Глава 765

Снова понедельник

Дождавшись, пока Клейн закончит свой рассказ, Альбер, отталкиваясь от услышанного, задал еще несколько прицельных вопросов, дабы проверить, сходятся ли определенные детали.

Вне всяких сомнений, полученные ответы удовлетворили инквизитора в полной мере.

— Признателен за содействие. Желаю вам добрых снов, — Альбер с легкой улыбкой поднялся и отвесил учтивый поклон. Заодно он вновь пустил в ход таланты «Кошмара», воздействуя на разум Дуэйна Дантеса, дабы тот после пробуждения помнил лишь смутные обрывки грез, напрочь лишившись конкретики.

Покончив с делами, оперативник развернулся к двери, крутнул ручку и благополучно покинул чужое сновидение.

«А Ночные Ястребы, как и ожидалось, слишком уж слепо полагаются на всемогущество своих „Кошмаров“. Возьмись я за это дело лично, то непременно бы заготовил целую батарею перекрестных вопросов с самых разных ракурсов, дабы в их переплетении нащупать малейшие бреши и нестыковки… Хех, а идеальным вариантом было бы скооперироваться с мисс „Справедливостью“ и состряпать несколько профессиональных психологических опросников. Заставь мишень заполнить их прямо во сне — и если пациент носит маску, его истинное нутро неминуемо вступит в конфликт с той личиной, которую он пытается продать. Противоречия всплывут сами собой. Разве что он тоже окажется прожженным мозгоправом и с ходу раскусит истинную суть каждого вопроса…» — Клейн вальяжно откинулся на спинку дивана, устремив задумчивый взор за окно.

В этом окутанном пепельно-серой хмарью мире тусклый, мертвенно-бледный свет газовых фонарей выхватывал из мрака лишь давящее, могильное безмолвие.

Сыщик в абсолютной тишине созерцал этот пейзаж несколько долгих секунд, после чего уголки его губ дрогнули в горькой, самоироничной усмешке.

Тем временем в глубоких подземельях собора Святого Самуила Леонард Митчелл, узрев благополучное пробуждение Альбера и выслушав его доклад, сперва с колоссальным облегчением перевел дух. Однако следом его душу захлестнула еще более жгучая, леденящая тревога перед этим бессмертным, непостижимым монстром из Четвертой Эпохи.

…………

Город Серебра. Очередная ослепительная вспышка молнии разорвала небеса, дочиста залив светом все улицы.

Деррик Берг, заткнув за пояс «Топор урагана», переступил порог родного дома и решительно зашагал к Башням-Близнецам в северной части города.

По пути ему то и дело попадались соплеменники. Одни спешили по своим делам, другие провожали детвору на уроки базовой грамоты. То тут, то там виднелись патрули по три-пять человек, скрупулезно прочесывающие каждый закоулок — они бдили, дабы никто из горожан не испустил дух в четырех стенах без своевременного удара милосердия от родни, иначе покойник грозил обернуться кровожадным злым духом.

Это людское море вдыхало в Город Серебра искрящуюся, пульсирующую жизнь. Время от времени до слуха Деррика даже долетали звонкие, беззаботные смешки и радостные крики детворы.

Паренек невольно воскресил в памяти те суровые дни в лагере города Полудня. Там за целый день можно было пересечься от силы с парой десятков человек. Львиную долю времени приходилось ютиться в надежных, но до одури тесных укрытиях. А снаружи, в непроглядном мраке полуразрушенных зданий, таились монстры. Чудовищ выкашивали раз за разом, но они, словно издеваясь, упорно лезли из ниоткуда, раз за разом восстанавливая свои ряды. Это вселяло в сердца следопытов глухое, первобытное чувство собственного бессилия: казалось, обрести подлинную безопасность попросту немыслимо. Никакого покоя, лишь вечное напряжение, где каждая секунда требует абсолютной концентрации и не прощает ни малейшей слабины.

Ни одно живое существо не способно бесконечно долго выдерживать столь чудовищное, истощающее давление. Именно поэтому в Городе Серебра испокон веков существовала отлаженная система ротации кадров.

Дорога от города Полудня до родных пенатов отняла у передового отряда разведки не так уж много времени. Однако по прибытии их ждал обязательный, неизбежный карантин вкупе с восстановительным отдыхом. И лишь сегодня Деррик наконец-то почувствовал, что его рассудок и воля пришли в норму, а значит, он готов принять на себя ментальный удар от грядущего возвышения.

Ранее он уже благополучно отчитался перед Вождем Колином Илиадом о том, что раздобыл рецепт эликсира «Нотариуса». В награду за этот вклад Совет Шести дозволил ему обменять заслуги на необходимые Потусторонние ингредиенты — в частности, на хвостовые перья птицы духовного договора.

Что же до того долга перед господином «Луной», юноша давно с ним расквитался. Нужные ресурсы он без труда добыл во время патрулирования окрестностей города Полудня и переправил их адресату через милостивого господина «Шута».

«Стоит мне лишь шагнуть на новую ступень, как я обрету право выбрать из хранилищ один мистический артефакт средних эшелонов…» — с замиранием сердца предвкушал Деррик, прибавляя шагу и вскоре достигнув Башен-Близнецов.

И пусть склады с материалами и артефактами располагались в Круглой Башне, под неусыпным оком Совета Шести, Деррик держал курс именно на Остроконечную Башню. Ведь пункт обмена заслуг находился именно там.

Едва юноша собрался переступить порог, как его интуиция внезапно забила тревогу. На одних инстинктах вскинув голову к верхним ярусам Круглой Башни, он обомлел: за одним из окон, неотрывно сверля его взглядом сверху вниз, застыла женская фигура, облаченная в черную мантию с пурпурным орнаментом.

Серебристо-серые локоны, бледные, пепельные глаза и ослепительно прекрасное, но пугающее лицо — сомнений быть не могло. Это была старейшина из Совета Шести, «Пастырь» Ловия!

Их взгляды скрестились. Взор Ловии, казалось, пронзал саму душу насквозь. Впрочем, на ее лице не дрогнул ни единый мускул — она лишь едва заметно кивнула, словно в знак приветствия.

«Она приветствует вовсе не меня… Она кланяется Тому, Кто незримо стоит за моей спиной…» — на Деррика внезапно снизошло леденящее озарение.

Подобная проницательность была плодом тех самых горьких и бесценных уроков, что день за днем вдалбливали в него искушенные соратники по Клубу Таро.

Паренек ответил сдержанным кивком. С абсолютной, невозмутимой естественностью отведя глаза, он размеренным шагом скрылся под сводами Остроконечной Башни.

…………

Под покровом байамской ночи к причалу секретной гавани плавно пришвартовалась «Золотая Мечта» — исполинский галеон, вдоль чьей осевой линии грозно топорщились причудливые главные калибры.

Даниц, оттягивая руки гостинцами от повстанцев, с расплывшейся до ушей улыбкой прощально махал рукой провожатым, бодро взбегая по трапу на палубу.

Последние дни выдались для него поистине райскими. В статусе особого посланника, доставившего оружие, провизию и щепотку Потусторонних материалов, пират купался в почестях. Его будни состояли из беспробудного пьянства, обжорства, хвастливых баек да веселой охоты. Местные даже оказали ему высочайшую честь, пригласив поглазеть на таинство, где «Морской бог» изливал благодать на свою паству.

Насмотревшись на всё это, корсар внезапно словил инсайт: Байам, да и вообще все лоэнские колонии, в обозримом будущем неминуемо захлебнутся в кровавой бойне. И этот шторм не уляжется еще добрую сотню лет.

А потому Даниц принял железобетонное решение: в следующий свой визит он пустит с молотка почти всю байамскую недвижимость, оставив лишь один домик для вида. Вырученные капиталы он вознамерился вложить в кирпич где-нибудь в интисском Трире, лоэнском Баклунде или в какой-нибудь тихой, живописной сельской глуши.

«Заодно и в городок Носье заскочу, проведаю матушку со стариком. Да, пожалуй, одним домом меньше куплю, зато справлю им роскошный виноградник…» — с этими радужными мыслями Даниц в последний раз махнул на прощание воодушевленным повстанцам.

Развернувшись, он колесом выпятил грудь и с нескрываемым самодовольством бросил «Пестрому галстуку» Йордсену:

— Где капитан? Я должен немедленно доложить ей о результатах миссии!

Йордсен лишь презрительно цокнул языком:

— В своей каюте, где же еще.

При этом он не удержался от едкой, беззвучной мысленной ремарки:

«А этот Даниц, с тех пор как спелся с Германом Воробьем, задрал нос до небес! Впрочем, тот отмороженный авантюрист и впрямь наводит первобытный ужас. Подумать только, пустил в расход самого „Адмирала Крови“!»

— Хе, — Даниц лишь самодовольно хмыкнул. Вальяжной, откровенно напрашивающейся на кулак походкой он спустился в трюм и предстал перед «вице-адмиралом Айсберг» Эдвиной Эдвардс.

Его спесь мгновенно испарилась, словно по щелчку пальцев. Натянув на лицо самую заискивающую, подобострастную улыбку, он доложил:

— Капитан, миссия выполнена без сучка без задоринки!

— Детали, — Эдвина отложила раскрытую книгу и подняла на него ледяной взгляд.

Даниц, загодя отрепетировавший эту речь, в красках расписал все свои приключения, виртуозно, раза в три раздув собственную значимость в успехе дела. И в самом финале добавил:

— Ах да, капитан. Мои пути вновь пересеклись с Германом Воробьем. Он велел выведать, не стряслось ли какой чертовщины с останками эльфийской певицы Шьятас и тем золотым кубком.

Эдвина не стала отвечать. Грациозно поднявшись, она проследовала в дальний угол каюты, где сиротливо покоился массивный черный ящик.

— Поскольку «Золотая Мечта» собиралась взять курс на остров Суня лишь после этой стоянки, тела Шьятас и Мобета всё еще находились на борту, надежно упрятанные в специально сколоченный гроб.

Опустившись на одно колено, Эдвина откинула крышку, явив взору бережно уложенные валетом останки.

Изрядно помятый, почти сплющенный золотой кубок всё так же безмятежно покоился в костяных пальцах, не источая ни малейшего намека на аномалии.

— Аномалий не выявлено, — вынесла свой вердикт Эдвина.

Даниц вытянул шею, бросил короткий взгляд внутрь и намертво впечатал ответ в память. Пират твердо решил: как только останется один, тут же вознесет мольбу великому «Шуту», дабы Тот передал весточку этому психопату Герману Воробью.

…………

«Никаких аномалий?» — восседая над серой мглой, Клейн слегка нахмурил брови. В его душе дико сплелись воедино искреннее недоумение и огромное облегчение.

Опираясь на собственные выкладки, он был почти стопроцентно уверен, что проклятый золотой кубок неминуемо выкинет какой-нибудь фортель. Подобное затишье в корне ломало все его теории. Впрочем, такой исход был ему только на руку — сыщик всем сердцем желал, чтобы вечный сон Шьятас и Мобета остался непотревоженным.

«Быть может, для резонанса недостает какого-то хитроумного катализатора? Хех, уповаю на то, что эти переменные вовек не сойдутся…» — беззвучно пробормотал Клейн, переведя взгляд на пылящийся в груде оккультного хлама «Дневник путешествий Гросселя».

Не имея пока надежного способа просочиться в бескрайний океан коллективного бессознательного, да и будучи по уши загруженным подготовкой к краже тетради семьи Антигон, он благоразумно задвинул план повторной экспедиции в книжную реальность в долгий ящик.

Хух… С шумом выдохнув, Клейн отвел взор и начал сноровисто готовить чертоги к грядущей, еженедельной сходке Клуба Таро.

Время Баклунда. Ровно три часа пополудни.

По обе стороны изъеденного патиной длинного стола одна за другой полыхнули багровые искры, стремительно вылепливая размытые, непохожие друг на друга человеческие силуэты.

Настроение Одри, как и всегда, было на высоте. И даже чуточку лучше обычного: намедни брат Хибберт телеграфировал, что сделка по покупке десяти процентов акций Баклундской компании педальных повозок благополучно закрыта. Сумма контракта составила баснословные двенадцать тысяч фунтов.

Ко всему прочему, ей даже не пришлось сломя голову мчаться обратно в столицу ради бюрократии. Еще до отъезда Хибберта девушка, под неусыпным оком двух маститых юристов, предусмотрительно выписала брату генеральную доверенность. Теперь ей оставалось лишь дождаться финала и поставить подпись на подтверждающем документе.

Изящно приподняв уголки губ в лучезарной улыбке, Одри грациозно поднялась со стула. Повернувшись к скрытому густой пеленой тумана силуэту во главе бронзового стола, она произнесла:

— Добрый день, господин «Шут»~

«О, великий господин Шут, молю, ниспошлите мне сегодня хоть малейшую зацепку к плоду дурманящего колокольчикового дерева…» — тут же мысленно, с трепетной надеждой добавила она.

Когда участники обменялись приветствиями и чинно расселись по местам, «Отшельник» Катлея не обманула ожиданий Клейна. В очередной раз почтительно опустив голову, словно не смея поднять взор на божество, она произнесла:

— Господин Шут, в этот раз мне удалось раздобыть три страницы из дневников великого императора Рассела.

«Выходит, та самая „Королева Мистики“ до сих пор так и не нащупала ниточки к разгадке убийства императора Рассела? И всё продолжает исправно поставлять новые записи через леди Отшельник… Какая досада, что я в последнее время безвылазно торчала в нашем родовом гнезде и почти не связывалась с Алхимией Психологии, а потому так и не разжилась свежими страницами… Хм, на днях непременно наведаюсь в Фонд поиска и сохранения древностей, вдруг им удалось отыскать хоть какие-то крохи…» — с живым любопытством размышляла «Справедливость» Одри, внимая их беседе.

«Шут» Клейн, в свою очередь, издал тихий смешок:

— Превосходно.

— Можешь обдумывать свою просьбу.

«Я-то прекрасно знаю, что „Королева Мистики“ уже поручила тебе выведать нужные ответы… Одному богу известно, какие дела привели ее в Баклунд…» — мысли Клейна плавно, неспешно потекли в иное русло.

Вскоре «Отшельник» Катлея материализовала те самые три пожелтевших листа и благоговейно передала их господину Шуту.

Глава 766

«Якоря» богов

Прекрасно понимая, что скрупулезно отобранные «Королевой Мистики» страницы дневника неминуемо таят в себе поистине бесценные откровения, «Шут» Клейн предельно сконцентрировался. Напустив на себя вид вальяжного равнодушия, он устремил взор на зажатый в руке желтовато-бурый пергамент: