«Когда у человека мажордом таит двойное дно, личный камердинер со своими скелетами в шкафу, соседи сплошь с чертовщиной, да и вся округа дышит мистикой — шансы на то, что сам он кристально чист и зауряден, стремятся к абсолютному нулю!»

«Нет, всё в корне не так! Дело вовсе не в том, что Дуэйн Дантес случайно обосновался в гибельном квартале и по глупости нанял мажордома со скелетами. Всё в точности наоборот: именно потому, что эти места и эти люди скрывали в себе грязные тайны, Дуэйн Дантес — он же Герман Воробей — и взял их на прицел, избрав для себя! Жалким бедолагой здесь выступает отнюдь не Дуэйн Дантес, а вся та паранормальная чертовщина, что имела несчастье оказаться с ним по соседству! Ох, как же я облажалась… Не следовало мне просить Сио возносить мольбы Богине о его защите. Для такого монстра, как господин „Мир“, подобная забота сродни изощренному проклятию…» Форс внезапно пробила крупная дрожь. Девушка мысленно, со слезами на глазах вознесла хвалу всем богам за то, что в том самом письме не хватило дурости присоветовать Дуэйну Дантесу провериться у врача насчет почек и простаты.

Ляпни она такую ересь, и, к гадалке не ходи, на нынешнее собрание Клуба Таро она бы уже не явилась. Или, вернее сказать, явилась бы — но в виде выпотрошенной Потусторонней характеристики, которую господин «Мир» хладнокровно пустил бы с молотка.

«Если рассуждать здраво, господин Мир ни сном ни духом не ведает, что я и есть „Фокусник“. Вот только… вот только в ту ночь я же притащила с собой „Дневник путешествий Леймано“! А ведь он самолично брал этот фолиант в аренду, да еще и впечатал туда таланты полубожественного калибра! Этот ублюдок стопроцентно взял меня на карандаш, срисовал мою физиономию до последней родинки и хладнокровно прикинул, сколько золота можно стрясти за мою тушку…» Накативший запоздалый ужас затопил Форс словно ледяное цунами, и ее лицо исказила гримаса невыносимой, первобытной горечи.

И именно в это мгновение она поймала на себе тот самый ледяной, пронзающий душу взгляд господина «Мира». Легкое сожаление тут же мутировало в жгучее, разъедающее изнутри раскаяние.

«Какое счастье… Какое безмерное счастье, что я не сунулась поперед батьки в пекло и не вывалила на стол все свои впечатления о Дуэйне Дантесе…» Когда первобытная паника мало-помалу начала отступать, в голове Форс всплыл другой, не менее жгучий вопрос:

«А в том самом задании с телохранителями… Это мы защищали Дуэйна Дантеса, или же, на самом деле, это он прикрывал наши жалкие спины? Дьявол, может, мне стоит от греха подальше вернуть господину Герману Воробью весь гонорар до последнего пенни?»

«Вот оно что… Выходит, порой за личиной Дуэйна Дантеса скрывается сам господин Мир…» — «Справедливость» Одри сперва слегка опешила, но тут же почувствовала, как все грызущие её загадки разом находят свои ответы:

'Форс и впрямь водила знакомство с Дуэйном Дантесом, вот только понятия не имела, что перед ней господин Мир. Её недавний, откровенно перепуганный вид доказывает это железобетонно.

А та неподдельная растерянность, с которой Дуэйн Дантес уставился на меня, объясняется до банального просто: он банально опознал кулон «Ложь»! И пусть артефакт давным-давно сменил форму, его фундаментом послужила Потусторонняя характеристика, добытая лично господином Миром. Наверняка между этим безумным авантюристом и реликвией сохранилась незримая, мистическая связь. Как-никак, Герман Воробей тоже способен играючи менять лица и перекраивать плоть!

И пусть о последствиях поглощения зелья животными я выпытывала лишь у господина Повешенного, впоследствии я вечно скупала ингредиенты двойными порциями. С таким раскладом для господина Мира не составило бы ни малейшего труда сложить два и два, смекнув, что в моей свите затесался еще один «Зритель». Именно поэтому он так параноидально взял на карандаш Сьюзи, что скрывалась во мраке и сканировала бальный зал… Заурядный смертный и бровью бы не повел на собаку, но господин Мир — матерый хищник с колоссальным багажом опыта. Его пути наверняка не раз пересекались с паранормальной фауной, так что подобная бдительность для него — дело абсолютно естественное.

Иными словами, Дуэйн Дантес… нет, господин Мир, он же Герман Воробей, еще тогда безошибочно вычислил во мне «Справедливость», но благоразумно решил не идти на контакт. Что ж, его тактика была поистине безупречной: в тех декорациях, не рубани он правду-матку в лоб, я бы ни за что не поверила его туманным намекам. А уж вываливать секреты Клуба Таро прямо под сводами собора Святого Самуила… Это… это было бы чистой воды самоубийственным безумием!'

Пережив этот мимолетный, но сокрушительный шок, Одри виртуозно обуздала эмоции, оставив в душе лишь чистый, бьющий через край восторг.

Если не брать в расчет «Фокусника» Форс, чьей протекцией в ложу занималась она сама, это был её первый в жизни реальный, очный контакт с другим резидентом Клуба Таро!

'Кажется, будто сама история пишется прямо на моих глазах! Хм, господин Мир вкупе с остальными благословенными господина Шута — а ведь они все, по сути, выступают под единым знаменем «Мира» — с какой стати им понадобилось лепить эту личину Дуэйна Дантеса? Какую игру они затеяли?

Грязная подстава барона Синдраса, дерзкое покушение на парламентария Махта, баснословные вливания в благотворительный фонд… Всё это таит в себе куда более грандиозное, эпохальное дно, нежели я смела вообразить… И почему меня не покидает стойкое чувство, что высшие эшелоны Королевства вот-вот сорвутся в пучину хаоса? Точно такое же предчувствие грызло меня в те дни, когда разразился Великий смог и сгинул принц Эдсак. Вот только сегодня этот набат звучит в сотню раз громче…

Теперь, когда подноготная Дуэйна Дантеса вытащена на свет божий, я вполне смогу оказать им негласную поддержку со своего фланга. Виртуозно отвести удар от отца с матерью и уберечь ни в чем не повинных людей от бессмысленной гибели…' — в вихре этих мыслей «Справедливость» Одри молниеносно нащупала железобетонное решение: она непременно согласится на предложение отца и вольется в ряды «Лоэнского благотворительного фонда поддержки образования». После чего юная аристократка тихонько, с улыбкой пробормотала про себя:

«В благотворительный фонд, заложенный господином „Миром“ из Клуба Таро, вступает „Справедливость“ из того же самого Клуба. Разве это не звучит поистине безупречно?»

Для «Повешенного» Элджера и «Отшельника» Катлеи тот факт, что за маской Дуэйна Дантеса скрывается «Мир» и целый синдикат благословенных господина Шута, не стал громом среди ясного неба. В этот миг их умы буравила лишь одна-единственная, кристально ясная мысль:

Баклунд стоит на пороге воистину грандиозных, сокрушительных потрясений!

Глава 869

Донеси на него!

«Что же снова закипает в котле Баклунда? Неужто отголоски Великого смога?» — «Повешенный» Элджер и «Отшельник» Катлея, теряясь в догадках, вмиг прониклись нешуточным интересом к делу о подставе барона Синдраса и покушению на парламентария Махта. Оба мысленно постановили задействовать свои негласные каналы, чтобы выудить подробности и нащупать хоть какие-то аномалии.

Пороть горячку они не стали. В лоб выпытывать у «Мира» Германа Воробья его подлинные мотивы или детали хитроумных комбинаций было бы откровенной глупостью: этот суровый джентльмен вряд ли стал бы распинаться, в лучшем случае отделавшись туманным намеком. Куда благоразумнее было сперва прощупать почву, провести разведку боем, а уж затем, опираясь на факты, выстраивать дальнейшую стратегию.

Вместе с тем до них дошло, насколько виртуозным оказался ход с раскрытием личины Дуэйна Дантеса перед Клубом Таро. Отныне, банально отслеживая газетные хроники об этом толстосуме, они могли бы держать руку на пульсе операций благословенных господина Шута. Это позволяло оказывать им негласную поддержку и играть в одной команде. К тому же, будучи лишь фальшивой маской, этот образ мог быть безболезненно сброшен при малейшем запахе гари.

Да и сами резиденты могли бы послужить отличными теневыми поручителями, делая легенду Дантеса поистине железобетонной. К примеру, если бы толстосуму понадобилось морское прошлое, «Отшельник» Катлея могла бы играючи вбросить нужные слухи своей команде, приятелям и компаньонам. Те бы свято уверовали в существование этого дельца, и вздумай казенные ищейки копнуть глубже — они бы наткнулись на сотни живых свидетелей и реальных следов!

В этой повисшей паузе «Справедливость» Одри только-только приоткрыла рот, намереваясь ответить господину «Миру», как вдруг господин «Луна» резко выпрямился. Бросив взгляд в самый конец длинного бронзового стола, вампир взял инициативу в свои руки:

— И для чего же нужна эта общая личина?

— Те самые инциденты с подставой барона и покушением на парламентария, о которых обмолвилась мисс «Справедливость» — они таят в себе какое-то двойное дно?

Будучи столичным жителем, «Луна» Эмлин всё же питал толику искренней заботы о собственной среде обитания.

«Ну раз такой любопытный, чего бы самому всё не разнюхать? Я-то как раз вознамерился соскочить с крючка, лишь бы не угодить в этот кровавый водоворот…» — мысленно проворчав эти колкости в адрес вампира, Клейн дернул за ниточки марионетки, заставив «Мира» издать низкий, хриплый смешок:

— Вне всяких сомнений.

— Это еще предстоит расследовать.

Если бы кто-то взялся перевести этот лаконичный ответ на человеческий язык, он бы прозвучал так: «Да, у этих дел есть фатальная подоплека, но это тайна, и делиться ею я не намерен. А для чего нам сдался Дуэйн Дантес — не твоего ума дело!»

И пусть «Луна» Эмлин частенько не блистал светской чуткостью, этот ледяной намек «Мира» он уловил безошибочно. Сухо, натянуто хмыкнув, юноша вальяжно откинулся на спинку кресла, изо всех сил делая вид, будто ответ его полностью удовлетворил.

«Справедливость» Одри, понаблюдав за этой сценкой, потратила ровно секунду, чтобы подавить предательски рвущуюся на губы улыбку, и лишь затем обратилась к «Миру» Герману Воробью:

— Прекрасно. Я всё поняла. Премного благодарна за эти сведения.

В этот самый миг мысль о вступлении в «Лоэнский благотворительный фонд поддержки образования» показалась ей поистине гениальной. Случись в будущем какой форс-мажор или неподъемная проблема, она всегда смогла бы загодя черкнуть весточку господину «Миру», а затем как ни в чем не бывало явиться в фонд и суетиться бок о бок с Дуэйном Дантесом.

«Хм, если Алхимия Психологии вдруг заподозрит неладное или решит прощупать меня каким-нибудь каверзным поручением, я просто назначу им встречу прямо там, в фонде… А всё-таки образ Дуэйна Дантеса в корне расходится с тем мрачным обликом, что господин Мир носит здесь, над серой мглой. Воистину, непревзойденный мастер маскировки… К тому же, раз эта личина общая, Дуэйн Дантес далеко не всегда является Германом Воробьем. Немудрено, что о его любовных похождениях ходят такие пикантные слухи… Для такого отбитого наглухо авантюриста и хладнокровного палача, как Герман Воробей, идеальной парой стала бы какая-нибудь чистая, невинная барышня…» Будучи «Зрителем», Одри не смогла удержаться от этих живописных романтических фантазий.

А вот Клейн, выслушав её щедрую благодарность, едва не захлебнулся сарказмом:

'Что значит «премного благодарна за сведения»?

А как насчет обещанных пяти сотен фунтов за расследование?

Неужто ты решила спустить это на тормозах, списав всё на дружеский обмен сплетнями внутри ложи?'

Титаническим усилием воли заставив «Мира» Германа Воробья лишь скупо кивнуть, сыщик благоразумно свернул тему Дуэйна Дантеса. Переведя тяжелый взгляд на малыша «Солнце», он спросил:

— В ваших краях водятся демонические трикстеры?

Выдержав короткую паузу, «Мир» добавил:

— Быть может, у вас их величают иначе. Если вкратце: эта тварь виртуозно меняет личины, владеет донельзя диковинными талантами, по силе вплотную подбирается к рангу полубога, а все её Потусторонние характеристики стянуты в один-единственный главный глаз…

Сыщик умышленно сделал жирный акцент на полубожественной мощи. И отнюдь не ради хвастовства — он просто хотел предостеречь паренька о том, что эта бестия таит в себе фатальную угрозу.

Впрочем, ни «Отшельник» Катлея, ни «Повешенный» Элджер даже бровью не повели. В их картине мира «Мир» выступал доверенным рупором целого синдиката благословенных господина Шута, а значит, закупка ингредиентов таких заоблачных эшелонов для своих соратников была делом житейским. Да и вздумай он прибрать это для себя лично — никто бы не удивился. Герман Воробей уже прорвался на пятую Последовательность, и готовить сани летом, скупая нужные реликвии впрок, считалось признаком хорошего тона.

Где-то на самом дне души оба пирата искренне уповали на то, чтобы этот отбитый на всю голову господин «Мир» поскорее перешагнул пятую ступень и выбыл из их лиги.

«Солнце» Деррик немного поразмыслил и отозвался:

— Среди привычной фауны таких не водится. Впрочем, кто-нибудь из старших вполне мог наткнуться на нечто подобное в экспедициях. Я перерою все фолианты и поспрашиваю.

Болванчик «Мир» коротко угукнул, вновь погрузившись в глухое, ледяное безмолвие.

Едва «Фокусник» Форс потерпела очередное фиаско в попытке раздобыть проклятый артефакт древнего мстительного духа вкупе с остаточной духовностью, торговая часть собрания была официально закрыта.

Опередив господина «Повешенного», собиравшегося закинуть удочку «Солнцу», Форс украдкой мазнула взглядом по «Миру» Герману Воробью и заговорила:

— На днях мне приснился до одури диковинный сон. В нем таились сокровища, выглядящие настолько реалистично, что дух захватывало. Там были…

Писательница в мельчайших красках обрисовала то самое видение, под занавес добавив:

— Этот сложный символ был сплетен из знаков «Судьбы» и «Сокрытия»…

Девушка уже было повернула голову во главу длинного бронзового стола, дабы испросить у господина Шута дозволения материализовать увиденное, как вдруг тишину разорвал голос «Мира» Германа Воробья: