Бросив беглый взгляд на газовые фонари за окном, что отважно разгоняли ночной мрак, Клейн отвернулся. Подхватив изящную чашечку из белого фарфора с золотой каймой, он сделал крошечный глоток.

Сидящий сбоку Ричардсон, улучив этот момент, собрался с духом и произнес:

— Сэр, я всё обдумал. Вы были абсолютно правы: каждый профессионал когда-то начинал с самых низов, не имея за душой ни капли опыта. Примите мою глубочайшую признательность за то, что даровали мне этот шанс доказать свою полезность.

Удостоверившись, что Годопс вкупе со всей его сворой благополучно отправились на тот свет, камердинер наконец-то сбросил с себя липкие путы страха и всерьез задумался о собственной карьере.

Менять нанимателей как перчатки за столь короткий срок — вопиющее, несмываемое пятно на репутации любого слуги. Ричардсон кристально ясно осознавал: стоит ему сейчас подать в отставку из дома Дуэйна Дантеса, и место личного камердинера в приличном обществе ему больше не светит.

И подобный крах стал бы для него поистине фатальным ударом.

Дело крылось отнюдь не только в звонкой монете, хотя жалованье личного камердинера стартовало от весьма солидных двадцати пяти фунтов в год — суммы, недосягаемой для рядовой челяди и сопоставимой разве что с доходами личных горничных. Куда важнее было то, что именно камердинеры и старшие горничные являлись первыми кандидатами на должность мажордома!

Денно и нощно находясь при лордах и леди, разруливая их щекотливые дела, выступая верными поверенными и незаменимыми помощниками, они шаг за шагом оттачивали деловую хватку. Перенимая искусство управления домом и превращаясь в доверенных лиц, они могли при первом же удачном раскладе легко перепрыгнуть в кресло управляющего поместьем, помощника дворецкого или заместителя мажордома, чтобы в итоге взойти на самую вершину служебной лестницы.

Спору нет, Ричардсон всем сердцем жаждал тихой и безмятежной жизни, но это совершенно не означало готовности до седых волос прозябать в лакеях. Парень отчаянно рвался вверх, мечтая собственным потом и кровью выбить себе солидный оклад и высокое положение в обществе, а должность мажордома в богатом доме была его заветной, путеводной звездой.

— Отрадно, что вы осознали это до того, как стало слишком поздно, — с мягкой улыбкой отозвался Клейн, давая добро на продолжение службы.

Вернувшись в особняк номер сто шестьдесят по улице Бёклунд, хозяин первым делом поручил экономке Танее распорядиться на кухне насчет легкого ужина к половине двенадцатого. После чего поднялся на третий этаж, скинул верхнюю одежду и проследовал в ванную комнату.

К этому моменту заботливые горничные уже успели наполнить ванну горячей, идеальной температуры водой, управившись ровно за пять минут до его прихода.

Не торопясь погружаться в воду, Клейн воспарил в таинственные чертоги над серой мглой, намереваясь прояснить, кто же так отчаянно взывал к нему по дороге.

«Мистер Икс… „Мироходец“… А мисс „Фокусник“ работает с пугающей эффективностью… Незаметно для всех эта девушка изрядно выросла и заматерела…» — беззвучно пробормотал себе под нос владыка.

Тщательно всё взвесив, он силой мысли соткал марионетку «Мира», Германа Воробья, и заставил двойника вознести мольбу сквозь пелену клубящегося тумана:

— … Мне нужны точное время, координаты и исчерпывающее досье. Лишь при таком раскладе я смогу нанести удар.

Замысел Клейна был донельзя прагматичен: таланты «Мироходца», бесспорно, чертовски заманчивы, вот только Дуэйн Дантес не мог позволить себе надолго испариться с улицы Бёклунд или безвылазно запереться в спальне. Подкинь мисс «Фокусник» железобетонные, выверенные разведданные — и молниеносная ликвидация прошла бы без сучка без задоринки. А вот если бы «Миру» пришлось лично прочесывать подполье и по крупицам собирать слухи, миссия бы неминуемо забуксовала, поставив под удар куда более насущные, жизненно важные планы.

Вскоре от «Фокусника» Форс прилетел лаконичный отклик:

— … Я раздобуду их в кратчайшие сроки.

Поскольку место и время грядущей сходки мистера Икс так и оставались покрыты мраком тайны, девушке оставалось лишь стиснуть зубы и запастись терпением.

Покончив с этим делом, Клейн низвергся обратно в реальность. Скинув остатки одежды, он с наслаждением погрузился в ванну.

Едва теплые воды сомкнулись вокруг тела, юноша блаженно прищурился. Ему казалось, будто ласковое тепло дюйм за дюймом вымывает из его плоти и разума всю накопившуюся свинцовую усталость.

За минувшие дни он успел несколько раз наведаться в собор Святого Самуила, внимая проповедям епископа Электры и вникая в «Откровение Ночи». Заодно его цепкий взор выхватил и намертво впечатал в память приметы еще двоих Внутренних Стражей. Увы, поскольку лица пока не повторялись, нащупать график их дежурств по-прежнему не представлялось возможным.

Впрочем, подобное усердие таило в себе и нешуточный риск. Распахнув глаза и уставившись на клубящийся под потолком пар, Клейн беззвучно вздохнул:

«Первичная проверка не за горами…»

Любая темная лошадка, взявшая за правило частенько околачиваться во внутренних покоях собора Святого Самуила, почти стопроцентно попадала под пристальный прицел Ночных Ястребов. А уж учитывая, что его собственная легенда зияла белыми пятнами, визит казенных инквизиторов становился неизбежен, как восход солнца.

Закрой Ястребы на это глаза, подобная халатность обернулась бы для них вопиющим, позорным провалом… Клейн медленно, протяжно выдохнул.

…………

Тем временем в глубоких подземельях собора Святого Самуила Леонард Митчелл неспешно покинул погруженную в звенящее, могильное безмолвие комнату.

Его изумрудные глаза сейчас казались подернутыми непроницаемо-черной, колдовской пеленой. В их бездонной глубине зарождались и тут же бесследно лопались мириады иллюзорных пузырьков и зыбкой ряби.

— А ты хорош. Взлетел до «Усмирителя душ» с такой прытью, что того и гляди на пятки мне наступишь, — стоящая в коридоре Дейли Симон поздравила коллегу с изящной смесью иронии и легкой самонасмешки.

На ней по-прежнему красовался глухой черный балахон с капюшоном, а синие тени для век и такой же румянец придавали ее лицу пугающую, потустороннюю привлекательность.

Леонард, скользнув взглядом по давней знакомой, инстинктивно подметил: ее аура налилась еще более густым, могильным холодом. Казалось, вокруг мадам Дейли незримым, многослойным саваном роились бесчисленные призрачные тени, источающие первобытную, пробирающую до костей стужу.

— До ваших высот мне еще шагать и шагать. Судя по вашей выправке, прорыв к «Привратнику» уже не за горами? — в присутствии Дейли Леонард предпочитал держать себя в строгих, выверенных рамках. Поэт прекрасно знал: вздумай он блеснуть остроумием, краснеть и прятать глаза в итоге придется именно ему, а вовсе не этой прожженной леди.

— «Привратник» — это пятая Последовательность Пути «Смерти».

— Должна была еще пару месяцев назад, — без малейшей утайки призналась Дейли. Ее лицо слегка, болезненно скривилось.

Леонард мгновенно смекнул, откуда растут ноги у этой проблемы. Едва заметно кивнув, он предположил:

— Казенных заслуг не скопили?

Дейли в сердцах скривила губы:

— В точку.

— Ощущение такое, будто ты уже нырнула в постель, страсть бьет ключом, всё готово к буре, и тут внезапно выясняется, что в доме ни одного презерватива! А за окном глухая ночь, и все лавки в округе давно заперты наглухо!

«До чего же… живописная метафора…» — не найдясь с достойным ответом, Леонард лишь смущенно рассмеялся:

— Могли бы проявить инициативу и взвалить на себя парочку громких дел.

Не дав Дейли шанса разразиться новой тирадой, он указал в конец коридора:

— Капитан Соэст заждался. Мне нужно отчитаться о возвышении.

Дэйли не проронила ни звука, молча провожая его фигуру взглядом.

Лишь когда его спина окончательно скрылась за поворотом, на лицо женщины набежала мимолетная, тоскливая тень. Она едва слышно прошептала:

— Капитан Соэст…

Во временном штабе отряда «Красных перчаток» капитан Соэст, недавно прорвавшийся к ступени «Шамана духов», скользнул взглядом по вальяжно переступившему порог Леонарду и небрежно швырнул ему папку с документами:

— Отличная работа, ты уже добился возвышения. Поздравления оставим на потом. Первым делом проведи нашей мишени проверку через сновидение.

На дворе стояла глубокая ночь, однако для Ночных Ястребов, чей костяк состоял из «Бессонных», сумерки были родной стихией, многократно обостряющей их паранормальные таланты.

— Разве это не вотчина здешних Ястребов? — Леонард на лету поймал досье и задал резонный вопрос.

— Местные по уши увязли в рутине, людей катастрофически не хватает. Слезно молили подсобить, — буднично, без малейшего интереса пояснил Соэст.

Леонард благоразумно не стал допытываться. Опустив глаза, он принялся листать страницы.

Первым делом его взор выхватил прикрепленную фотокарточку. Лицо запечатленного на ней джентльмена средних лет было ему до боли знакомо, намертво отпечатавшись в памяти!

— Дуэйн Дантес… — зрачки Леонарда инстинктивно сузились в игольное ушко.

Он прекрасно знал этого субъекта! Кристально ясно осознавал, что под маской светского льва скрывается бессмертный, пугающий монстр, выползший прямиком из Четвертой Эпохи, тварь, стоящая как минимум на уровне святого, а то и превосходящая его!

«Ко всему прочему, этому ублюдку известна вся моя подноготная… Он в курсе про старика…» Леонард на чистых инстинктах вскинул руку, массируя занывший висок:

— Капитан Соэст, я только-только шагнул на новую ступень. Моя духовность пока скачет, словно необъезженный мустанг, контроль оставляет желать лучшего.

— Вот как… — Соэст с досадой хлопнул себя по лбу, осознав собственную оплошность. Резко повернувшись к другому бойцу, он скомандовал: — Альбер, бери на себя.

Альберу было на вид около тридцати. Мужчина с соломенными волосами и болезненно бледной кожей совершенно не блистал богатырской статью.

Леонард с колоссальным облегчением выдохнул, поспешно спихнув злополучное досье в руки сослуживца.

И в эту самую секунду его сердце тревожно екнуло: а не сорвется ли Альбер в бездну безумия, вздумав сунуть нос в сновидение этого бессмертного, древнего монстра?

На какой-то миг его даже захлестнула волна жгучего раскаяния. Поэт всерьез пожалел, что не взял удар на себя. В конце концов, он-то доподлинно ведал обо всех фатальных угрозах, да и мосты с этим чудовищем уже наводил — по крайней мере, не нарвался бы на гнев по глупости.

«Вряд ли Дуэйн Дантес станет рубить сплеча и калечить Альбера… Вздумай он выкинуть какой-нибудь кровавый фортель, ищейки мигом забьют тревогу. Учитывая мощь Церкви и нынешний накал страстей в Баклунде, живым ему из города ни за что не выбраться…» Усмирив бушующие мысли, Леонард пришел к выводу: старый лис Дантес почти стопроцентно изберет куда более изящный, бескровный способ обойти эту проверку во сне.

Придвинув стул, Леонард устроился прямо подле Альбера. Вальяжно, с напускной ленцой развернув газету, на деле он сверлил сослуживца немигающим взглядом, изготовившись в любую секунду вмешаться, если запахнет жареным.

…………

Особняк номер сто шестьдесят по улице Бёклунд, главная спальня.

Барахтающийся в объятиях грез Клейн внезапно обрел кристальную ясность рассудка: его внутренний радар безошибочно запеленговал вторжение «чужака».

«Проверка Ночных Ястребов?» — пробормотал он про себя. Оглядевшись, юноша обнаружил, что находится в той самой полуоткрытой комнате.

Спустя мгновение тишину разорвал гулкий, требовательный стук в дверь: тук-тук-тук.

— Входите… — протянул Клейн, виртуозно имитируя невнятное, сомнамбулическое бормотание спящего.

Ручка со щелчком повернулась, и порог переступил худощавый мужчина с соломенными волосами, облаченный в глухой черный плащ. Это был не кто иной, как оперативник «Красных перчаток» Альбер.

— Суперинтендант столичного полицейского управления, — Альбер небрежно, для отвода глаз махнул корочками и опустился на стул прямо напротив Клейна.

— Чем обязан, офицер? — Клейн безупречно вжился в роль заурядного обывателя, вырванного из сна.

Будучи прекрасно осведомленным о механизмах работы «Кошмаров», юноша знал: сейчас ему надлежит вести себя максимально естественно, без излишней бравады.

Альбер силой мысли соткал пухлую стопку бумаг и принялся зачитывать низким, монотонным баритоном:

— Дуэйн Дантес, мужчина, уроженец округа Диси…

Оперативник вкратце пробежался по всей агентурной сводке, что успел нарыть отдел, и в самом конце с нажимом спросил:

— Это досье правдиво?

— Отчасти правда, отчасти вымысел, — с обезоруживающей «честностью» отозвался Клейн, не выходя из образа спящего.

«Пожалуй, из правды тут только то, что я мужик да то, что бабы у меня нет…» — мысленно, с едкой иронией съязвил сыщик.

Альбер, воодушевленный столь стремительным прорывом, внутренне возликовал. Напустив на лицо еще большую суровость, он отчеканил:

— И что же здесь вымысел?

Клейн, загодя подготовивший железобетонную легенду, сделал вид, будто мучительно роется в памяти:

— Мои капиталы сколочены вовсе не на рудниках. Их подлинный исток — рисковые авантюры на Южном континенте.

Искусно вплетая в свой рассказ те самые байки о Западном Баламе, что травил Андерсон, юноша виртуозно состряпал эпос о простом парне, который, балансируя на грани между молотом и наковальней лоэнских и интисских войск, сумел сорвать баснословный куш благодаря подвешенному языку, ценным агентурным сводкам, недюжинному опыту и отчаянной, звериной смелости.

В дебри он благоразумно не лез, ограничившись лишь сочным, правдоподобным каркасом. Главной целью было пустить Ястребам пыль в глаза, убедив их в том, что Дуэйн Дантес — это просто заурядный, но чертовски фартовый сорвиголова, а вовсе не Потусторонний. Благо, легенд о подобных нуворишах, сколотивших состояние на колониальной пороховой бочке, в Лоэне водилось пруд пруди, и никого ими было не удивить.