Вдобавок львиная доля полубогов преспокойно вращалась в людских кругах, да что там — сам «Змей Судьбы» Уилл Осептин, стоящий на первой ступени, благополучно отсиживался в материнской утробе в роли нерожденного младенца… Пожалуй, лишь достигнув заоблачных эшелонов калибра «Богохульника» Амона, сущности обретали право взирать на материальную реальность подлинно божественным оком… Отогнав эти мысли, юноша взял инициативу в свои руки:

— Прошу простить, в былые времена мне доводилось торговать, мотаясь между Северным и Южным континентами, так что изысканными манерами похвастать не могу. Хе-хе, я имею в виду именно балы подобного толка.

— Пустяки, — невозмутимо отозвалась Хейзел, всем своим видом демонстрируя абсолютное равнодушие к только что затронутой теме.

Окажись на его месте кто другой, бедолага бы уже давно спасовал, не зная, как подступиться к столь надменной девице, и предпочел бы молча тянуть лямку танца. Однако Клейн, сколотивший солидный багаж знаний и набравшийся опыта, прекрасно разбирался в изнанке мистического мира и психологии разношерстных магов. Оседлав свое недавнее извинение, он с легкой улыбкой продолжил:

— Для меня эти светские рауты — испытание ничуть не легче морских странствий. Здесь тоже полно дивных пейзажей, но и незримых рифов хоть отбавляй. Разумеется, океанские просторы полнятся еще и байками о затерянных кладах. Одни россказни — чистой воды выдумка, другие звучат до пугающего правдоподобно, вот только проверить их невозможно. Взять хотя бы ту же легенду номер один — о «Ключе бога Смерти».

— «Ключе бога Смерти»? — Хейзел вскинула голову, смерив взглядом заметно возвышающегося над ней мистера Дуэйна Дантеса.

«Так я и знал. Потусторонние, страдающие подобным комплексом превосходства, всегда клюют на мистические тайны…» — беззвучно усмехнувшись, сыщик едва заметно кивнул:

— Именно так. Байки гласят, будто где-то в сокрытых пучинах Бушующего моря…

Юноша виртуозно, отсеяв лишнюю шелуху, принялся травить те самые легенды о сокровищах, что в свое время довелось услышать на борту «Белого Агата», щедро приправляя их сочными деталями из собственного авантюрного опыта.

Само собой, в пылу рассказа невозможно было обойти стороной ни «Четырех Королей», ни семерку пиратских адмиралов.

Хейзел, явно загоревшись этой темой, с нетипичной для себя охотой поддерживала беседу и даже то и дело вставляла пытливые вопросы. Лед растаял, напряженность танца сошла на нет, и мелодия незаметно для обоих подошла к финалу.

Клейн изящно свернул пиратские байки и осведомился:

— Желаете вернуться на прежнее место, или же пройдем к закускам?

По незыблемым светским канонам, откланявшись после танца, кавалеру надлежало покорно сопроводить даму туда, куда ей будет угодно, а вовсе не обязательно тащить обратно на исходную позицию.

Девушка приоткрыла рот, словно порываясь выпытать еще парочку тайн, однако благоразумно проглотила вертящиеся на языке слова и с чопорной сдержанностью кивнула:

— На прежнее место.

«Хе-хе, а с морскими сказками расставаться ой как не хочется… Да она же просто избалованный, великовозрастный ребенок. Стоит лишь нащупать правильный подход да сыграть на интересах — и общаться станет проще простого…» — подавив рвущуюся наружу улыбку, Клейн галантно проводил Хейзел к самому краю бального зала, туда, где заприметил ее изначально.

Сам же он, напустив на себя вид праздного зеваки, неспешным шагом направился к уставленным яствами длинным столам. Подхватив фарфоровую тарелку, юноша сгрузил себе порцию обжаренной до золотистой корочки рыбы-дракона, щедро сдобрив ужин сочными ломтиками телятины под густым перечным соусом.

«Какие там танцы да светские расшаркивания, вот она — подлинная суть любого приема…» — предаваясь этим философским раздумьям, Клейн отчаянно старался орудовать вилкой и ножом с максимальной, безупречной элегантностью.

В этот самый миг его взор выхватил приближающуюся мадам Мэри. Дама изящно подцепила вилкой кусок фуа-гра в винном соусе и перенесла его к себе на блюдо.

Заметив, что женщина скользнула по нему коротким взглядом, Клейн отвесил легкий, вежливый кивок, подкрепленный теплой улыбкой.

— Смею ли узнать ваше имя? На прежних званых вечерах и балах, которые давал парламентарий Махт, мне не доводилось вас встречать.

Должно быть, благородная седина на висках и бездонная лазурь глаз Дуэйна Дантеса произвели должное впечатление, раз мадам Мэри — обладательница довольно заурядной внешности с высокими скулами — решила первой закинуть удочку.

Клейн с мягкой улыбкой отозвался:

— Я — коммерсант из залива Диси, Дуэйн Дантес. Только-только обосновался в здешних кварталах. Выпадет ли мне честь узнать, как величать вас, мадам?

Мэри глубокомысленно кивнула, в мгновение ока смекнув, что перед ней очередной делец, из кожи вон лезущий, дабы прорубить окно в высший свет — точь-в-точь как она сама в былые годы.

Растянув губы в улыбке, дама произнесла:

— Мэри Шот, член совета директоров компании «Коим».

Она благоразумно умолчала и о статусе крупнейшего акционера, и о своем кресле в Комиссии по расследованию загрязнения атмосферы — такова уж была хваленая лоэнская сдержанность.

«Мэри Шот… Стало быть, вернула девичью фамилию? Ах да, развод же…» — беззвучно пробормотав это себе под нос, Клейн радушно продолжил:

— Я наслышан о вашем предприятии. Поставки антрацита и первоклассного древесного угля… За последние месяцы вы совершили поистине пугающий рывок. Хе-хе, признаться честно, я и сам подумывал вложиться в это дело, да только хватки не хватило тягаться с конкурентами.

Стоило лишь властям протолкнуть экологические законы, как спрос на бездымное топливо взлетел до небес. Компания «Коим» сорвала куш, переплюнув все свои былые достижения, а ее рыночная стоимость, по слухам, перевалила за баснословные четверть миллиона фунтов. Клейн отнюдь не бросал слов на ветер: он кристально ясно осознавал, что в ближайшие годы эта отрасль останется золотой жилой — по крайней мере до тех пор, пока человечество не нащупает альтернативные источники энергии.

Мэри, втайне гордившаяся тем, как виртуозно протолкнула нужные доклады и обеспечила родному предприятию головокружительный взлет, не смогла сдержать довольной улыбки:

— Всё потому, что общество наконец-то начало печься о том воздухе, которым дышит.

Оборвав фразу, она тяжело, едва слышно вздохнула:

— Жизнь вроде бы налаживается, вот только и хлопот прибавляется с пугающей скоростью.

Поскольку они только-только «познакомились», Клейн благоразумно не стал совать нос в чужие проблемы. Опираясь на свой богатый багаж сведений о мадам Мэри, юноша играючи выруливал на нужные темы, отчего беседа потекла легко и непринужденно.

«Хех, а к Шерлоку Мориарти она относилась совершенно иначе… Стоя перед давней знакомой с новой физиономией и чужой легендой, пожинать плоды абсолютно иного обхождения — в этом есть нечто поистине магическое и абсурдное…» — посреди этого светского щебетания на Клейна внезапно снизошло озарение. Юноша физически ощутил, как избыток эликсира «Безликого» в его организме начал стремительно, бурляще перевариваться.

Спустя пару минут к ним приблизился ослепительно привлекательный блондин. Покручивая в пальцах бокал с красным вином, он одарил мадам Мэри белоснежной улыбкой:

— Мэри, о чем щебечете?

— Хибберт, позволь представить: мистер Дуэйн Дантес из Диси. Его байки о морских скитаниях и приключениях в Западном Баламе просто захватывают дух, — с готовностью взяла на себя роль сводни Мэри. — Дуэйн, а это мистер Хибберт Холл, старший отпрыск графа Восточного Честера. Хе-хе, по-хорошему мы обязаны величать его лордом, но он предпочитает скромный титул главного секретаря. Главного секретаря Комиссии по расследованию загрязнения атмосферы.

«Слышал-слышал, еще бы… Разумеется, когда носил личину Шерлока Мориарти… Граф Восточного Честера — это же стопроцентная аристократическая элита, самые сливки общества…» — Клейн, источая вежливость, но ни на йоту не роняя собственного достоинства, отвесил учтивый поклон:

— Дозвольте мне, как простому обывателю, выразить вам глубочайшую признательность. Благодаря титаническим трудам вашей Комиссии столичный воздух наконец-то стал пригоден для жизни.

Хибберт Холл, изрядно польщенный столь искренними, льющимися от чистого сердца дифирамбами, с улыбкой отозвался:

— Это плод наших общих, неустанных усилий.

Мэри тут же со смешком вставила свои пять копеек:

— Дуэйн, умоляю, прекратите петь ему оды, иначе наш Хибберт окончательно задерет нос! Шучу, конечно. Из всех знакомых мне отпрысков знати он — самый скромный. В эту пору ему полагалось бы безмятежно прохлаждаться в фамильных угодьях Восточного Честера, отстреливая фазанов в компании приятелей. Но стоило мне лишь отбить телеграмму о приглашении парламентария Махта на этот бал, как он тут же сорвался с места и примчался обратно.

— Дело отнюдь не только в балах. В столице скопилась целая гора неотложных хлопот. Мой батюшка, граф Холл, вплоть до самого июня тоже будет вынужден безвылазно мотаться между Баклундом и нашим поместьем, — с полнейшей серьезностью принялся оправдываться Хибберт.

«Джентльмен, до одури пекущийся о своем безупречном реноме…» — молниеносно вынес первичный вердикт Клейн.

Мэри, выслушав его, как бы невзначай поинтересовалась:

— И что же за дела держат вас здесь? Когда планируете отбыть из Баклунда?

— С львиной долей проблем я уже разделался, остался лишь один пустяк. Хе-хе, моя сестренка Одри положила глаз на те самые десять процентов акций Баклундской компании педальных повозок. Уже и стряпчих наняла, чтобы те вытрясли из продавцов душу, а на меня повесила бумажную волокиту и надзор, — с напускной небрежностью отмахнулся Хибберт.

«Десять процентов Баклундской компании педальных повозок? Вот это совпадение… Воистину, мир высшего света до смешного тесен…» — Клейн едва сдержал тяжелый вздох, после чего намеренно вбросил:

— Я и сам подрядил людей на покупку этой доли. Взвинтил ставку до баснословных девяти тысяч фунтов, да только всё тщетно — конкуренты оказались куда зубастее, пришлось умыть руки.

Хибберт одарил его слегка удивленным, оценивающим взглядом:

— А у вас и впрямь губа не дура.

Аристократ благоразумно прикусил язык, утаив свою собственную ставку, дабы не спровоцировать этого выскочку на новый виток торгов.

«Девять тысяч фунтов…» — беззвучно повторила про себя Мэри, с досадой осознав, что изрядно недооценила толщину кошелька Дуэйна Дантеса.

В этот момент под сводами зала грянули первые аккорды третьего танца. Хибберт Холл грациозно развернулся к Мэри:

— Окажете ли мне честь?

— Только этого и ждала, — Мэри, сияя улыбкой, изящно вложила ладонь в его руку.

Подобный поворот на корню зарубил планы Клейна обменяться с новоиспеченными знакомыми визитными карточками. Впрочем, юноша совершенно не спешил — бал только-только набирал обороты, и времени впереди было хоть отбавляй.

Соорудив себе очередную порцию закусок, он неспешно наслаждался трапезой, попутно окидывая взором бальный зал и любуясь грациозными па кружащихся в танце матрон и юных барышень.

В процессе он подметил, как парламентарий Махт и леди Лиана неустанно порхают от одних гостей к другим. Супруги виртуозно поддерживали непринужденные беседы абсолютно со всеми и даже успели исполнить пару-тройку танцев.

«Если верить наставлениям Вальтера, то, утвердив списки приглашенных, хозяевам надлежит скрупулезно изучить вкусы и жизненный путь каждого гостя. И уже отталкиваясь от этого, загодя продумать индивидуальные темы для бесед или изящные шутки, дабы всякий присутствующий почувствовал себя особенным… До чего же муторно всё это светское расшаркивание… Хех, сдается мне, именно в этом и кроется истинная причина, отчего у лоэнских джентльменов так стремительно отступает линия роста волос…» — со смесью светской усталости и едкой иронии мысленно констатировал Клейн.

Отведя взгляд, юноша уставился на свою опустевшую тарелку, всерьез ломая голову над насущной дилеммой: ангажировать ли на следующий танец какую-нибудь скучающую даму, или же совершить еще один набег на столы с яствами.

И в этот самый миг краем глаза он выхватил знакомый силуэт: Хейзел Махт, явно торопясь и сбившись с привычного чопорного шага, целеустремленно направлялась на третий этаж.

Глава 761

Добрые дела

«Что стряслось?» — нервы Клейна в тот же миг натянулись как струны.

Юноша прошел через слишком много передряг и прекрасно осознавал, что неприятности и паранормальная чертовщина так и липнут к нему. Сталкиваясь с малейшей аномалией, он на одних инстинктах впадал в состояние предельной боевой готовности, словно страдал от тяжелого посттравматического синдрома.

Внимательно проводив взглядом скрывшуюся в лестничном пролете Хейзел Махт, сыщик подметил одну важную деталь: девушка явно спешила, но паники в ее движениях не было и в помине.

«А это значит, что ситуация всё еще под её контролем… К тому же, Махт — член нижней палаты парламента, то бишь сливки лоэнского общества, уступающие лишь титулованной знати. Наверняка он держит при себе охрану из числа Потусторонних. Плюс ко всему, на балу гуляет старший отпрыск графа Холла, а уж его телохранители стопроцентно владеют паранормальными талантами… Вдобавок, собор Святого Самуила находится в каких-то десяти минутах езды от улицы Бёклунд. Случись настоящая беда, Ночные Ястребы вкупе с епископами примчатся по первому зову… Если только какой-то безумец не решил пойти на верную смерть, вряд ли кто-то рискнет устраивать кровавую баню на этом приеме…» — мало-помалу Клейн успокоился, и в его голове созрела совершенно иная догадка касательно поведения Хейзел:

Она так поспешно умчалась на третий этаж, чтобы подавить пагубный побочный эффект своего мистического артефакта!

В свое время, когда Клейн выпытывал у Арродеса, где можно раздобыть реликвию для кражи чужих Потусторонних талантов, «волшебное зеркало» в качестве одного из ответов указало именно на Хейзел Махт!