— Пагубных побочных эффектов три. Во-первых, эта дрянь обожает петь. Каждые шесть часов она в обязательном порядке заводит песню, и последствия ее рулад бьют по всем без разбору, не делая скидок на своих и чужих. Эффект всецело зависит от выбранного ею репертуара: то вгоняет в транс и оцепенение, то потрясает до самых глубин души, а то и вовсе вызывает приступы дикого раздражения, выжигая рассудок. Разумеется, если вы сами того возжелаете, трость с превеликим удовольствием исполнит арию и до истечения этих шести часов.

— Во-вторых… как вы уже наверняка догадались, артефакт наделен собственной живой сущностью. Причем характер у него откровенно скверный. Трость обожает действовать исподтишка, подкарауливая момент, когда хозяин потеряет бдительность: то подножку подставит, то хлестнет по ногам, а то и вовсе утащит кубарем вниз по лестнице.

— Ну и в-третьих, носитель превращается в ходячий громоотвод. Так что в грозу лучше либо вовсе носа на улицу не совать, либо оставлять эту игрушку дома.

«Так это же тот самый Запечатанный артефакт, выкованный из Потусторонней характеристики „Океанского Певца“, принадлежащей Герману Воробью! Прознай он, что ты давно закончил работу, но позволил фанатикам „Первозданной Луны“ прибрать ее к рукам — мигом бы продал тебя самого на органы, расчленив на характеристики для нуждающихся…» — Элджер скосил глаза в сторону обеденного стола, где лежала угольно-черная трость с вкраплениями серебристо-белого металла.

В его картине мира любые мистические предметы, наделенные живой волей, безоговорочно причислялись к Запечатанным артефактам, независимо от тяжести прочих побочных эффектов. Подобная особенность сама по себе таила в себе непредсказуемую, смертоносную угрозу.

Видя, что «Адмирал Звезд» Катлея и ее угрюмый спутник не спешат объявлять досмотр оконченным, Шарф лишь кисло скривился и принялся выкладывать следующие диковинки:

— Этот короткий кинжал зовется «Клинком Яда». Название говорит само за себя, полагаю, в лишних расшаркиваниях не нуждается?

— Эх… При каждом ударе он заражает рану случайной отравой. Какой именно — тут уж как кости лягут, чистая лотерея.

— Изъяны у него вполне сносные. Клинок лишь напрочь сводит на нет любые попытки исцеления, попутно накапливая в носителе чувство тяжелого опьянения.

Мастер без остановки расписал свойства еще нескольких мистических артефактов, покуда «Адмирал Звезд» Катлея наконец не подала голос:

— Достаточно. Остальное можешь оставить себе.

«Фух… А ведь не всё так скверно, целых три вещицы оставили…» — Шарф не только не затаил злобы, но и от всего сердца проникся мыслью, что «Адмирал Звезд» — поистине добрейшей души человек. Со стороны это смахивало на тяжелую форму стокгольмского синдрома.

Катлея тем временем повернула голову к «Повешенному»:

— Право первого выбора за тобой.

Пиратка прекрасно знала, что у этого «Ремесленника» варится заказ от «Мира» — Германа Воробья. Поэтому она благоразумно позволила «Повешенному» первым делом изъять то, что по праву принадлежало безумному авантюристу.

Элджер ответил коротким кивком. Прибрав к рукам трость «Слово Моря» и «Очки Горгульи», он жестом показал, что вся остальная куча — их общая добыча.

Немного поразмыслив, Катлея произнесла:

— Возьми себе еще одну диковинку. Остаток заберу я.

К оставшимся реликвиям она не питала ни малейшего интереса. В ее арсенале и так имелась пара сокрушительных козырей, безупречно соответствующих статусу пиратского адмирала. А разжившись еще и «Пуговицей Судьи» вкупе с «Весами Фортуны», девушка наглухо перекрыла все свои уязвимости. При таком раскладе, учитывая смертоносное наслоение побочных эффектов, она бы и глазом не моргнула в сторону заурядных побрякушек, если только те не таили в себе какой-нибудь узконаправленный, уникальный дар.

Разумеется, будучи владычицей целой пиратской флотилии, она никогда не брезговала лишним оккультным скарбом. В конце концов, часть добычи следовало отстегнуть Ордену Аскетов Моисея, а остатками — щедро наградить отличившихся матросов.

Элджер выдержал короткую паузу. Скрупулезно сопоставив собственный инвентарь и набор Потусторонних талантов, моряк остановил свой выбор на «Клинке Яда».

«Адмирал Звезд» Катлея тотчас скомандовала «Бескровному» Хиту Дойлу сгрести в охапку вываленные «Ремесленником» Шарфом артефакты вкупе с останками фанатиков «Первозданной Луны» и вытащить всё это добро вон из дома.

Затем она вновь перевела взгляд на побледневшего мастера. В ее глазах, отливающих глубоким, мистическим пурпуром, четко отразился его съежившийся силуэт:

— Ради чего сектанты «Первозданной Луны» посадили тебя на поводок?

Взгляд Шарфа тревожно забегал:

— Разве это не очевидно? Чтобы я клепал для них мистические реликвии…

Оборвавшись на полуслове, он внезапно споткнулся о ледяной, пронизывающий взор этих пурпурных глаз. Сердце ремесленника испуганно екнуло, и он торопливо выпалил:

— Кажется, у них назревал какой-то масштабный план, где без талантов «Ремесленника» было не обойтись. Вот только в детали меня не посвящали. Проект еще не стартовал, так что я и сам ни сном ни духом.

Катлея плавно, словно погрузившись в раздумья, отвела взор. Обменявшись с «Повешенным» коротким, многозначительным взглядом, она едва заметно кивнула.

Напарники пришли к безмолвному согласию: тащить «Ремесленника» с собой прямо сейчас не стоит. Куда благоразумнее оставить его в качестве наживки и посмотреть, как развернутся события.

Иными словами, они вознамерились взять мастера под плотный колпак, дабы выпотрошить истинные замыслы этих фанатиков «Первозданной Луны».

Положа руку на сердце, ни «Отшельника», ни «Повешенного» совершенно не волновали козни еретиков. Для первой это был лишь отличный повод навести мосты с «Королевой Мистики», подкинув ей бесценные разведданные для шахматной партии в мире Потусторонних. А второй спал и видел, как бы слить эту зацепку Церкви в обмен на солидную горсть казенных заслуг. Именно поэтому их интересы столь безупречно сошлись, толкнув на совместное расследование.

Вдобавок, «Повешенный» Элджер испокон веков свято чтил одно незыблемое правило:

Чем толще твое досье, тем виртуознее ты сможешь выудить выгоду из любой кровавой каши!

Выдержав короткую паузу, Катлея обратилась к Шарфу всё тем же ровным, лишенным эмоций тоном:

— Раз уж ты с потрохами продался «Первозданной Луне», тащить тебя на борт мне нет ни малейшего резона.

Шарф принялся судорожно кивать, всем своим видом выражая абсолютное, безоговорочное согласие.

Слегка замявшись, пиратка резко сменила пластинку:

— Впрочем, я не прочь наладить с тобой долгосрочные, взаимовыгодные мосты. Отцеди мне пару капель своей крови. Это послужит надежным маячком, дабы я смогла отыскать тебя в любую секунду.

Лицо ремесленника мгновенно исказилось в кислой гримасе. Он несколько раз беспомощно хватал ртом воздух, но так и не отважился выдавить из себя отказ.

Фух… Глубоко, с шумом выдохнув, он покорно проронил:

— Идет.

Обронив это, Шарф подхватил лежащий поблизости нож для бумаги и резким движением полоснул себя по предплечью. На коже тут же бисеринками проступила алая кровь.

Катлея плавно вскинула правую руку. Едва заметно взмахнув ладонью снизу вверх, она заставила багровые капли сорваться с раны и, бросая вызов гравитации, послушно приплыть прямо к ней.

Внимательно изучив зависшую над ладонью кровь, пиратская владычица внезапно спросила:

— Как твоя фамилия?

— Джун, — на чистых инстинктах выпалил Шарф.

Катлея не проронила больше ни звука. Круто развернувшись, она шагнула за порог. «Повешенный» Элджер молчаливой тенью последовал за ней.

В особняке тут же воцарилась звенящая тишина. «Ремесленник» Шарф тяжело опустился на диван и надолго замер без движения, словно всё еще барахтаясь в пучине пережитого кошмара, не в силах вынырнуть в реальность.

Минуло добрых десять минут. Внезапно мастер резко выпрямился и выудил из потайного внутреннего кармана миниатюрную статуэтку.

Вырезанная из латуни фигурка щеголяла абсолютно гладким, безликим пятном вместо лица. Прямо из ее недр сочилась густая кровь, запекаясь уродливыми потеками на металле.

Шарф сноровисто стер кровавые следы носовым платком. С колоссальным облегчением выдохнув, он криво усмехнулся и беззвучно пробормотал себе под нос:

'Хвала небесам, у меня в рукаве припрятана эта «Кукла Судьбы»…

Хех, вот теперь и поглядим, как вы возьмете мой след по тем жалким каплям крови! И о проклятиях можете смело забыть!'

Байам, трущобы. Глухая, напрочь лишенная газовых фонарей улица.

Элджер, чье лицо по-прежнему надежно скрывали маска и глубоко надвинутый капюшон, скосил глаза на шагающую рядом «Отшельника» и произнес низким, надтреснутым басом:

— Тот факт, что Шарф благополучно дал деру из Церкви Пара и до сих пор коптит небо в целости и сохранности, красноречиво вопит об одном: он отнюдь не идиот. Раз уж он так безропотно, не брыкаясь, отдал тебе свою кровь — значит, в его арсенале стопроцентно таится козырь для обхода любой слежки.

— К тому же он благоразумно утаил, каким именно образом фанатики «Первозданной Луны» вообще взяли его след.

Опираясь на здравый смысл, сектанты почти наверняка начали раскручивать клубок с той самой Потусторонней характеристики «Оборотня». И всё же в их прошлую встречу «Ремесленник» ни словом не обмолвился об этой угрозе, так и не предостерег Элджера.

Катлея неспешно выудила свою массивную оправу, водрузив очки обратно на переносицу. Сохраняя ледяную невозмутимость, она ровно отозвалась:

— Эта кровь нужна вовсе не для слежки.

Элджер глубокомысленно кивнул. Сухо распрощавшись с пираткой, он свернул в соседний, еще более глухой и утопающий во мраке переулок.

Он долго петлял, закладывая круг за кругом, и, улучив момент, сбросил маскировку. Покинув Байам, моряк добрался до тайной гавани повстанцев и ступил на палубу «Лазурного Мстителя».

За минувшие дни его матросы уже успели подчистую спустить всю скопленную энергию и звонкую монету. Теперь эта братия смирно сидела на корабле, терпеливо дожидаясь отплытия.

Завидев возвращение капитана, один из матросов торопливо вскочил на ноги и с улыбкой спросил:

— Капитан, вы уже отужинали?

— Еще нет. Сообразите мне чего-нибудь на скорую руку, — Элджер, всё это время занятый вылазкой, так и не успел набить желудок.

Матрос, по совместительству исполняющий обязанности кока, тут же радостно отозвался:

— Сделаем! Парни сегодня как раз раздобыли в джунглях первосортных, свежих грибов. Как насчет того, чтобы поджарить их для вас в сливочном масле?

…Лицо Элджера едва заметно перекосило, однако он титаническим усилием воли сохранил абсолютно невозмутимое выражение и покачал головой:

— Просто поджарьте кусок говядины. Средней… нет, лучше хорошей прожарки.

…………

Восточный Балам, опушка джунглей.

Клейн, тащивший за собой обеих марионеток, не стал торопиться покидать чащу и соваться в город. Юноша вознамерился сперва раздобыть немного краски, дабы замаскировать ту самую серебристую маску «Адмирала Ада» Людвилла.

Впрочем, до этого ему предстояло уладить еще одно дельце.

А именно — подыскать надежных помощников для исследования окраин города Кальдерон!

Клейн отродясь не страдал комплексом волка-одиночки, а уж столкнувшись с фатальной угрозой, и подавно отметал подобную глупость. Если только ситуация не припрет к стенке, он ни за что не сунется в пекло безрассудно и в одиночку. Куда благоразумнее поделиться координатами, отстегнуть щедрую плату и заручиться поддержкой матерых мастеров.

В его картине мира самым главным было одно: выжить и раздобыть нужные материалы!

«Если бы не абсолютная, железобетонная невыполнимость этой затеи, я бы с превеликим удовольствием выждал еще пару-тройку недель, чтобы заявиться в Кальдерон с младенцем на руках или толкая впереди себя детскую коляску…» — беззвучно, с легкой досадой вздохнул Клейн. Выудив губную гармошку авантюриста, он легонько дунул в мундштук.

Абсолютно бесшумно прямо из пустоты вышагнула госпожа посланница Рейнетт Тинекер, небрежно удерживающая свои четыре отрубленные головы.

Тщательно подбирая слова, сыщик произнес:

— В ближайшее время я намерен провести вылазку в город Кальдерон. Координаты в мире духов уже у меня на руках. Скажите на милость, могу ли я нанять вас для подмоги? И какова будет цена вопроса?

Четыре златовласые, красноглазые головы Рейнетт Тинекер поочередно разомкнули губы:

— Нет… — Я… — Не могу… — Войти…

Глава 924

Первое правило авантюриста

«Проход закрыт… Семь Светов тоже не в силах просочиться из-за неких особых причин… Неужто это специфика Кальдерона, отсекающая любых высокоранговых сущностей мира духов? Но откуда госпоже посланнице ведомо об этих барьерах? Ей доводилось там бывать? Если так, то вся моя суета с расспросами „Красного Света“ и „волшебного зеркала“ была пустой тратой времени… А может, её просто направила собственная духовная интуиция?» — пока эти мысли вихрем проносились в голове, Клейн медленно, совершенно беззвучно выдохнул.

Следом он выудил из кармана золотую монету и протянул её Рейнетт Тинекер:

— Я вас услышал. Примите мою благодарность за сведения.

Дождавшись, пока одна из зажатых в руках посланницы голов мертвой хваткой вцепится в золото, а сам жуткий силуэт бесследно растворится в духовном мире, юноша позволил мыслям пуститься вскачь, лихорадочно прикидывая, к кому бы еще обратиться за подмогой:

'Мистер Азик провалился в беспробудный сон, и одному богу известно, когда он соизволит распахнуть глаза. Ждать у моря погоды — не вариант.

Уилл Осептин вот-вот появится на свет, но по факту останется лишь беспомощным младенцем на самом дне своих сил. И пускай леди «Отшельник» подогнала Ему метод для кратковременного возвращения былой мощи, транжирить такой козырь на работу телохранителем Он явно не станет. Ко всему прочему, стоит Ему лишь высунуть нос из Баклунда или явить Свой истинный статус, как «Ангел Судьбы» Уроборос почти стопроцентно вновь возьмет Его на мушку.