Слегка помедлив, он всё же поинтересовался:

— Не сведет ли это в могилу «Ремесленника» Шарфа?

Вольные мастера такого профиля ценились на вес золота, и Элджеру совершенно не улыбалась перспектива бездарно лишиться столь ценного «друга», покуда оставались шансы на мирный исход. Идеальный план в его глазах выглядел иначе: взять этого умельца в оборот, запереть под надежный замок и превратить в личного, карманного кузнеца артефактов для себя и «Отшельника».

— Исключено, — Катлея с абсолютным, ледяным спокойствием покачала головой, небрежно пояснив: — Как твои агентурные сводки, так и наблюдения моих матросов сходятся в одной примечательной детали: Шарф на дух не переносит рыбу. Поговаривают, его от неё воротит еще с малых лет, когда он едва не подавился рыбьей костью.

Именно эта зацепка и стала тем фундаментом, на котором пиратка выстроила свою «грибную тактику». Изящный маневр позволял играючи стереть в порошок боевую мощь противника, сведя собственные риски к абсолютному нулю.

Ту самую мерзость, что способна плодиться в кромешном мраке, пожирая живую плоть, «Адмирал Звезд» отмела еще на стадии планирования. Подобная дрянь неминуемо заставила бы интуицию вражеских магов взвыть сиреной, словно перед лицом концентрированной отравы. Ко всему прочему, фанатики, бьющие поклоны «Первозданной Луне», почти стопроцентно собаку съели на оккультной флоре. Им бы хватило одного беглого взгляда, чтобы раскусить смертоносную угрозу.

Чтобы виртуозно обвести таких спецов вокруг пальца, требовалась абсолютно безвредная на первый взгляд снедь, чьи гибельные свойства детонировали бы лишь от контакта с неким катализатором.

И те самые грибы, выведенные безумным гением Фрэнка Ли, подходили для этого просто безупречно!

Не сойдись воедино два фактора — вода и рыбье мясо, — эти мутанты вели себя как самые обычные грибы. Никакой отравы, никаких расстройств желудка. Они бы мирно переварились, расщепившись на заурядные элементы, и благополучно покинули организм. А уж миновав этот рубеж, никакая рыба с водой им больше не помогли бы пробудиться.

Ради такого козыря Катлея специально велела Фрэнку реанимировать тот самый заброшенный проект, разжившись свежей партией грибов. Взамен она клятвенно пообещала при случае выследить и скормить ему какого-нибудь «Епископа Роз» из ордена Авроры.

— На дух не переносит рыбу… — едва слышно пробормотал Элджер, с досадой осознавая, что в очередной раз напрочь теряет нить рассуждений «Отшельника».

Он ведь прямым текстом поинтересовался, не отправят ли ядовитые грибы «Ремесленника» на тот свет. А в ответ получил парадоксальную загадку: мол, мастер останется жив-здоров, и всё потому, что рыбой брезгует.

«Где здесь, дьявол побери, хоть капля логики?» — мысленно вопрошал моряк, однако вслух озвучивать эти сомнения благоразумно не стал.

Сохранив ледяное молчание, он решил просто держать ухо востро и лично во всем удостовериться.

Не прошло и пары минут, как тишину разорвал истошный, пронзительный визг, донесшийся из недр особняка. Вслед за ним раздались надрывные стоны, полные невыносимой муки, и влажные звуки рвоты.

— Выдвигаемся, — предельно лаконично, как отрезала, скомандовала Катлея.

Её силуэт мгновенно налился призрачной прозрачностью, уподобившись хрустальному изваянию, сотканному из мириад мерцающих звезд.

В ту же долю секунды статуя с легким звоном осыпалась, расплескав вокруг ослепительную звездную пыль. Эта сияющая взвесь молниеносно устремилась к дверям дома, бесшумно просачиваясь внутрь сквозь малейшие щели.

Очутившись внутри, звездные искры стремительно сплелись воедино, вновь вылепив фигуру Катлеи.

Едва обретя плоть, девушка уловила свистящий вой ветра и глухой, тяжелый удар.

Дверной косяк жалобно скрипнул, створка распахнулась настежь. «Повешенный» Элджер, наглухо закутанный в капюшон и маску, ворвался внутрь, уступив «Адмиралу Звезд» в скорости разве что жалкое мгновение.

Моряк молниеносно прочесал помещение цепким взглядом, впитывая разыгравшуюся в столовой картину:

«Ремесленник» Шарф с перекошенным от первобытного ужаса лицом судорожно пятился назад, отчаянно силясь разорвать дистанцию с длинным обеденным столом.

На полу корчились двое мужчин и одна женщина. Их непрерывно рвало свежими, тугими грибами. Рубашки на их груди и животах с тошнотворным треском лопались по швам, а из прорех прямо на глазах выпрастывались всё новые и новые грибные шляпки.

Почуяв незваных гостей, бедолаги на чистых инстинктах вскинули головы. Их лица уже сплошь покрывала густая, мерзко шевелящаяся белесая грибница, прорастая всё новыми пучками.

Лицо Элджера, надежно скрытое маской, предательски дернулось.

За его плечами лежал колоссальный, пропитанный кровью опыт. Ему доводилось встречать немало хтонической жути на своем веку, однако этот гротескный, богомерзкий пейзаж всё равно ударил по глазам и рассудку с сокрушительной, выворачивающей наизнанку силой.

«Адмирал Звезд» Катлея, пускай и готовилась к чему-то подобному, совершенно не ожидала, что плоды трудов Фрэнка Ли окажутся настолько чудовищными. На долю секунды впав в ступор, она всё же взяла себя в руки, поднесла два пальца к губам и выдала пронзительный свист.

Прямо из пола взметнулись призрачные путы. Словно клубок ядовитых змей, они молниеносно оплели бьющихся в конвульсиях сектантов «Первозданной Луны», намертво спеленав их по рукам и ногам.

— Эта дрянь обратима? — слегка повернув голову, бросила пиратка в самый темный угол комнаты.

Выдержав короткую паузу, из густого мрака донесся глухой голос Хита Дойла:

— Фрэнк велел передать, что до антидота у него руки пока не дошли. Выход один — предать огню.

Предать огню… Катлея едва заметно повела бровью. Без лишних раздумий она выудила из потайного кармашка горсть какого-то порошка и резким взмахом швырнула его вперед.

Песчинки, словно наделенные собственной зловещей волей, ювелирно опустились точнехонько на туши фанатиков «Первозданной Луны» и каждую проклюнувшуюся на них грибную шляпку.

В ту же секунду, абсолютно бесшумно, взвилось багровое пламя. Оно принялось методично, с леденящим спокойствием выжигать дотла всё, с чем соприкоснулся порошок.

«Ремесленник» Шарф, остолбеневший еще при виде жутких грибных мутаций, лишь чудом не лишился рассудка. Едва в дом ворвались чужаки, он на чистых инстинктах потянулся к своему арсеналу мистических артефактов, изготовившись дорого продать свою жизнь. Однако, безошибочно признав в незваной гостье саму «Адмирала Звезд» Катлею, голос разума взял верх. Отбросив мысли о сопротивлении, он покорно застыл на месте, покорно дожидаясь своей участи.

В конце концов, он прекрасно осознавал собственную, баснословную ценность. В чьи бы лапы он ни угодил, пускать его в расход с ходу никто не станет. К тому же, слава о кровожадности за «Адмиралом Звезд» отродясь не водилась.

«На худой конец, загребут в пираты, пополню ряды экипажа „Будущего“… Да и вживую эта владычица морей выглядит куда эффектнее, чем на тех дешевых казенных ориентировках. Порода совсем иная…» — мысленно успокаивая себя, Шарф нервно дернул за ожерелье из волчьих клыков. Нацепив на лицо самую заискивающую, лучезарную улыбку, он приготовился внимать требованиям незваных гостей.

Катлея смерила его тяжелым взглядом, скрупулезно препарируя черты лица. Вердикт оказался неутешительным: перед ней стоял типичный, заурядный интиссец. Никакого, даже самого эфемерного сходства с Королевой в нем не проглядывалось.

Тщательно подбирая слова, пиратская владычица заговорила:

— Изначально я заявилась сюда по наводке одного общего знакомого, вознамерившись заказать парочку мистических артефактов. И кто бы мог подумать, что вместо мастерской я наткнусь на гнездо фанатиков «Первозданной Луны», а ты — их радушный хозяин.

— Силенок у этой троицы — кот наплакал. Взять тебя в тиски им было бы попросту не по зубам. Так какого дьявола ты добровольно торчал в этой дыре?

Положа руку на сердце, планируя облаву, Катлея расценивала самого «Ремесленника» как едва ли не главную угрозу. Пустить его в расход было нельзя, а вот взять живьем и усмирить парня, обвешанного целым арсеналом грамотно подобранных артефактов — задачка из разряда зубодробительных. И кто бы мог подумать, что всё пройдет гладко, словно нож сквозь масло.

Шарф смущенно, виновато усмехнулся:

— На первых порах в Байаме ошивался их куратор, весьма матерый ублюдок. Пустив в ход какой-то диковинный цветочный дурман вкупе с пыльцой, он заразил меня премерзкой хворью, выжавшей из меня все соки.

Катлея небрежно, оценивающе скользнула по нему взором:

— Но нынче-то ты пышешь здоровьем. Что мешало улучить момент и дать деру?

Элджер, застывший неподалеку, хранил глухое безмолвие, лишь неотрывно следя за допросом. Моряк благоразумно держал язык за зубами, до смерти боясь выдать себя знакомым голосом.

«Ремесленник» Шарф издал пару сухих, неловких смешков и пустился в объяснения:

— Пока я болтался на их коротком поводке, эти психи денно и нощно капали мне на мозги: дескать, стоит лишь присягнуть «Первозданной Луне» и провести один специфический обряд, как от моего проклятого недуга не останется и следа. И я… я дал слабину. Клюнул на наживку, решился на ритуал. И знаете, оно сработало! Я вновь почувствовал себя полноценным мужчиной…

На этом моменте он резко осекся, захлопнув рот. До парня с запоздалым стыдом дошло: сболтнул лишнего, с потрохами выдав свои деликатные, интимные проблемы.

«Допрыгался со своими похождениями и бесконечным кутежом, вот инструмент и заржавел?» — мысленно, с едкой иронией фыркнул Элджер.

Шарф робко вскинул взгляд на стоящую перед ним парочку. Не уловив ни единого смешка или издевки, он деликатно прочистил горло и продолжил:

— Это не какая-то там банальная алхимия или пилюли. Я реально, физически вернулся в пору своей юношеской прыти. А вскоре после этого в моих снах пару раз всплывала багровая луна — до дрожи жуткая, залитая кровью, но при этом манящая с невыносимой, дурманящей силой.

— Думаю, я и впрямь заделался адептом «Первозданной Луны», а потому банально не отважился дать деру.

Катлея и Элджер обменялись безмолвными, многозначительными взглядами, синхронно вынеся «Ремесленнику» мысленный смертный приговор:

Стоит живому человеку хоть раз искренне уверовать в злого бога, демона или какую-нибудь сокрытую во мраке сущность — и пути назад уже не будет. Если он не поплывет по течению, шаг за шагом скатываясь в пучину фанатизма, а вздумает раскаяться и спрятаться под крылом казенных инквизиторов… Пускай на первых порах всё будет гладко, но пройдут годы, и в один прекрасный день он просто, без единого звука, собственными руками задушит себя прямо во сне!

Спастись от подобной участи практически немыслимо. Разве что бедолага удостоится благословения земного ангела калибра Папы одной из великих Церквей, либо же согласится на пожизненную изоляцию подле специфических запечатанных артефактов, навсегда сгинув в сырых подземельях.

Разумеется, история помнила немало случаев, когда отступники не предпринимали ровным счетом ничего и благополучно доживали до седин, умирая в своей постели. Вот только львиную долю таких везунчиков составляли самые заурядные обыватели — мелкие букашки, до которых злым богам и сокрытым сущностям попросту не было дела. Шарф же, будучи до одури полезным «Ремесленником», в эту категорию явно не вписывался.

Катлея не стала больше мусолить скользкую тему еретической веры. Положа руку на сердце, ей было глубоко плевать, бьет ли этот мастер поклоны темному божеству. Покуда с ним можно было вести адекватный диалог, заключать сделки и не опасаться внезапных приступов кровожадного безумия — он годился для сотрудничества. А уж забота о чистоте чужих душ в обязанности пиратского адмирала отродясь не входила.

Сменив пластинку, она произнесла:

— Что из мистических артефактов у тебя нынче имеется на руках? Я отберу кое-что для себя, а парочку безделушек оставлю тебе.

Подобный поворот событий ни на йоту не ошарашил «Ремесленника». Как-никак, перед ним стояли пираты, а не казенные легавые, так что банальный грабеж под шумок был делом в высшей степени естественным. Да и тот факт, что ему милостиво обещали оставить хоть что-то, уже казался щедростью, за которую следовало бы в ножки поклониться.

Если смотреть правде в глаза, с его-то уровнем и забитым до отказа арсеналом реликвий, рискни он пойти ва-банк, шансы вырваться на волю были бы весьма недурными. Увы, кишка у мастера оказалась тонка.

— Как скажете, — Шарф первым делом выудил из нагрудного кармана очки в неприметной серо-белой оправе. — «Очки Горгульи». Стоит вам лишь поймать чужой взгляд, как тело жертвы неминуемо скует паралич, словно бедолагу обратили в камень. Впрочем, вещица таит в себе два пагубных побочных эффекта: во-первых, вздумаете поглядеться в них в зеркало — сами окаменеете. А во-вторых, при ношении ваша собственная плоть наливается свинцовой тяжестью, безжалостно режа скорость и ловкость.

«Так это же, дьявол побери, тот самый артефакт, что я у него заказал… Стало быть, вещица уже выкована…» — Элджер, не отрывая взгляда от «Ремесленника», непроизвольно прищурился.

Глава 923

Последствия

Шарф совершенно не уловил перемены во взгляде Элджера. Указав на одного из сектантов «Первозданной Луны», чье тело прямо сейчас предавалось огню, мастер продолжил:

— Ту трость он тоже умыкнул у меня. Я назвал ее «Слово Моря». Она способна обрушивать молнии на выбранную цель, а при взмахах и ударах порождает разящие ветряные клинки. Вдобавок артефакт умеет создавать исполинские водяные сферы и вызывать разъедающий кислотный дождь. Владелец этой вещицы напрочь забывает о давлении океанских пучин и дышит под водой так же легко, как на суше. Ко всему прочему, она может служить магическим посохом, позволяя хозяину летать.