«Ошибся дверью? Или же его целью изначально был Ричардсон?» — сердце Клейна тревожно екнуло. Разжав пальцы, сжимающие «Похоронный звон», он потянулся к лежащему неподалеку железному портсигару.

Едва юноша развеял Стену Духовности, как прямо подле него из пустоты соткался призрачный силуэт в темно-красном камзоле и потертой треуголке, который тут же бесшумно скользнул в ростовое зеркало.

Когда обращенный в марионетку «Мстительный дух» Сеньор перескочил в оконное стекло комнаты Ричардсона, его взору как раз предстал удаляющийся за порог силуэт с мягкими чертами лица, смугловато-желтоватой кожей и смоляными волосами. Сам же Ричардсон безмолвно сидел на краю кровати, ссутулившись и тяжело подавшись вперед, словно отчаянно силясь слиться с окружающим мраком.

На лице камердинера дикой чередой сменялись первобытный ужас, глухая растерянность и щемящая слабость, пока в конце концов всё не потонуло в свинцовом оцепенении.

«Как я и думал, гость пожаловал именно по душу Ричардсона… Внешность явно выдает выходца с Южного континента… Двигается с кошачьей грацией, повадки выдают бывалого мастера — стопроцентно не заурядный обыватель… Неужто это какой-то старый приятель Ричардсона еще с тех времен, когда он гнул спину в том поместье на Южном континенте? Или, быть может, кто-то из родни по материнской линии? Ричардсон — всего-навсего жалкий лакей с жалованьем в тридцать пять фунтов за год, с какой стати кому-то понадобилась его помощь?» — глядя на происходящее чужими глазами Сеньора, Клейн лихорадочно выстраивал в уме логические цепочки.

В это самое мгновение сыщика внезапно осенило, откуда у его камердинера взялась такая тяга к наблюдению и привычка часами торчать на балконе, сверля взглядом уличную толпу.

Парень до смерти боялся, что по его следу явятся незваные гости!

«Искренне уповаю на то, что беда невелика и мои планы не пойдут под откос… Чуть погодя раскину карты… Если Ричардсон так и не сумеет разрубить этот гордиев узел, придется подыскать благовидный предлог и выставить его за дверь…» — заметив, что слуга благополучно лег обратно в постель, Клейн отозвал свою призрачную марионетку.

…………

Тем временем Леонард Митчелл, обитающий в доме номер семь по улице Пинстер, в очередной раз провалился в окутанный густой пеленой тумана, спящий Баклунд.

Не так давно он уже успел допросить в мире грез Майка Джозефа, репортера «Ежедневного обозревателя». Опираясь на его показания, поэт пришел к железобетонному выводу: Шерлок Мориарти не совался в дело Ланевуса по собственной воле, а взялся за расследование исключительно ради щедрого гонорара. Этот факт мгновенно, на порядки снизил уровень подозрений в адрес великого сыщика.

Не маячь фигура этого детектива еще и на периферии заварушки с Капином, да не води он столь тесную дружбу с Эмлином Уайтом из Церкви Урожая, Леонард Митчелл бы уже давно плюнул на эту зацепку, бросив все силы на поиски Инса Зангвилла.

Однако круг общения Шерлока Мориарти в клубе Крагга оказался донельзя скудным. Один из его приятелей бесславно сложил голову в той самой бойне вокруг принца Эдсака, вторым был репортер Майк Джозеф. А потому в списке мишеней Леонарда оставалось лишь одно-единственное имя: доктор Аарон Церес.

«Если верить казенным архивам, этот врач тоже умудрился вляпаться в паранормальный инцидент, намертво завязанный на Путь „Монстра“… Лишь когда злополучную вещицу подменили, черная полоса и ночные кошмары отступили, позволив ему вернуться к нормальной жизни… Хех, а ведь львиная доля тех, с кем водил знакомство Шерлок Мориарти, так или иначе повязана с мистикой. Этот сыщик стопроцентно с двойным дном…» — размышляя об этом, Леонард дернул за шнурок дверного колокольчика, символизирующего вход в сновидение Аарона Цереса.

Переступив порог чужих грез, поэт вальяжно опустился на первый попавшийся диван и, устремив взгляд на сидящего напротив доктора Аарона, произнес:

— Будьте любезны, выложите в мельчайших деталях, при каких именно обстоятельствах вы свели знакомство с Шерлоком Мориарти.

Пребывающий во сне Аарон не стал ничего утаивать. Он выложил всё как на духу: начиная с того дня, когда мадам Мэри представила Шерлока Мориарти клубу Крагга, а сам он выступил в роли поручителя, и вплоть до того момента, когда великий сыщик настоятельно присоветовал ему излить душу епископу Церкви Богини Вечной Ночи насчет преследующей его чертовщины.

«Всё безупречно сходится с досье: Шерлок Мориарти питал к казенным ведомствам весьма теплые чувства, да еще и заручился железобетонной протекцией самого Айзенгера Стентона…» — Леонард скользнул взглядом по материализованному сознанием доктора образу бородатого сыщика, после чего вновь обратился в слух.

Покончив со своей дотошной исповедью, Аарон добавил:

— Он отбыл на юг, чтобы провести отпуск, но так и не вернулся. Признаться честно, на душе у меня до сих пор неспокойно.

— Впрочем, он человек недюжинного ума и воистину доброго сердца. Искренне уповаю, что с ним не стряслось никакой беды, и он всё же успеет вернуться в Баклунд к торжеству в честь рождения моего ребенка.

— Возможно… — отозвался Леонард, внутренне будучи почти стопроцентно уверенным, что Шерлока Мориарти Баклунд больше не увидит.

Учтиво откланявшись, он покинул сновидение доктора Аарона.

Прошагав пару метров, поэт на одних инстинктах бросил взгляд через плечо. Взору предстал всё тот же утопающий в зелени особняк, до отказа забитый хаотично переплетающимися, пульсирующими сферами света, символизирующими чужие грезы. Никаких аномалий не наблюдалось.

«Неужто лишь показалось? Меня не отпускает липкое чувство, будто во мне что-то неуловимо изменилось…» — едва слышно пробормотав это, Леонард развернулся и воспарил в сторону улицы Пинстер.

Куда бы ни падал его взор, внизу расстилалась густая, непроглядная мгла, в которой тонули редкие, болезненно-бледные отблески газовых фонарей.

Внезапно Леонард резко затормозил, и его взгляд намертво прикипел к одному из зданий.

Внутри безмятежно парили пять или шесть мутных светящихся сфер. С виду дом ни на йоту не отличался от соседних построек.

И всё же обостренная интуиция Леонарда набатом кричала: в недрах этих стен таится некая зловещая, абсолютно черная масса, жадно пожирающая любой свет.

Ко всему прочему, он с пугающей ясностью осознал, что в упор не узнает ни этого квартала, ни самой улицы.

Сердце поэта тревожно екнуло. Заподозрив, что ненароком сунул нос туда, куда смертным смотреть заказано, он торопливо отвел глаза и уже изготовился дать деру, спасаясь бегством к собственному спящему телу.

Но именно в этот миг из недр того самого, с виду заурядного особняка донесся насмешливый, издевательский голос:

— Отчего бы не заглянуть на огонек да не выпить со мной чашечку чая?

Рассудок Леонарда словно разорвало на куски. Напрочь отбросив любые мысли, он молниеносно, на пределе своих сил, рванул прочь.

В его паникующем сознании таунхаусы и утопающие в садах виллы за спиной начали стремительно, гротескно раздуваться. Их двери и окна исказились, обернувшись гигантскими, хищными пастями, норовящими разорвать беглеца на части!

Чугунные столбы газовых фонарей с оглушительным свистом устремились ввысь, в мгновение ока выковав вокруг Леонарда непролазные стальные джунгли, отчаянно силясь преградить ему путь.

Но поэт даже не подумал сбавлять ход, ни разу не оглянувшись назад. Он лишь физически ощущал, как спину всё сильнее обжигает пронизывающий до костей, могильный холод!

Его тело начало неумолимо деревенеть, словно мириады невидимых, ледяных рук намертво вцепились в его плоть.

В тот самый миг, когда Леонарду почудилось, будто он вот-вот испустит дух, впереди спасительным маяком замаячили до боли знакомые очертания собственного дома, привычные окна и теплый свет.

Судорожно затаив дыхание, он камнем рухнул вниз, спасаясь в спасительных объятиях собственного сновидения!

Фух… Резко распахнув глаза в реальности, Леонард обнаружил, что с ног до головы покрыт липким, ледяным потом.

— Старик, с какой чертовщиной я только что столкнулся? — сдернув ноги с края письменного стола, с нескрываемым, первобытным страхом выдохнул поэт.

Слегка надтреснутый старческий голос в его голове отозвался лишь спустя пару долгих, томительных секунд:

— Понятия не имею.

Услышав этот ответ, Леонард полуприкрыл глаза, благоразумно не став допытываться дальше.

Переведя взгляд за окно, он увидел лишь усыпанный огнями ночной Баклунд, дышащий первозданной, нерушимой безмятежностью.

…………

Улица Бёклунд, дом номер сто шестьдесят. Особняк Дуэйна Дантеса.

— Сэр, мадам Вахана Хейсен прибыла, — деликатно переступив порог, доложил Клейну Ричардсон.

Услышав это, сыщик отложил газету. Вскинув голову, он мимолетным, сканирующим взглядом смерил своего личного камердинера. Слуга всё так же держался забито, хранил привычное, кроткое молчание и всем своим видом источал знакомую робость. Ни единой аномалии.

«Если бы не тот благоприятный вердикт гадания… Да и рубить с плеча, выставляя его за дверь, — верный способ привлечь к себе лишние подозрения…» — беззвучно пробурчал про себя Клейн. С абсолютной невозмутимостью, словно ровным счетом ничего не стряслось, он поднялся с места, позволив Ричардсону бережно накинуть на себя сюртук.

Спустя четверть часа он, мягко придерживая свою наставницу по этикету Вахану Хейсен, уже вовсю осваивал очередной популярный в высшем свете танец.

— Сдается мне, с такими темпами я на днях останусь без работы, — покружив немного, Вахана изящно похвалила успехи Дуэйна Дантеса, после чего добавила: — Впрочем, вы всё еще излишне скованы. Разумеется, никто не требует от вас интисских замашек, когда партнер намертво прилипает к даме, но и выдерживать столь почтительную дистанцию каждую секунду совершенно ни к чему. Легкие, случайные касания в танце — дело житейское. А ваша нынешняя выправка кажется слишком уж деревянной и отстраненной.

Клейн послушно притянул партнершу чуточку ближе и с мягкой улыбкой парировал:

— Я до смерти боюсь показаться бестактным.

«Изящный намек на то, что тереться о даму — верх неприличия? А заодно и скрытый комплимент моей привлекательности, дескать, подойди он ближе — и рискует потерять голову и оскандалиться? До чего же тонкая лесть…» — мысли молниеносно пронеслись в голове Ваханы, и она ответила легкой усмешкой:

— Вы схватываете всё на лету.

Танец плавно продолжился. Клейн, мельком взглянув в лицо Ваханы Хейсен, непринужденным, теплым тоном поинтересовался:

— Мадам, сдается мне, вас что-то тревожит?

Вахана опустила взгляд и с мягкой улыбкой ответила:

— Сущие пустяки. Мой супруг занимается коммерцией, и на днях у него вышла небольшая размолвка с кое-какими людьми. Мы непременно с этим разберемся.

— Впрочем, ваш вопрос прозвучал излишне прямолинейно. До тех пор, пока между собеседниками не установились доверительные отношения, в высшем свете не принято лезть в душу и расспрашивать о чужих невзгодах. Разумеется, если только дама сама не демонстрирует свою печаль слишком явно.

«Оно и понятно: по сравнению с наставницей по этикету, вхожей в лучшие дома столицы и водящей тесное знакомство с целой плеядой знатных леди, у новоиспеченного, только что прибывшего в Баклунд толстосума связей в высшем обществе попросту нет…» — Клейн понимающе, едва заметно кивнул и с улыбкой парировал:

— А я смел надеяться, что мы уже перестали быть друг другу чужими людьми.

Изящно свернув эту тему, юноша непринужденно завел разговор о собственных странствиях и о новых соседях. Вахана внимательно слушала, то и дело вставляя меткие, учтивые реплики. Благодаря этой светской болтовне Клейн сумел выудить немало ценных деталей о привычках и вкусах обитателей окрестных особняков.

Проводив Вахану и дождавшись её отъезда, Клейн еще долго стоял на пороге. Наконец, повернув голову к мажордому, он негромко распорядился:

— Вальтер, наведите справки и выясните, в какую именно беду угодила мадам Вахана. Если их семья не в силах выпутаться самостоятельно, мы окажем им своевременную поддержку.

Глава 758

Любые усилия окупаются

Ближе к вечеру Клейн, только-только вернувшийся из собора Святого Самуила, уже собирался зайти в столовую на втором этаже, как вдруг заметил спешащего навстречу мажордома Вальтера. Дворецкий почтительно поклонился и доложил:

— Сэр, порученное вам расследование благополучно завершено.

Сыщик благоразумно не стал устраивать расспросы прямо на глазах у снующих вокруг лакеев и горничных. Сдержанно кивнув, он произнес:

— В кабинет.

Вальтер безмолвной тенью последовал за хозяином на третий этаж. Дождавшись, пока Ричардсон распахнет тяжелые створки и запалит газовые рожки на стенах, мажордом переступил порог.

Клейн неспешным, размеренным шагом обогнул письменный стол и опустился в кресло. Устремив спокойный взгляд на дворецкого, он приготовился слушать.

Вальтер коротким жестом отослал камердинера нести вахту в коридоре, а сам приблизился к столу, тщательно взвешивая в уме предстоящий доклад.

Лишь когда дверь за Ричардсоном наглухо захлопнулась, мажордом заговорил:

— Супруг мадам Ваханы промышляет торговлей тканями. Не так давно он вступил в долю с одним дельцом, вложив в дело тысячу фунтов, однако компаньон бесследно испарился вместе со всем товаром. Сама мадам уже успела побить челом перед парламентарием Махтом и леди Лианой, умоляя их надавить на полицию для скорейшего расследования. Впрочем, в подобных аферах даже столичные констебли не в силах дать железобетонных гарантий успеха.

Клейн взял со стола пузатую черную перьевую ручку. Задумчиво покрутив её в пальцах, он отозвался:

— Тысяча фунтов для семьи мадам Ваханы — сумма воистину колоссальная.

Насколько было известно сыщику, годовой доход заурядной гувернантки редко переваливал за отметку в сто пятьдесят фунтов. А уж если хозяева брали на себя кров и харчи, то и того меньше.