Прямо сейчас стоило «Двери Мироходца» лишь соткаться из пустоты, как Клейн смог бы изящно и без лишней суеты улизнуть, прихватив с собой труп мистера Икс с угнездившимся внутри «Мстительным духом».
А не пустил он ее в ход еще там, в лачуге, по весьма прагматичной причине: не сбитый с толку святой ордена Авроры мог играючи засечь и сорвать телепортацию. К тому же, сам мистер Икс был матерым «Мироходцем» и вполне мог бы перехватить контроль над вратами, выскользнув из петли. Клейн совершенно не желал искушать судьбу до тех пор, пока оракул не испустит дух окончательно.
И в это самое мгновение мир перед его глазами резко померк. Улицу стремительно затапливала непроницаемо-черная, источающая леденящую жуть бесформенная жижа. Сливаясь воедино, она вмиг выковала вокруг них несокрушимую, глухую клетку.
В эпицентре этого мрака тени одна за другой начали обретать плоть, устремляя на юношу свои ледяные, пронизывающие взгляды.
«Мощь калибра полубога! Орден Авроры и впрямь держал святого на коротком поводке! Телепортация накрылась медным тазом!» — сердце Клейна тревожно сжалось. Сохраняя ледяное хладнокровие, он проворно перелистнул «Дневник путешествий Леймано» на выжженную желтизной страницу.
Ззз-з!
Серебристо-белые змеи молний хищно вынырнули прямо из небытия. Свирепо сплетаясь друг с другом, они с оглушительным треском разорвали тьму, заливая округу слепящим светом.
«Шторм молний»!
Сковавший их непроницаемый мрак мигом разлетелся вдребезги. А Клейн, не теряя ни доли секунды, уже сунул сжимающую «Похоронный звон» правую руку в потайной карман, намертво стиснув тот самый испещренный подпалинами темно-лазурный камень.
— «Дверь!» —
Абсолютно ровным, лишенным малейших эмоций тоном отчеканил он на древнем гермесе.
Бледно-голубое сияние взорвалось яркой вспышкой. Силуэт Клейна начал стремительно размываться, увлекая за собой и придвинувшийся вплотную, вцепившийся в его плечо труп мистера Икс.
Обе фигуры в мгновение ока стали кристально прозрачными и бесследно растворились в воздухе, виртуозно улизнув из капкана и уносясь всё дальше сквозь калейдоскоп кричащих, наслаивающихся друг на друга красок духовного мира.
Среди усеянного щепками, битым камнем, рваным тряпьем и прочим мусором переулка, прямо на том месте, где еще недавно высилась тайная лачуга, из самых густых теней раздался глухой, полный ярости рык:
— Проклятье!
К этому моменту прочие участники сходки уже успели дать деру с проклятой улицы, а высоко в небесах громыхнул раскатистый звуковой удар.
…………
Сио и Форс, как раз прочесывающие Восточный район в поисках призраков, вздрогнули от внезапно озаривших небеса вспышек. Вскинув головы, они воочию узрели вдалеке распустившийся подобно исполинскому цветку серебристо-белый лес молний.
Эта изломанная, хищная и первобытная картина заставила девушек инстинктивно содрогнуться. Даже на таком колоссальном расстоянии от нее веяло столь подавляющей мощью, что они едва осмеливались смотреть прямо.
— Что, во имя всех богов, там стряслось? — ошарашенно пробормотала Сио. Переглянувшись с Форс, они застыли в полнейшем, немом недоумении.
В душе Форс, конечно, уже зародилась смелая догадка, но поверить в нее она напрочь отказывалась. Подобная разрушительная мощь на голову превосходила все ее представления о силе «Мира» Германа Воробья!
…………
В глухом, неосвещенном переулке Клейн вкупе с трупом мистера Икс бесшумно соткался из пустоты, мягко приземлившись на брусчатку.
Сохраняя ледяную невозмутимость, он первым делом упрятал «Похоронный звон» обратно в потайной карман, а затем правой рукой выудил из-за пазухи совершенно иной фолиант:
«Дневник путешествий Гросселя»!
Хлоп! Клейн с размаху впечатал этот фолиант, вышедший из-под пера «Дракона Фантазий» Анкевелта, прямо в лицо мистера Икс, щедро измазав обложку кровавым месивом.
Спустя мгновение труп оракула бесследно испарился. На брусчатке остался лишь облаченный в темно-красный камзол и потертую треуголку «Мстительный дух» Сеньор.
Следом сыщик проворно убрал «Дневник путешествий Гросселя» и вновь распахнул «Дневник путешествий Леймано», подставив ночному небу следующую выжженную желтизной страницу.
Внезапно из недр магической книги вырвалось ослепительное сияние. В воздух плавно взмыл призрачный силуэт ангела с двенадцатью парами белоснежных крыльев и мягко опустился прямо на Клейна.
Это видение растаяло так же стремительно, как и появилось. Переулок вмиг погрузился обратно в глухой, свинцовый мрак, омываемый лишь тусклым, безмолвным светом луны.
Не теряя ни секунды, юноша выудил из кармана еще один металлический флакончик. Вылив наружу хранящуюся внутри кровь, он педантично и равномерно размазал ее по переплету «Дневника путешествий Леймано».
Покончив с этим таинством, сыщик сноровисто рассовал все артефакты по укрытиям, резким движением стянул с себя мантию с капюшоном и небрежно стряхнул ее в сторону.
В воздухе тут же взметнулось ревущее алое пламя, в мгновение ока обратив изодранную в лохмотья ткань в серый пепел.
В это же самое время фигура самого Клейна абсолютно бесшумно вытянулась на добрый десяток сантиметров, а черты лица сгладились, приняв донельзя заурядный, ничем не примечательный вид.
Затем, сверившись с россыпью звезд на небосводе и определив верный азимут, он подобрал обломанную ветку и, опираясь на этот импровизированный компас, уверенно миновал несколько утопающих в пороке, неосвещенных улиц, благополучно вернувшись в свою дешевую ночлежку.
Вплоть до этой самой минуты он так и не понял, какой именно новой слабостью обзавелся после выстрела.
Оказавшись в тесной одноместной каморке дешевой гостиницы, юноша сменил облачение и вернул себе ледяную личину Германа Воробья.
Встретившись взглядом с отражающимся в зеркале сухощавым, источающим первобытную опасность безумным авантюристом, он погрузился в безмолвие на несколько секунд. После чего плавно подхватил шелковый полуцилиндр и водрузил его на голову.
…………
Высоко в небе над превращенным в руины домом кардинал Церкви Повелителя Бурь, архиепископ Баклундской епархии и по совместительству «Жрец Глубокой Синевы» Редар Валентин, только что упустивший свою дичь, в глухом, долгом молчании взирал на развороченную землю.
…………
Улица Бёклунд, дом номер сто шестьдесят. Мажордом Вальтер с легким удивлением воззрился на застывшего на пороге гостя:
— Епископ, вы пожаловали так внезапно. Могу я узнать причину столь позднего визита?
Епископ Электра добродушно рассмеялся:
— До меня дошли слухи, что Дуэйн захворал. Я решил проведать его. Быть может, под благословенной сенью Богини он исцелится куда быстрее.
Глава 780
Извлечение
Поднявшись на третий этаж, Вальтер согнул палец и деликатно постучал в дверь главной спальни.
— Кто там? — донесся изнутри хрипловатый, слегка ослабевший голос Дуэйна Дантеса.
Дворецкий повернул ручку, приоткрыв створку ровно на узкую щель:
— Сэр, вас изволил навестить епископ Электра.
— Прикажете принять гостя в малой гостиной, или же проводить Его Преосвященство прямо сюда, в спальню?
По негласным светским правилам пускать визитеров в святая святых — личные покои — считалось вопиющим моветоном. Исключение делалось лишь для визитов к больному.
Выдержав короткую паузу, Дуэйн Дантес отозвался:
— Проси его сюда.
— Слушаюсь, сэр, — Вальтер коротким кивком отослал Ричардсона на кухню, чтобы тот поторопил горничных с чаем, а сам неспешно спустился вниз, дабы проводить епископа Церкви Богини Вечной Ночи наверх.
Вскоре Электра переступил порог спальни. Его взору предстал Дуэйн Дантес, который полулежал на кровати, опершись на подушки, и выглядел слегка изможденным.
— Ричардсон, подай епископу стул, — с бледной, вымученной улыбкой распорядился хозяин.
Личный камердинер, загодя предвидевший этот приказ, сноровисто придвинул массивное кресло с высокой спинкой поближе к изножью.
Электра сделал пару шагов вперед. Окинув лицо новоиспеченного столичного богача внимательным взглядом, священнослужитель с искренним участием поинтересовался:
— Дуэйн, как ваше самочувствие? Вызывали доктора?
Его духовная интуиция помалкивала, поэтому епископ не стал прибегать ни к каким паранормальным проверкам. Это был самый обыденный, человеческий визит к захворавшему благочестивому прихожанину.
Дуэйн Дантес дважды глухо кашлянул и выдавил слабую улыбку:
— По правде говоря, я уже почти поправился. Уверен, что завтра или, на худой конец, послезавтра смогу вновь наведаться в храм, чтобы внимать вашим проповедям.
— Вот и славно. А я уж грешным делом подумывал вознести мольбу Богине о вашем исцелении, — с легким смешком отозвался Электра. Отступив на шаг, он плавно опустился в предложенное кресло.
В этот момент Дуэйн Дантес, бросив на гостя задумчивый взгляд, тихо хмыкнул:
— Знаете, меня уже давно гложет одно праздное любопытство. Дозволено ли священнослужителям Богини Вечной Ночи связывать себя узами брака?
Электра, которому до сорокалетия оставалось всего пара лет, лишь со вздохом усмехнулся:
— Признаться честно, эта дилемма терзает Церковь уже не первый век.
— На древних теологических диспутах кардиналы и архиепископы ломали над этим копья, устраивая поистине грандиозные баталии.
— Одни с пеной у рта доказывали, что слуги Богини — будь то мужчины или женщины — обязаны хранить абсолютную непорочность, а иное приравнивается к богохульству. Другие же, вооружившись «Откровением Ночи» и прочими священными текстами, цитировали саму Владычицу. Они свято верили, что Она благословляет брачные узы и поощряет равноправный, гармоничный союз между полами. А значит, духовенство должно подавать пастве личный пример, а не превращаться в живой укор. И именно в этом, по их мнению, кроется истинное почтение к Богине.
— В нашу просвещенную эпоху этот спор по большей части просто спустили на тормозах. Церковь держит нейтралитет: ни поощряет, ни запрещает. Единственное незыблемое правило — обвенчавшемуся клирику строжайше воспрещено селить свою семью в стенах самого храма.
Внимательно выслушав собеседника, Дуэйн Дантес понимающе закивал. Уголки его губ слегка дрогнули в улыбке:
— А вы, епископ, женаты?
Обладатель худощавого, не блистающего особой красотой, но странным образом располагающего к себе лица, епископ Электра издал глубокий вздох, так и не сумев скрыть теплой улыбки:
— Два года назад я, под благосклонным взором Богини, повел свою избранницу под венец. А в этом году Господь одарил нас первенцем.
— Положа руку на сердце, я искренне собирался до конца своих дней оставаться холостяком, всецело посвятив себя служению Богине, вот только…
На этой ноте он с легкой самоиронией рассмеялся и покачал головой.
Не дав Дуэйну Дантесу развить столь щекотливую тему, епископ Электра перешел в контрнаступление:
— Насколько мне известно, вы тоже холосты. Уж не подумываете ли сами остепениться?
Священнослужитель, видимо, счел это утверждение аксиомой и, даже не дожидаясь подтверждения, тут же осведомился:
— Какой типаж дам вам по вкусу? Быть может, я сумею составить вам протекцию и подыскать достойную партию.
Дуэйн Дантес вновь деликатно кашлянул и с усмешкой отозвался:
— В былые времена, когда я сколачивал капитал, моя жизнь представляла собой сплошную череду авантюр. Жениться я не смел, до смерти боясь стать для супруги обузой. Хех, а вообще, вкусы у меня весьма разносторонние. Я отнюдь не привередлив.
— К примеру, дамы чуть постарше, способные окружить заботой и подарить душевный покой — мне определенно симпатичны…
Не успел он договорить, как лицо стоящего неподалеку личного камердинера Ричардсона внезапно окаменело. Слуга судорожно отвернулся, неловко опустив голову, и почувствовал, как щеки заливает предательский, обжигающий румянец.
Дуэйн Дантес, словно не замечая произведенного эффекта, вдохновенно продолжил:
— Девушки изрядно моложе меня, дышащие наивной чистотой и бьющей через край энергией, глядя на которых ощущаешь свежесть раннего утра и невольно заряжаешься их бодростью — таких я тоже люблю…
Благодушная улыбка на лице епископа Электры вмиг заледенела. Вскинув сжатую в кулак ладонь к губам, он сдавленно кашлянул пару раз.
Но Дуэйна Дантеса было уже не остановить. Покачав головой, он со вздохом добавил:
— О, а те леди, что уже познали вкус любви или уз брака, но чье высокое положение превращает их в недосягаемых богинь, которыми дозволено лишь восхищаться издали — перед ними я и вовсе бессилен. Их зрелый шарм и каждое мимолетное движение дурманят разум, сводят с ума и заставляют раз за разом видеть их в самых смелых грезах…
Дежурящий поблизости мажордом Вальтер внезапно содрогнулся всем телом. Казалось, он только что вынырнул из глубокого, дурманящего наваждения — такого, от которого до смерти хочется очнуться, но в которое при этом нестерпимо тянет обратно.
Дуэйн Дантес уже набрал в грудь воздуха, чтобы развить мысль, но, распахнув рот, не издал ни звука.
Вслед за этим он тихонько рассмеялся и произнес:
— Впрочем, всё это абсолютно в порядке вещей. Мы, смертные, закованы в кандалы собственной плоти и ведомы первобытными инстинктами, отчего в голову порой лезет всякая крамола. И покуда мы держим этих демонов в узде, поступая по совести и не терзаясь душевными муками — мы всё равно остаемся прекрасными мужьями, любящими отцами и просто достойными людьми.
— Не могу не согласиться. В пылу гнева рассудок порой подкидывает нам чудовищные фантазии, однако лишь единицы переходят черту и воплощают их в жизнь, — епископ Электра виртуозно, с дипломатичным изяществом сменил тему. Мажордом Вальтер и камердинер Ричардсон, внимавшие этому философскому пассажу, синхронно погрузились в глубокую задумчивость.
Засиживаться епископ не стал. Сделав пару глотков отборного «Маркиза», любезно поданного горничной, он учтиво раскланялся и покинул резиденцию Дуэйна Дантеса.