, что едва легкие не выплюнул, задыхаясь в истошном кашле.

Фарфоровая чашка предательски выскользнула из его пальцев, устремившись к полу, но в последний миг, словно по волшебству, отпружинила и изящно приземлилась прямо на кофейный столик.

— Он доставил мне череп Льюиса Вина, — Форс подтянула к себе темно-коричневый саквояж. С щелчком распахнув его, она выудила тот самый гротескный, завернутый в старые газеты шарообразный сверток.

По мере того как слои газетной бумаги падали один за другим, Дориан воочию узрел лицо, навеки выжженное в его памяти ледяным клеймом ненависти. От той торжествующей, издевательской ухмылки, что кривила губы Льюиса Вина во время кровавого налета на оплот Авраамов, не осталось и следа. Изувеченная голова, сплошь испещренная глубокими трещинами, словно склеенная из мириад осколков, источала лишь конченую агонию, первобытный ужас и беспросветное отчаяние.

Духовная интуиция, присущая любому истинному «Астрологу», безошибочно прокричала Дориану Грею: перед ним стопроцентно тот самый ублюдок, Льюис Вин.

— Превосходно… поистине превосходно… — дрожащим от бьющего через край ликования шепотом пробормотал маг. Вскинув взгляд на Форс, он ошарашенно спросил: — Кто же этот наемник? У меня в голове не укладывается, что в баклундском подполье прячется монстр столь заоблачной мощи.

Тщательно взвесив слова, Форс ответила:

— Герман Воробей.

Глава 787

Предостережение Дориана

Герман Воробей… Услышав это имя, Дориан почувствовал, как на виске тревожно пульсирует жилка. Его пальцы непроизвольно сжались в кулаки, а тело охватило необъяснимое, гнетущее напряжение.

Обосновавшись в порту Притц, маг, вольно или невольно, варился в котле всевозможных морских баек. Он был осведомлен о тамошних делах на порядок лучше заурядных баклундских обывателей, черпающих крохи новостей лишь с газетных полос.

В последние месяцы до его ушей по самым разным каналам то и дело долетали вести о Германе Воробье: начиная с ликвидации «Стального» Маквити и заканчивая сокрушительным ударом по «Вице-адмиралу Болезнь» Трейси вкупе с триумфальной охотой на «Адмирала Крови» Сеньора. И каждая из этих историй была насквозь пропитана леденящим душу безумием.

Этот маньяк покинул океанские просторы и заявился прямиком в Баклунд? Да еще и ни на йоту не растерял своей первобытной кровожадности! Дориан титаническим усилием воли подавил инстинктивно всколыхнувшиеся в душе страх и паранойю. Устремив тяжелый взгляд на свою ученицу, он произнес низким, вибрирующим баритоном:

— Впредь держись от этого охотника за головами подальше. Сведи любые контакты к минимуму.

— Рано или поздно он неминуемо спровоцирует катастрофу поистине грандиозных масштабов. И, сдается мне, этот день не за горами.

«Наставник и впрямь человек колоссального опыта и пугающей проницательности. Раскусил истинную суть господина „Мира“ буквально с полуслова… Какая досада, что я уже состою в Клубе Таро, и оборвать с ним связи для меня попросту немыслимо…» Форс быстро взяла эмоции в узду и с обезоруживающей покорностью кивнула:

— Как скажете, учитель.

Дориан, окончательно совладав с собой, бросил еще один долгий, тяжелый взгляд на своего бывшего ученика, а ныне — заклятого врага, Льюиса Вина.

Впрочем, этот перебежчик-«Мироходец» уже никогда не сможет проронить ни звука. В его изувеченных останках не теплилось даже крошечной искры былой духовности.

Выдержав несколько секунд глухого молчания, Дориан слегка откинулся на спинку кресла и посмотрел на Форс:

— Ты обмолвилась, что отстегнула за этот заказ баснословные десять тысяч фунтов?

Маг имел весьма смутное представление о реальных финансах своей ученицы. Он знал лишь то, что Форс — успешная, издаваемая писательница, а значит, гонорары должны течь рекой. К тому же она неплохо устроилась в столичных кругах Потусторонних, то и дело ввязываясь в весьма щедрые сделки. Поэтому новость о том, что девушка умудрилась сколотить капитал в десять тысяч монет, не вызвала у него ни шока, ни отторжения.

Писательница с легким уколом неловкости поерзала на месте и осторожно протянула:

— Я слишком сильно переплатила?

Она намеренно парировала встречным вопросом, отчаянно пытаясь замаскировать тот факт, что задрала ценник до небес. Подобный наивный тон должен был безупречно убедить наставника в её полнейшей неопытности в подобных сделках.

Дориан отрицательно покачал головой:

— Отнюдь. Это до смешного дешево.

— Настолько дешево, что меня неминуемо гложут подозрения: у этого Германа Воробья почти стопроцентно имелись какие-то свои, сокрытые мотивы.

Будучи выходцем из многократно растерзанного, измученного ударами судьбы рода Авраам, он испокон веков сохранял ледяную, параноидальную бдительность.

«Если изъясняться терминологией завсегдатаев элитных клубов и закрытых лож — это называется эксклюзивная скидка для своих…» — мысленно фыркнула Форс, а вслух с показательной «откровенностью» добавила:

— Наш уговор включал в себя еще парочку условий. Во-первых, все трофеи, снятые с тела Льюиса Вина, безраздельно отходят ему. Во-вторых, я обязалась оказывать посильную огневую поддержку в случае форс-мажора. И, наконец, я дала слово: если ему в обозримом будущем до зарезу понадобятся наличные, я докину сверху еще около трех тысяч фунтов.