Лиана, слушая ее, благосклонно кивала. Скользнув взглядом по сидящей неподалеку высокомерной дочери, она издала тихий смешок:

— Какая досада, что он уже немолод. В противном случае из него вышел бы воистину завидный жених на выданье.

— Что ж, я непременно пришлю ему приглашение на наш грядущий бал в эти выходные.

Глава 759

Первый танец

Субботний вечер, восемь часов.

Клейн, восседая в собственном роскошном экипаже, потратил ровно две с половиной минуты, чтобы добраться до особняка парламентария Махта, расположенного в доме номер тридцать девять по улице Бёклунд.

Бросив мимолетный взгляд на журчащий фонтан, в водах которого плясали отблески газовых фонарей, юноша принялся застегивать пуговицы парадного фрака. Неспешно сойдя с подножки, он размеренным шагом направился к парадным дверям.

Личный камердинер Ричардсон, бережно сжимая изысканно упакованную бутылку южно-уэльского красного вина, безмолвной тенью следовал за хозяином.

Едва переступив порог, Клейн тотчас же заприметил спешащих навстречу хозяев — Мори Махта и его супругу, леди Лиану.

Парламентарий щеголял в оливково-зеленом армейском мундире, грудь которого перечеркивала оранжево-красная орденская лента в компании россыпи наград. В Королевстве Лоэн как действующие, так и отставные офицеры питали слабость к военной форме на светских балах.

Его спутница облачилась в длинное платье струящегося желтого оттенка с открытым вырезом. Наряд, щедро украшенный оборками, но почти лишенный изысканных кружев, разительно отличался от девичьих туалетов, однако столь же смело обнажал белоснежную шею и изящную линию плеч.

Забрав бутылку южно-уэльского из рук Ричардсона, Клейн с учтивым поклоном преподнес её парламентарию:

— Покорнейше прошу простить, я слегка задержался.

Подобная картина была для лоэнских приемов сущей обыденностью. Гости предпочитали слегка опоздать, нежели явиться загодя, ведь хозяева могли в мыле наводить последние штрихи, и незваные визитеры пришлись бы совершенно некстати. Разумеется, задерживаться полагалось строго в пределах вежливых десяти минут.

Не вбей Вахана в его голову эти непреложные светские догматы, Клейн из банальной вежливости стопроцентно примчался бы раньше срока.

— Пустяки, танцы еще не начались, — Мори Махт бросил удовлетворенный взгляд на подношение. Передав вино своему лакею, он с теплой улыбкой кивнул.

В высшем свете Лоэна незыблемое правило гласило: впервые переступая порог чужого дома, гость обязан преподнести скромный дар. Фаворитом в этом деле неизменно выступал благородный алкоголь, причем для дебютного визита полагалось выбирать исключительно отечественные марки.

Покончив с приветствиями хозяину, Клейн перевел взгляд на мадам Лиану. Заметив, как дама изящно приподняла правую руку, он сделал шаг навстречу. Бережно перехватив ее пальцы, юноша почтительно склонился, запечатлев в воздухе легкий, едва уловимый поцелуй:

— Ваш свет озаряет эту залу.

Рассыпаться в откровенных, лишенных привычной лоэнской сдержанности комплиментах хозяевам до начала торжества было не просто допустимо, но и желательно. Однако, в отличие от интисских нравов, здешний этикет жестко предписывал: инициатива поцелуя руки должна исходить исключительно от леди. Нарушить этот негласный закон считалось вопиющим моветоном.

— Ваше присутствие льстит нам не меньше, — с очаровательной улыбкой парировала Лиана.

Затем супруги провели Дуэйна Дантеса сквозь парадную галерею прямиком в бальный зал, где уже вовсю разливались чарующие, плавные переливы музыки.

Пройдя пару шагов, Мори Махт указал на юную особу в длинном небесно-голубом платье:

— Знакомьтесь, моя дочь Хейзел.

Клейн послушно перевел взгляд на девушку, и его зрачки мгновенно сузились в игольное ушко!

Он прекрасно знал ее!

Вернее сказать, ему уже доводилось лицезреть этот самый облик!

В свое время, когда он выпытывал у Арродеса, где можно разжиться артефактом для кражи чужих талантов, «волшебное зеркало» в красках продемонстрировало ему весьма колоритную сцену. Там фигурировала некая надменная девица, блуждающая по смрадным лабиринтам канализации. И вот теперь эта самая обладательница густых, темно-зеленых волнистых волос и глубоких карих глаз стояла прямо перед ним — Хейзел Махт собственной персоной!

«Стало быть, реликвия „Похитителя огня“ у нее в руках? С какой стати барышне из столь благородного семейства бродить по сточным канавам? Неужто наткнулась на некое мистическое наследие? Что она там вынюхивала? Уже перешагнула порог Потусторонних? И как ей это удалось? Быть может, внутри нее угнездился какой-нибудь древний „дедуля“? А не почует ли этот паразит ауру серой мглы так же играючи, как тот самый „Богохульник“ Амон?» — вихрь вопросов молниеносно пронесся в голове Клейна. Однако внешне Дуэйн Дантес не дрогнул ни единым мускулом, лишь прижал правую руку к груди и с безупречной светской выправкой произнес:

— Добрый вечер, мисс Хейзел.

Произнося это, юноша краем глаза скрупулезно просканировал лицо Хейзел Махт. Девушка ответила дежурной, насквозь протокольной улыбкой, а в ее взгляде сквозило ледяное, неприкрытое высокомерие:

— Добрый вечер, мистер Дантес.

«Никаких странностей. Выходит, уловить эманации серого тумана ей не по зубам… А вот насчет „дедули“ уверенности пока нет, придется держать ухо востро…» — Клейн плавно выпрямился. Прихватив с подноса проходящего мимо лакея бокал с искрящимся золотистым шампанским, он непринужденно обратился к Мори Махту:

— Подумать только, вы служили в чине майора.

Этот факт сыщик безошибочно считал с эполет парламентария.

Щеголяй хозяин в звании полковника, Клейн бы всерьез заподозрил в нем Потустороннего. Но с майорским чином всё было куда неоднозначнее.

— Ха-ха, пустяки. На просторах Восточного Балама шансов выслужиться — хоть отбавляй, — с напускной скромностью отозвался Мори Махт. — Увы, тамошний климат — то еще испытание на прочность. Я уже плешь проел армейской верхушке, требуя пошить для гарнизонов Восточного и Западного Балама особую форму. Эти замшелые темные сукна превращают офицеров в куски мяса на раскаленной жаровне.

Рядовой состав, как правило, довольствовался красными мундирами и белыми брюками.

— Истинная правда. Погода там в корне расходится с нашими широтами. Даже в заливе Диси солнце не палит с такой яростью, — Клейн изящно поддержал беседу, вскользь намекнув на свой богатый опыт странствий по Южному континенту и Восточному Баламу. Это безупречно ложилось на те самые охотничьи байки, что он травил пару дней назад.

Поболтав еще несколько минут, Махт учтиво извинился. Взяв супругу под руку, он неспешно поднялся на площадку второго этажа. Остановившись прямо над парадными дверями, парламентарий высоко вскинул бокал с красным вином:

— Премного благодарен всем, кто почтил наш дом своим присутствием. Но первым делом вознесем же хвалу Богине — незыблемому истоку всякого блага.

Супруги синхронно, привычным жестом очертили на груди четырехконечный символ, едва слышно прошептав слова молитвы. Гости в зале тут же ответили взаимностью, восславив своих покровителей каждый на свой лад.

Парламентарий, так и не опустив бокала, окинул зал сияющим взором и продолжил:

— Во-вторых, восславим наше Королевство — гранитный столп нерушимого порядка!

— Славься, Лоэн! — Клейн, вторя остальным гостям, изящно приподнял свой бокал с шампанским.

Выдержав эффектную паузу, Махт обвел собравшихся лукавым взглядом и с хитрецой в голосе спросил:

— И за что же нам поднять третий тост?

Клейн, молниеносно уловив суть игры, звонко рассмеялся:

— За то, что в Баклунде наконец-то стало легче дышать!

Махт на секунду опешил, а затем расплылся в широкой, искренней улыбке:

— Блестяще! Лучше и не скажешь!

— Так выпьем же за чистое небо над Баклундом — залог нашего светлого будущего! До дна!

Крестовый поход против столичного смога был главным политическим козырем этого парламентария. Именно он денно и нощно проталкивал нужные законопроекты, сыграв далеко не последнюю скрипку в очищении воздуха. А значит, подобный тост был не чем иным, как изящным, тонким и абсолютно безупречным комплиментом в его адрес.

Подхваченный всеобщим воодушевлением, зал разразился овациями, и гости дружно осушили бокалы.

Сразу после этого Мори Махт, бережно ведя леди Лиану за руку, спустился обратно. Под нежные, переливчатые аккорды супруги открыли бал первым танцем.

Мужчины тут же принялись выискивать глазами желанных партнерш, тогда как Клейн, прихватив свежий бокал шампанского, с деланной ленцой принялся изучать присутствующих.

«Ого, и мадам Мэри здесь…» — его взгляд выхватил до боли знакомое лицо. Главный акционер угольной компании «Коим», обладательница десятков тысяч фунтов, та самая дама, что в свое время щедро приплачивала Шерлоку Мориарти за слежку за неверным мужем.

«Она заседает в Комиссии по расследованию загрязнения атмосферы, так что водить тесную дружбу с парламентарием, ратующим за те же идеалы — дело вполне закономерное…» Подходить и просить её руки Клейн благоразумно не стал: в шкуре Дуэйна Дантеса он знать не знал никаких светских дам за пределами своего квартала.

Ответив взор, юноша вновь зацепился взглядом за Хейзел Махт. Девушка с бокалом белого вина жалась где-то на отшибе, и ее холодная, отстраненная улыбка словно возводила вокруг невидимую стену. Она молча наблюдала, как кавалеры разбирают партнерш, готовясь пуститься в пляс.

Внешностью природа ее отнюдь не обделила — статная, утонченная красавица, которой впору было стать подлинной звездой этого вечера и отбиваться от поклонников. Вот только то самое въевшееся высокомерие и взгляд свысока мгновенно остужали любой пыл, заставляя мужчин обходить ее десятой дорогой.

«Такой надменный взор мне уже доводилось встречать. Исключительно у тех Потусторонних, что мнят себя богами, снисходительно взирающими на жалких смертных… Хех, это почти стопроцентно подтверждает, что мисс Хейзел успела хлебнуть магии… Впрочем, будь она простой пустышкой, ни за что бы не сунулась в смердящие катакомбы… Она идет по Пути „Мародера“? Вот только как, скажите на милость, с такой короной на голове можно виртуозно отыгрывать „Мародера“ или „Афериста“? Уму непостижимо…» Заметив, что танец хозяев близится к финалу, Клейн всерьез призадумался, кому же подарить свой первый поклон.

Дуэйну Дантесу уже перевалило за сорок, и кружить в первом танце юную девицу было бы вопиющим нарушением приличий — если, конечно, речь не шла о кровной родственнице. А замужние матроны по негласному правилу дарили этот танец собственным супругам… «Стало быть, придется выбирать либо из старых знакомых, либо ангажировать саму хозяйку бала…» Клейн вновь обвел зал цепким взглядом, однако единственной дамой, с которой Дуэйн Дантес успел свести короткое знакомство, оказалась его наставница по этикету — Вахана.

«Пригласить её? О нет, увольте. После той негласной помощи, о которой она наверняка уже догадалась, подобный жест покажется слишком двусмысленным. Чего доброго, вгоню её в краску, посею раздор с мужем и наживу своему альтер-эго целую прорву хлопот… Я же вам не император Рассел, чужие жены меня не прельщают. Точнее, его-то прельщало вообще всё, что движется… Как ни крути, а дистанцию держать надо…» Пока эти мысли роились в голове, оркестр сменил пластинку, перейдя от плавных, обволакивающих нот к легкому, ритмичному мотиву.

Эта живая, искрящаяся мелодия, уходящая корнями в народные пляски центрального Лоэна, давно стала любимицей столичной аристократии, неизменно открывая балы.

Заслышав первые аккорды, кавалеры устремились к своим избранницам. Клейн мимоходом подметил: к Хейзел Махт так никто и не рискнул подойти.

«А ведь она — дочь хозяина дома… Идеальный предлог рассмотреть её вблизи… Хех, если девчонка и впрямь шагает по Пути „Мародера“, значит, закон притяжения Потусторонних характеристик работает даже через серую мглу, притягивая ко мне смежные стези…» Клейн, дюйм за дюймом растягивая губы в теплой, обезоруживающей улыбке, размеренным шагом направился к застывшей в гордом одиночестве гордячке.

— Мисс Хейзел, окажете ли вы мне честь? — Дуэйн Дантес, щеголяющий благородной сединой на висках, отвесил безукоризненный поклон.

Хейзел бросила на него короткий взгляд и, выдержав несколько долгих, звенящих секунд молчания, проронила:

— Сочту за честь.

С этими словами она изящно протянула ему руку.

Клейн учтиво принял её тонкую ладонь. Увлекая партнершу в центр бального зала, он закружил девушку в легком, искрящемся танце, безупречно попадая в такт живой мелодии.

Бросив короткий взгляд на миловидное, но напрочь лишенное эмоций лицо спутницы, Клейн, решив прощупать почву, с мягкой улыбкой забросил удочку:

— Не мог не подметить: многие юные джентльмены сгорали от желания ангажировать вас, однако так и не отважились сделать первый шаг.

Хейзел слегка вскинула подбородок. Окатив кавалера ледяным, скользящим взором, она обронила:

— Мистер Дантес, обсуждать подобное — вопиющий моветон.

…Клейн едва не подавился воздухом, разом лишившись дара речи. Юноша решительно не представлял, как выкрутиться из этого неловкого пике и поддержать беседу.

Глава 760

Мир тесен

«А я-то грешным делом думал, что она с презрением фыркнет, мол, на дух не переносит инфантильных ничтожеств, прозрачно намекая на свое презрение к заурядным смертным. И кто бы мог подумать, что она даже не соизволит удостоить этот вопрос ответом… Хех, подобное бьющее через край высокомерие запросто может стать роковым триггером для потери контроля при грядущих возвышениях…» — не удержавшись, мысленно поворчал Клейн.

В его собственной картине мира Потусторонние оставались всё теми же людьми, просто наделенными диковинными талантами — всё равно что толстосумы или власть имущие. По своей истинной сути они не утрачивали человеческой природы и не могли наглухо оторваться от общества. Подлинный, качественный скачок происходил лишь на пороге четвертой Последовательности.