Просочившись сквозь эти преграды, «он» на пару с Шарон наконец-то добрался до той самой зоны, где некогда раскинулись древние подземные руины. Ныне же всё здесь обернулось первобытным хаосом: монументальные своды обвалились, исполинские колонны переломились надвое, а само пространство было доверху забито сырой землей и каменным крошевом, напрочь лишив место былого величия.

Созерцая эту картину тотального разрушения, Клейн ни на йоту не сомневался: антропоморфные изваяния шестерых божеств совершенно точно стерты в порошок.

Хвала небесам, точка, куда угодили «он» с напарницей, находилась в пугающей близости от тех самых покоев, где томился запечатанный злой дух. А значит, в грядущей разведке можно было не трястись над тем, что марионетка нечаянно вывалится за стометровый радиус контроля.

Продираясь сквозь удушливый запах сырой земли и тлена, болванчик Клейна бок о бок с Шарон вскоре проник в те самые, некогда таящие в себе смертоносную угрозу покои. Увы, среди каменного крошева и грязи их взорам предстали лишь раздавленные обломками белые кости, стыдливо прикрытые истлевшим тряпьем. Что же до манящих темно-золотых и глубоких лазурных свечений Потусторонних характеристик — они исчезли без следа.

— Стало быть, Ночные Ястребы или ищейки из Сердца Механизмов уже прибрали Потусторонние характеристики к рукам… — лицевые мышцы Сеньора конвульсивно дернулись, безупречно транслируя жгучую досаду самого кукловода.

Шарон, находясь в этой непроглядной, спрессованной тьме, обернулась и едва заметно покачала головой:

— Они никого сюда не посылали. Здесь нет ни малейшего следа присутствия живых существ.

«А ведь звучит логично. Сунься в эти катакомбы хоть одна живая душа за последние полгода, „Мстительный дух“ мигом бы это учуял… Да и те богохульные изваяния казенным инквизиторам видеть было категорически не положено… Куда же тогда, во имя всех богов, подевались характеристики?» — пока Клейн сурово сдвигал брови в реальном мире, лицо Сеньора послушно исказилось в точно такой же гримасе.

«Неужто тот злой дух так и не был окончательно стерт в порошок? И давным-давно дал деру из своего узилища?» — от этой внезапной догадки сыщика прошиб леденящий, первобытный ужас.

Титаническим усилием воли усмирив панику, он заставил Сеньора проследовать за девушкой сквозь заваленную грунтом комнату. Вскоре они добрались до того самого места, где некогда высились исполинские, сочащиеся кровью врата. Ныне лишь жалкие осколки напоминали о том, что этот кошмар вообще существовал в реальности.

Продвинувшись еще на несколько метров, напарники наконец-то вторглись в сами покои, служившие темницей для злого духа.

Здесь всё точно так же было обращено в руины и погребено под толщей грунта. Клейн, опираясь на тело и взор Сеньора, принялся блуждать по помещению, скрупулезно выискивая малейшие зацепки.

— На этом месте когда-то стояло черное кресло с высокой спинкой, — Шарон замерла, указывая на расщепленный кусок дерева, намертво зажатый между двумя каменными глыбами.

В памяти Клейна тут же ослепительной вспышкой воскресла картина, виденная им во сне: тот самый молодой мужчина, подозрительно смахивающий на Медичи, восседал в высоком кресле, уронив голову на грудь, словно давно мертв.

Девушка не стала задерживаться. Продираясь сквозь спрессованную землю, она шагнула в сторону, высматривая иные следы, как вдруг снова заговорила:

— И здесь, судя по всему, тоже было еще одно.

«Еще одно? Второе черное кресло с высокой спинкой?» — «Клейн», остолбенев от этого откровения, бесплотной тенью подплыл ближе.

Глава 736

Три кресла

Под управлением Клейна обращенный в мстительного духа Сеньор просочился сквозь толщу земли и камней, оказавшись подле Шарон. Его взору предстал зарытый впереди обломок подлокотника, сплошь покрытый асимметричной резьбой. Находка до боли напоминала ранее обнаруженные щепки, но в то же время неуловимо от них отличалась.

Дерево не было кромешно-черным: в изгибах узоров проступали темно-багровые прожилки, словно кто-то причудливо сплел воедино железо и запекшуюся кровь.

Воскресив в памяти жуткие картины былого кошмара, Клейн с абсолютной уверенностью заключил: это вовсе не обломок того кресла с высокой спинкой, в котором восседал молодой человек, подозрительно смахивающий на Медичи.

Это было второе кресло!

Выходит, в этой темнице, сковавшей злого духа, находилось как минимум два кресла с высокими спинками!

«Клейн» и Шарон, не проронив ни звука, разминулись в разные стороны, методично прочесывая округу в поисках иных зацепок.

Долго искать не пришлось — вскоре они наткнулись на неоспоримое доказательство существования третьего кресла!

Им оказался обломок ножки. На сей раз доминировал глубокий багряный оттенок, прорезанный антрацитово-черными узорами — разительный контраст с двумя предыдущими деревянными осколками.

— Вполне вероятно, что всё дело в тяге к асимметрии, присущей Четвертой Эпохе… — Клейн, прекрасно осведомленный о молчаливых повадках Шарон, первым нарушил тишину, хотя сам ни на йоту не верил в сказанное.

В конце концов, в том кошмаре, порожденном скверной злого духа, кресло с высокой спинкой было выдержано в единой, однородной цветовой гамме!

Девушка едва заметно, почти неуловимо покачала головой:

— В числе «три» кроется куда больше ритуального смысла.

Ее мысль читалась без труда: когда «Кровавый Император» Алистер Тюдор задумал свою кровавую жатву, Он вряд ли бы ограничился одной-единственной жертвой. А значит, в этих запечатанных покоях некогда вершилось полноценное, мрачное таинство.

Эти слова заставили юношу застыть в легком оцепенении. В его сознании молниеносной, ослепительной вспышкой возникла картина:

Просторный, тонущий во мраке зал. В самом его сердце, образуя идеальный круг, высятся три совершенно разных кресла с высокими спинками. На каждом из них, уронив голову на грудь, распласталось бездыханное, лишенное малейших искр жизни гуманоидное существо. И одним из них был не кто иной, как «Красный Ангел» Медичи.

Это леденящее видение наливалось всё большей, пугающей резкостью, позволив сыщику в мгновение ока связать воедино два на первый взгляд разрозненных факта:

Стержневыми ингредиентами для эликсира нулевой Последовательности «Темного Императора» служили «Уникальность» вкупе с двумя Потусторонними характеристиками первой ступени — помимо той, что уже текла в жилах самого претендента;

А «Кровавый Император» Алистер Тюдор, судя по всему, совершил безумный, насильственный скачок с первой Последовательности Пути «Темного Императора» — «Принца Разрушения Порядка» — прямиком на нулевую ступень совершенно чужеродной стези, узурпировав престол «Красного Жреца» и обратившись в полуспятившее истинное божество!

Подгоняемый вихрем этих раздумий, Клейн молниеносно выстроил железобетонную догадку:

В этих самых покоях когда-то развернулся чудовищный обряд возвышения на нулевую Последовательность — таинство, отпирающее врата к пантеону истинных богов!

Разумеется, если проводить параллели с зубодробительно сложным ритуалом «Темного Императора», здешнее действо касалось исключительно варки и поглощения самого зелья. Путь, олицетворяющий саму суть «Войны», вне всяких сомнений, требовал вовлечь весь континент в пучину кровавого хаоса и нескончаемой резни, дабы условия были соблюдены.

Но Алистер Тюдор изначально не владел нужными Потусторонними характеристиками первой ступени. Выходит, для эликсира «Красного Жреца» Ему позарез требовались три ангела первого ранга — или же сопоставимые запечатанные артефакты, — чтобы вырвать из них эти самые характеристики. Отсюда и три кресла!

Вдобавок, тот злой дух, мнящий себя «Красным Ангелом» Медичи, прямым текстом заявил: дабы сорвать печати, необходимо разыскать прямых потомков семей Сорен, Айнхорн и Медичи, сцедить по десять миллилитров их крови и смешать со святой водой… А ведь кланы Сорен и Айнхорн — это великие ангельские династии, издревле держащие в стальной хватке Путь «Охотника», он же Путь «Красного Жреца»! Они благополучно пережили Четвертую Эпоху и дотянули до наших дней. Первые, пускай изрядно и захирели, всё еще негласно дергают за ниточки интисской разведки и армейской верхушки, а вторые по сей день гордо восседают на престоле Империи Фейсак… Озаренный этой вспышкой, Клейн взглянул на разыгравшуюся здесь трагедию и на истинную личину злого духа совершенно под новым углом:

На оставшихся двух креслах восседали не кто иные, как пращуры родов Сорен и Айнхорн — могущественные ангелы первой Последовательности!

А приплюсовав сюда «Ангела Войны» Медичи, который с высочайшей долей вероятности владел «Уникальностью» этой стези, весь комплект стержневых ингредиентов для эликсира «Красного Жреца» собирался безупречно!

Иными словами, тот злой дух — вовсе не «Красный Ангел» Медичи во плоти. Это чудовищная, бурлящая химера, сплавленная воедино из ментальных остатков и первобытной, клокочущей ненависти праотцев Сорен, Айнхорн и Медичи!

Матерь божья, здесь принесли в жертву сразу трех ангелов первой ступени! Должно быть, Их предсмертные проклятия, сплетенные с отголосками самого ритуала, насквозь пропитали комнату такой первобытной жутью, что её пришлось наглухо запечатать. Какое счастье, что я заблаговременно слил наводку Церкви и позволил им зачистить скверну! Иначе, сунься мы сюда вдвоем с Шарон — пусть даже оба уже шагнули на четвертую Последовательность, — мы бы почти стопроцентно сложили головы, обратившись кормом для этого монстра… Юношу прошиб холодный пот, дико смешиваясь с искренним, безмерным облегчением.

Теперь ему стала кристально ясна и причина, по которой Карта Богохульства «Красного Жреца» осела в лапах этой твари. Когда вся верхушка определенного Пути нашла свой бесславный конец в этих подземных катакомбах, неумолимый закон притяжения Потусторонних характеристик сам проложил незримую нить, властно притянув нового владельца артефакта прямо сюда, без малейших шансов на спасение.

Ко всему прочему, великий император однажды изрек: «всё разделенное неминуемо сольется воедино, а всё слитое воедино неизбежно распадется». Стало быть, после гибели «Кровавого Императора» Алистера Тюдора узурпированная Им божественная мощь — характеристика нулевой Последовательности — тоже должна была расколоться на четыре части…

Одна часть вернулась в форму абстрактного концепта, став «Уникальностью», а оставшиеся три выкристаллизовались в характеристики первой ступени. Не будь этого механизма, после восхождения на божественный престол кого-то одного, соответствующий Путь навсегда лишился бы ангелов первого ранга…

А не могла ли одна, а то и две из этих первозданных характеристик, ведомые тем же глухим зовом, стянуться обратно в эту проклятую темница? Наверняка именно это и послужило еще одним роковым магнитом для Карты Богохульства! Чем глубже Клейн препарировал события, тем отчетливее осознавал, как фатально недооценил могущество злого духа.

«Как и ожидалось от ангелов, проложивших себе путь через ступень „Заговорщика“…» — застыв в тени дерева, Клейн дернул за ниточки, заставив Сеньора произнести:

— Вполне вероятно, что это и впрямь был ритуал.

— Всё, что так или иначе связано с «Кровавым Императором» Алистером Тюдором, по умолчанию затрагивает поистине заоблачные эшелоны.

Шарон выслушала его в абсолютном безмолвии и вставила лишь одну вескую фразу:

— Сорен, Айнхорн, Медичи…

«Стало быть, мисс Шарон, опираясь на те крохи оброненных злым духом требований, тоже смекнула, что три престола в этих застенках некогда принадлежали совершенно разным ангелам…» — немного поразмыслив, Клейн решил взять инициативу в свои руки и вложил в уста марионетки новое откровение:

— «Кровавый Император» Алистер Тюдор с высочайшей долей вероятности являлся истинным божеством Пути «Охотника», чья Карта Богохульства носит имя «Красный Жрец».

Шарон замерла на пару секунд, явно складывая в голове нужный пазл, после чего проронила:

— Карты больше нет.

Девушка имела в виду ту самую Карту Богохульства, которой злой дух так щедро козырял перед ними.

— Должно быть, эта тварь благополучно выскользнула из узилища еще до того, как Ночные Ястребы вкупе с Сердцем Механизмов стерли всё с лица земли, — озвучил свою гипотезу Клейн. — И под шумок умыкнула отсюда как все Потусторонние характеристики, так и аркан «Красного Жреца».

Шарон обвела руины долгим, безмолвным взглядом:

— Он дьявольски коварен. Он бы ни за что не оставил столь кричащих улик.

«А ведь она чертовски права. Те крохи характеристик, что валялись за пределами печати, явно не дотягивали даже до четвертой Последовательности. Для монстра, в прошлом носившего корону Короля Ангелов, они — сущий мусор. Впрочем, как и сама карта „Красного Жреца“… Понятно, зачем он вычистил свои покои, но с какой стати не оставил ни единой пылинки за их пределами? Это выглядит как откровенная насмешка: „Ха-ха, я обвел вас всех вокруг пальца, вырвался на свободу, а теперь попробуйте меня поймать!“… Стоп. А что, если именно этот наглый посыл он и жаждал донести?» Дойдя до этой мысли, Клейн почувствовал приступ искреннего веселья и заставил Сеньора произнести:

— О нет, коварство отнюдь не исключает желания оставить хлебные крошки.

— Восьмая Последовательность Пути «Охотника» носит красноречивое имя «Провокатор».

В это самое мгновение размытый лик «Красного Ангела» в его сознании намертво склеился с физиономией Андерсона Худа.

Шарон выслушала эти доводы в абсолютной неподвижности. Её губы слегка приоткрылись, но наружу так и не вырвалось ни звука.

Клейн ответил ей таким же тяжелым, многозначительным молчанием, про себя констатировав: Потусторонние стези «Охотника» воистину обладают до одури ярким, узнаваемым почерком.

На их фоне рыжеволосая Элен казалась белой вороной, напрочь лишенной фамильных черт клана Сорен.