— Шансы на одержимость и впрямь не иллюзорны. Я немедленно отобью рапорт Её милости «Оку Богини». Пусть архиепископ и старшие дьяконы ломают головы над дальнейшей стратегией. Как-никак, наши познания о природе «0–08» до смешного ничтожны.

…………

'Отряд «Красных перчаток» под предводительством Соэста, скрупулезно препарируя полевые телеграммы, нащупал вопиющие аномалии в повадках Инса Зангвилла. Оседлав эти нестыковки, Дейли Симон виртуозно вбросила гипотезу об одержимости злым духом, которая благополучно пустила корни в умах инквизиторов.

Прикрываясь щитом «женской интуиции» и логики, на деле она загодя владела истиной. И ниточка эта тянулась прямиком от Леонарда Митчелла, в чьей плоти угнездился «Паразит». А сам поэт, в свою очередь, выудил эти бесценные крохи из послания, доставленного Рейнетт Тинекер. И кто же, скажите на милость, был тем самым загадочным отправителем?

Вдобавок Леонард Митчелл и Дейли Симон уже вовсю берут на карандаш версию о том, что угнездившаяся в теле Инса бестия принадлежит к Пути «Охотника»…'

Классическое перо, ни разу не макнутое в чернильницу, словно сжимаемое незримой хваткой призрака, с пугающей скоростью плясало по страницам самого заурядного блокнота.

Внезапно из полумрака вынырнула донельзя бледная ладонь, намертво перехватившая строчащий инструмент.

Обладатель этой руки щеголял волосами оттенка темного золота, а его точеные, рубленые черты до боли напоминали ожившее античное изваяние. Одно око отливало столь глубокой лазурью, что казалось почти черным, тогда как второе было сплошь испещрено вздувшейся, кричаще-красной вязью лопнувших капилляров.

Тяжело опустив запястье, он властно вывел:

«Но в этом ли кроется подлинная суть? Суждено ли грядущему покорно лечь в те самые рамки, что нарисовали себе Дейли Симон, Леонард Митчелл и вся эта свора ищеек Соэста?»

…………

Земля, покинутая богами. Город Нос, чьи руины не в силах озарить даже вспышки молний.

Когда бесчисленные, безмолвные силуэты разом, словно по невидимой команде, устремили на них свои мертвые взоры, Деррик едва не подскочил от первобытного ужаса. Паренек был в шаге от того, чтобы намертво обрубить испускаемый им свет и трусливо нырнуть в спасительное, глухое укрытие.

Впрочем, вбитая на подкорку годами суровая выучка и закалка, выкованная за минувший год кровавых скитаний, сделали свое дело. Титаническим усилием воли обуздав панику, юноша удержал сияние и застыл на месте, покорно дожидаясь отмашки от Вождя.

В глазах Колина Илиада ослепительно вспыхнули два хитроумных, темно-зеленых символа. Взор исполина намертво зафиксировал и утопающую в зыбком тумане улицу, и те самые фигуры, что с виду казались абсолютно заурядными, но при этом не издавали ни малейшего, даже крохотного шороха.

Внезапно из его груди вырвался сдавленный, полный муки хрип. Тяжело рухнув на одно колено, Охотник на Демонов намертво, до побеления костяшек, вцепился в рукояти двух вонзенных прямо в землю прямых мечей.

На задней стороне его шеи слегка вздулась сине-черная кожа. Сквозь плоть проступили не поддающиеся описанию, хитросплетенные мистические символы — наполовину иллюзорные, наполовину осязаемые, уходящие своими корнями куда-то в непостижимые, высшие или низшие измерения.

В это же самое мгновение старейшина-«Пастырь» Ловия исторгла из груди сдавленный, полный муки стон. Судорожно вскинув руки и вцепившись себе в голову, женщина выплюнула на землю сразу несколько омерзительных, извивающихся комков кровавой плоти.

Поверх её ладоней и всего тела призрачным, едва уловимым маревом соткались очертания серебряных рыцарских лат, жутковатым образом наслаиваясь на её собственный силуэт.

— Хватит, — спустя томительную секунду глухо, с хрипотцой выдавил «Охотник на Демонов» Колин.

Деррик торопливо оборвал льющееся из него сияние. Блеклая дымка тумана вновь послушно укрыла мириады жутких фигур, а над руинами древнего Носа в очередной раз сомкнулась первобытная, мертвая тишина.

Едва всё вернулось к своему первозданному, мрачному облику, Колин Илиад медленно, с тяжелым усилием поднялся на ноги. Его свинцовый, пронзительный взор устремился на проступающие сквозь пелену неясные очертания высоких башен, храмов и прочих разрушенных построек.

— Здешние места изрядно изменились с тех пор, как я прочесывал их в прошлый раз. И одному богу известно, что послужило причиной подобных метаморфоз, — Колин оторвал взгляд от руин и тяжело обвел свой отряд глазами. — У кого-нибудь есть соображения на этот счет?

«Пастырь» Ловия тем временем уже опустилась на корточки и бережно подобрала с земли выплюнутые ранее комки плоти. Впрочем, женщина не спешила заталкивать их обратно в рот и пережевывать. Взяв инициативу в свои руки, она негромко произнесла:

— Мы вполне можем сменить вектор и прощупать иные подступы к городу Нос. Глядишь, там и выудим какие-нибудь зацепки.

На протяжении всего изнурительного марш-броска старейшина хранила ледяное молчание, оставаясь лишь безучастной наблюдательницей. Это был первый раз, когда она соизволила раскрыть рот и открыто высказать собственное мнение.

Глава 939

Наживка

Колин Илиад мазнул по Ловии коротким взглядом, но отвечать сразу не стал. Лишь выдернув из земли пару вонзенных ранее прямых мечей, он скупо, едва заметно кивнул:

— Добро.

Отряд из пяти человек неспешно двинулся в обход внешних рубежей города Нос. Они предприняли несколько попыток просочиться внутрь, однако каждый раз их отпугивала эта гротескная, мертвая тишина: застывшая перед глазами картина имитировала абсолютно нормальную, размеренную «повседневную жизнь» полиса, но не издавала при этом ни единого, даже самого крошечного звука. Столкнувшись с подобной чертовщиной, следопыты благоразумно не отважились лезть на рожон.

Заметив, что вспышки молний в вышине сверкают всё реже, а густой мрак неумолимо берет мир в свои леденящие объятия, Колин смерил руины тяжелым, долгим взором и произнес:

— Разобьем небольшой лагерь. С рассветом продолжим.

В этих проклятых краях под словом «день» или «рассвет» подразумевались лишь те короткие промежутки, когда молнии хлестали небеса с пугающей частотой, сводя интервалы мрака к минимуму.

Остальные члены разведывательного отряда перечить не стали. Воспользовавшись каменной россыпью на самом краю высохшего русла, они сноровисто возвели примитивное, но надежное укрытие.

В самом дальнем закутке лагеря, под надежным козырьком исполинского валуна, наглухо отсекающим любые потоки дождя, жарко трещало пламя костра. Поодаль громоздились груды диковинных звериных останков, которые то и дело летели в огонь вместо дров. Колин, Ловия и их соратники, плотным кольцом обступив кострище, молча жевали сухой паек вперемешку с кусками монстров — тем самым мясом, что уже было проверено на отсутствие смертоносной скверны.

Под аппетитное, шипящее шкварчание капающего в огонь жира Вождь Совета Шести перевел тяжелый взгляд на Деррика Берга:

— Мы с тобой пройдемся дозором. Как только остальные поужинают, сменимся.

В былые времена Деррик бы и бровью не повел, восприняв приказ за чистую монету. Но сейчас в его голове молниеносной вспышкой пронеслась совершенно иная мысль:

«Вождь явно вознамерился перекинуться со мной парой слов с глазу на глаз…»

— Слушаюсь, — паренек торопливо затолкнул в рот остатки мяса и перехватил покоящийся под рукой лазурный молот «Рев Бога Грома».

И пускай проглоченный кусок был прожарен до хрустящей корочки, он всё так же отливал тошнотворным, мертвенно-зеленым оттенком.

Выйдя к тускло освещенным рубежам лагеря, «Охотник на Демонов» заговорил. Его низкий, рокочущий баритон звучал абсолютно ровно, лишенный малейших эмоциональных всплесков:

— Город Нос оказался куда более скверным и гибельным местом, нежели я предполагал. Есть ли у тебя какие-то соображения насчет наших дальнейших шагов?

«Я ведь ни черта не смыслю в этих руинах, да и опыта у меня кот наплакал. С какой стати предводитель вообще спрашивает моего мнения?» Деррик на мгновение впал в ступор. Рука на чистых инстинктах потянулась к затылку, чтобы почесать макушку.

Однако в памяти юноши тут же воскресли их прошлые беседы под сводами Города Серебра. Вспомнились и те самые виртуозные препарирования скрытых смыслов, которыми так щедро делился господин «Повешенный». Сердце Деррика дрогнуло, и на него снизошло кристально ясное озарение:

'Вождь прозрачно намекает!

Он прямым текстом говорит: раз уж Нос таит в себе такую запредельную, хтоническую жуть, то и охота на «перевертыша» обернется сущим, невыполнимым кошмаром. Нельзя ли как-нибудь сменить мишень?

Стало быть, он жаждет, чтобы я вознес мольбу господину «Шуту», вымолил божественные откровения и выдал их за свои собственные «соображения»⁈

Вот оно что… Воистину, господин «Мир» — непревзойденный, гениальный стратег! Он ведь еще в пути дотошно разжевал мне, как обстряпать охоту на демонического трикстера без шума и пыли, раздобыв заветную кровь. И в нынешних раскладах этот фокус впишется просто безупречно!'

Пока эти мысли вихрем неслись в голове, Деррик, нацепив маску предельной искренности, отозвался:

— Да, господин Вождь. Кое-какие соображения имеются.

Колин Илиад беззвучно, с колоссальным облегчением выдохнул. Благоразумно проглотив вертящиеся на языке куда более прямые, бьющие в лоб фразы, старец едва заметно кивнул:

— Выкладывай.

— Раз уж руины претерпели столь жуткие метаморфозы, лезть внутрь — значит добровольно совать голову в петлю. Быть может, нам стоит выманить этого «перевертыша» наружу? — Деррик не стал слепо, слово в слово цитировать инструкции «Мира» Германа Воробья. Юноша проявил смекалку, изящно подогнав план под текущие суровые реалии.

«Охотник на Демонов» не стал рубить сплеча и отвергать идею. Выдержав многозначительную паузу, он с нарочитой осторожностью уточнил:

— И какую же наживку ты намерен пустить в дело?

Деррик, не колеблясь ни мгновения, выпалил:

— В моих закромах пылится одна вещица. Для «перевертыша» она слаще любого нектара, притягательность её поистине безгранична. Достаточно бросить её на окраине города или чуть поодаль, и тварь сама прибежит на запах, как миленькая.

Колин, чья седая шевелюра торчала в диком беспорядке, не выказал ни капли изумления. С мягкой, одобряющей полуулыбкой он кивнул:

— Что за вещица?

Старец прекрасно знал: еще во время марш-броска, пользуясь ночными дежурствами, Деррик Берг втайне развернул ритуал дарования!

И не подсоби он пареньку, наглухо укрыв эти эманации, Ловия, Риг и Гунаруэн уже давно бы раскусили этот подпольный спектакль.

Деррик и сам толком не ведал, как величать и описывать эту диковину. Не тратя слов даром, он сноровисто выудил из-за пазухи небольшой, выкованный из железисто-черного металла футляр. Шкатулка разительно контрастировала с привычным стилем Города Серебра. Легким усилием воли юноша развеял обволакивающую её Стену Духовности.

Вслед за этим он не стал опускать взгляд. Напротив, благоразумно отвернув голову в сторону, паренек, опираясь исключительно на осязание, с сухим щелчком откинул крышку.

В недрах футляра покоилось нечто размером с ладонь, отдаленно напоминающее человеческий силуэт. На первый взгляд казалось, будто форма до краев налита кристально прозрачной жидкостью, в которой то и дело лопались пузыри, источая во все стороны тусклое, черное как смоль свечение. Однако при дотошном рассмотрении становилось ясно: эта дрянь сплошь соткана из извивающихся, сплетенных воедино червеподобных отростков. А каждый миллиметр её поверхности был испещрен непостижимой, гротескной вязью узоров, таящей в себе самые безумные, абстрактные законы мироздания.

То было не что иное, как подлинное духовное тело Хищника из мира духов — трофей, благополучно вырванный Клейном в недавней мясорубке!

Сыщик ни на йоту не сомневался: для демонического трикстера этот материал станет воистину неодолимым соблазном. И дело крылось вовсе не в банальном Законе притяжения Потусторонних характеристик. Стоило бестии лишь наложить лапы на эту диковину, как она мгновенно эволюционировала бы в полноценного «Мага причуд». Монстр сбросил бы с себя опостылевшие оковы, совершил качественный, первобытный скачок в развитии и вознесся бы до статуса истинного полубога!

Именно поэтому, дабы свести охоту на демонического трикстера к изящной, выверенной и молниеносной комбинации, не разбазаривая драгоценное время, Клейн пошел на колоссальный риск и ссудил истинную духовную плоть Хищника малышу «Солнцу».

Колин Илиад скрупулезно, в течение нескольких секунд препарировал артефакт взглядом, после чего отвел очи:

— Сработает безупречно.

— Захлопни шкатулку, но Стену Духовности не возводи. Будешь таскать её в таком виде. Поглядим, клюнут ли они на эту наживку и прибегут ли прямо к нам в лагерь.

— Они? — на чистых инстинктах переспросил Деррик.

Суровое лицо Колина, испещренное застарелыми шрамами, вдруг озарилось слабой, горькой усмешкой:

— А ты грешным делом полагал, что в Носе водится лишь один-единственный «перевертыш»?

— Не будь ранг этой вещицы столь ограничен, я бы всерьез опасался, что она вытянет из мрака куда более хтоническую и смертоносную жуть.

Деррик зарделся от жгучего стыда. Неловко почесав макушку, он послушно захлопнул железисто-черный футляр и упрятал его обратно в потайной карман за пазухой, в точности исполнив приказ Вождя.

На протяжении всего дальнейшего патрулирования паренек держал ухо востро, натянув нервы как струны, однако атаки «перевертыша» так и не последовало.

Спустя некоторое время Ловия, Риг и Гунаруэн переняли вахту, и Деррик благополучно вернулся к спасительному теплу костра.

И в этот самый миг тишину разорвало оглушительное карканье. Вынырнув из мрака, над лагерем закружила стая из семи-восьми воронов с иссиня-черным оперением и налитыми кровью глазами.