Ко всему прочему, за время посиделок в Клубе Таро Деррик изрядно заматерел и набрался ума. Сплетя эти знания с внутренними расценками Города Серебра, он кристально ясно осознал: пропасть между стоимостью рецепта шестой ступени — «Нотариуса» — и характеристикой пятой Последовательности поистине колоссальна. Погасить второе за счет первого было бы вопиющим расточительством. А потому он благоразумно взвинтил ставку до формулы пятого ранга.

«Рецепт пятой Последовательности… Раздобыть такую редкость на подпольном рынке — та еще задачка. Ценник будет скакать от четырех с половиной до семи тысяч фунтов, всё зависит от того, кому нужнее. Да и на проверку подлинности придется изрядно раскошелиться…» Эмлин уже было приоткрыл рот, чтобы ударить по рукам, как вдруг тишину разорвал хриплый, надтреснутый голос «Мира»:

— Он есть у меня.

Под монументальными, уходящими ввысь сводами дворца повисла звенящая тишина. Резиденты Клуба Таро застыли в легком, почти парализующем ступоре.

«Неужто в наши дни материалы пятого ранга валяются на каждом шагу?..» Эмлин, всё еще не сумевший дотянуться до этой ступени, почувствовал удушающую, глухую досаду. Выждав пару секунд, чтобы усмирить эмоции, он спросил:

— Какова цена вопроса?

Клейн, молниеносно подбив в уме финансовые возможности этого надменного кровососа, дернул за ниточки, заставив «Мира» Германа Воробья издать низкий смешок:

— Пять тысяч фунтов. Рецепт зелья «Жреца Света».

«Пять тысяч⁈» Эмлин на долю секунды опешил, но тут же, не раздумывая ни мгновения, выпалил:

— По рукам!

В этот миг вампир походил на человека, дорвавшегося до долгожданной, роскошной куклы на сумасшедшей распродаже.

— Договорились, — марионетка «Мир» ответила коротким кивком, всем своим видом показывая, что сделка эта — сущие пустяки, не стоящие лишних волнений.

Следом он заметил, как мисс «Справедливость» обвела собравшихся взглядом, и до его слуха донесся звонкий девичий голос:

— Я бы хотела выставить заказ на одно расследование.

«Заказ на расследование?..» Сердце Клейна тревожно екнуло, а лицо «Мира» Германа Воробья в ту же секунду приобрело слегка отсутствующее, застывшее выражение.

— И что же это за дело? — с нескрываемым интересом подалась вперед «Фокусник» Форс.

Писательница кристально ясно помнила: все поручения мисс «Справедливости» славятся баснословными гонорарами и до смешного смехотворными рисками. Упускать такую халтурку было бы форменным преступлением!

Тщательно подбирая слова, Одри начала:

— За последние дни Баклунд сотрясли два весьма примечательных инцидента. Первый — это история с бароном Синдрасом, которого, судя по всему, попытались подставить. А второй — дерзкое покушение на члена нижней палаты, парламентария Махта, разразившееся на почве борьбы за чистый столичный воздух…

Чем дольше распиналась мисс «Справедливость», тем сильнее у Форс отвисала челюсть. Звучало всё это до боли знакомо, ведь в обеих заварушках она лично варилась от начала и до конца, обеспечивая негласную охрану!

Девушка непроизвольно выпрямила спину, всем своим существом обратившись в слух.

— И в эпицентре обоих событий неизменно маячит фигура одного и того же человека — толстосума по имени Дуэйн Дантес. Он объявился в Баклунде от силы пару месяцев назад и уже успел пожертвовать Церкви Богини Вечной Ночи пакет акций на добрый десяток тысяч фунтов, дабы учредить благотворительный фонд для бедных студентов, — продолжала вещать Одри, виртуозно напуская на себя вид человека, который знает об этом типе лишь по слухам и досье, но уже нутром чует неладное. — Я жажду, чтобы кто-нибудь досконально прочесал его подноготную и вывел на чистую воду.

«Да я же в курсе! Я знаю его как облупленного! Денег куры не клюют, физиономия весьма недурна, хватка в делах стальная и прожженная… А еще у него явно барахлят почки или простата…» Форс едва не подскочила на месте, отчаянно порываясь выложить всё как на духу.

Если бы этих крох мисс «Справедливости» оказалось маловато, в ее арсенале таились куда более сочные, пикантные сплетни. К примеру, жизнь этого самого Дуэйна Дантеса — та еще полоса препятствий! Дворецкий чернокнижничает у него под носом, лакей втайне бьет поклоны богу Смерти, в соседях затесались Потусторонние, а сам квартал насквозь пропитан леденящими душу тайнами. И этот баснословный дар в десять тысяч фунтов он отстегнул лишь для того, чтобы хоть как-то вырваться из этого порочного круга бед!

«Короче говоря, классический образ залетного богача, на котором все кому не лень ездят верхом. Я уж было сама всерьез подумывала загнать ему пару склянок для почек или простаты — благо, господин „Луна“ в зельях спец, а я бы сорвала свои законные посреднические проценты… Так, стоп, не будем пороть горячку. Для начала послушаем, какой ценник выкатит мисс „Справедливость“…» Форс титаническим усилием воли усмирила бьющий через край восторг и, затаив дыхание, воззрилась на соседку.

Вот только ее суетливые телодвижения и дикий эмоциональный всплеск уже с потрохами сдали ее перед проницательным взором «Зрителя». Одри искренне поразилась: надо же, мисс «Фокусник» не просто знакома с этим Дуэйном Дантесом, но и осведомлена о нем более чем подробно.

Это немедленно натолкнуло девушку на свежую мысль касательно того странного, ошеломленного взгляда, которым наградил ее Дантес. Быть может, всё дело в том, что Форс уже успела сболтнуть ему лишнего или блеснуть перед ним своими паранормальными талантами?

Тем временем сидевший напротив Эмлин лишь недоуменно хлопал глазами. Из всей этой тирады мисс «Справедливости» он понял лишь одно: дело происходит в Баклунде. А вот вальяжно откинувшийся в кресле и созерцающий свою паству «Шут» Клейн с трудом подавил предательскую судорогу в уголках губ.

Такого дерзкого хода он от мисс «Справедливости» совершенно не ожидал. В конце концов, их пути пересеклись лишь однажды, на том самом благотворительном балу, и никаких совместных дел в обозримом будущем не предвиделось. Рыть под него землю не было ни малейшего резона!

«Неужто я всё-таки где-то прокололся и привлек ее внимание? А может, всё дело в том баснословном пожертвовании в десять тысяч фунтов от графа Холла? Он ясно дал понять, что питает к этому предприятию нешуточный интерес, вот Одри, пекущаяся о безопасности отца, и решила устроить мне негласную проверку?» — Клейн лихорадочно сопоставлял факты, выкраивая спасительные секунды на разработку ответного маневра.

Выдержав паузу и бросив красноречивый взгляд на мисс «Фокусника», Одри произнесла:

— Гонорар за первичный сбор сведений составит пятьсот фунтов. Если же в ходе расследования всплывут непредвиденные угрозы и уровень риска возрастет, я обязуюсь выплатить щедрую надбавку.

«Да без проблем!» — мысленно возликовала «Фокусник» Форс, лихорадочно выстраивая в уме подходящую фразу, чтобы застолбить этот заказ.

Но в ту самую секунду, когда девушка уже приоткрыла рот, она с изумлением узрела, как «Мир» Герман Воробей небрежно, но властно приподнял руку.

Приподнял руку.

Глава 868

Общая личина

Э-э… Форс на секунду опешила, едва не усомнившись в собственном зрении.

Следом в ее голове, словно из рога изобилия, бесконтрольно посыпались мысли:

'Господин «Мир» жаждет взяться за это поручение? Впрочем, вполне логично, ведь он как раз обосновался в Баклунде.

Вот только это же расследование, а не заказное убийство! Дуэйн Дантес и без того хлебнул лиха сполна, оставил бы он бедолагу в покое!

Или же в его понимании стереть мишень с лица земли равносильно успешному расследованию? Как-никак, изучать-то больше некого…

И как теперь быть? Стоит ли мне вообще соваться в это дело? Баснословные пять сотен фунтов! Мне ведь достаточно просто вывалить всё то, что я уже разнюхала, и свои двести монет я сорву играючи. Но переходить дорогу самому господину «Миру»… А что, если это вовсе не конкуренция, а предложение о сотрудничестве?

Погодите-ка, с какой вообще стати господин «Мир» положил глаз на такое заурядное поручение? Неужто его истинной целью является та самая грязная подстава барона Синдраса или покушение на парламентария Махта?'

И пока Форс отчаянно силилась докопаться до подлинной сути проблемы, «Повешенный» Элджер и «Отшельник» Катлея уже вовсю сверлили взглядами «Мира», Германа Воробья. В их глазах ни скандал с бароном Синдрасом, ни покушение на парламентария Махта, ни даже баснословное пожертвование в десятки тысяч фунтов от толстосума Дуэйна Дантеса изначально не заслуживали ни малейшего внимания. Вот только тот факт, что за расследование по собственной инициативе взялся благословенный самого господина Шута, в корне менял картину. Ситуация мгновенно приобрела пугающую многослойность, недвусмысленно намекая на то, что за всем этим фасадом таится некий поистине грандиозный, эпохальный секрет.

«Луна» Эмлин в столь глубокие дебри не лез, однако и он спинным мозгом почуял: это с виду пустяковое дельце явно попахивает керосином. Изначально вампир спал и видел, как бы подзаработать немного карманных денег, дабы хоть как-то залатать зияющую дыру в своем бюджете, лишившемся пяти тысяч наличными. Теперь же желание раскрывать рот испарилось без следа.

«Неужто Дуэйн Дантес и впрямь настолько непрост и таит в себе столь колоссальную угрозу, что господин Мир лично вызвался взять его в разработку? Или же те два резонансных дела скрывают куда более глубокое, фатальное дно, нежели мне казалось?» — сердце «Справедливости» Одри тревожно екнуло. Едва уловимо скользнув взглядом, девушка виртуозно воспользовалась своим удачным положением за столом, намертво впечатав в память реакции всех до единого резидентов Клуба Таро.

Среди всех присутствующих лишь один малыш «Солнце» Деррик так и остался в полном неведении, совершенно не улавливая накала страстей.

В его наивной картине мира взаимовыручка между соратниками по ложе была делом абсолютно естественным. Кто-то просит о помощи, а тот, кому по зубам эта ноша, берется за дело — разве не так всё и должно работать?

Тем временем взор «Справедливости» Одри плавно вернулся к противоположному, нижнему краю изъеденного патиной бронзового стола, и она с затаенным предвкушением спросила:

— Господин Мир, вы желаете взяться за это поручение?

Вернувшись в Баклунд, юная аристократка успела поднять подшивки морских сводок за минувшие месяцы и окончательно удостоверилась: под личиной господина «Мира» скрывается тот самый безумный авантюрист Герман Воробей. Девушка прониклась к этому с виду обходительному, но на деле смертоносному джентльмену, провернувшему целую вереницу поистине немыслимых подвигов, глубочайшим восхищением. Да так, что даже ее собственная романтичная жажда океанских странствий слегка поутихла перед лицом его суровой реальности.

Клейн, загодя прокрутивший в уме нужные маневры, лишь заставил свою марионетку «Мира» слегка вскинуть руку, терпеливо дожидаясь вопроса мисс «Справедливости». Выдержав идеальную паузу, он придал лицу Германа Воробья ледяную, торжественную суровость и ответил низким, рокочущим баритоном:

— Дуэйн Дантес — это лишь личина.

Скрупулезно, раз за разом взвесив все за и против, сыщик всё же принял дерзкое решение: приоткрыть завесу тайны, выставив Дуэйна Дантеса общей, универсальной маской для благословенных господина Шута!

В его глазах глухая ложь таила в себе фатальные риски. Как-никак, этот толстосум вот-вот должен был с головой нырнуть в кулуары баклундской элиты, и шансы нащупать там ниточки к Великому смогу или иным нераскрытым делам были поистине колоссальны. В таком раскладе помощь мисс «Справедливости» рано или поздно понадобилась бы позарез. И вот тогда эта проницательная «Зрительница» почти стопроцентно раскусила бы подвох, осознав, что господин «Мир» изначально водил их за нос, а сам господин Шут благоразумно закрыл на это глаза.

Подобный прокол неминуемо ударил бы по ее преданности ложе, заронив ядовитые зерна сомнений и спровоцировав жесточайший кризис веры в самого господина Шута.

Спору нет, картина, где двое соратников, будучи ни сном ни духом друг о друге, вслепую, но виртуозно синхронно закрывают многоходовую миссию, звучит чертовски романтично. Вот только в суровой реальности провернуть такой фокус практически немыслимо. В особенности когда по ту сторону баррикад стоит маг средних эшелонов Пути «Зрителя» — от таких пронзительных глаз шила в мешке точно не утаишь!

А потому, как показывал богатый жизненный опыт, кристальная честность зачастую бьет любую ложь: выходит и надежнее, и эффективнее, и в разы меньше хлопот.

Что же до того, почему бы просто не рубануть с плеча, заявив, что Дуэйн Дантес — это и есть Герман Воробей? Причина крылась в нежелании Клейна сеять в рядах Клуба Таро неудобные вопросы: «Какого дьявола снова он?» и «Почему среди всех избранников господина Шута отдувается лишь один Воробей?».

«Дуэйн Дантес — это лишь личина?» «Справедливость» Одри, с присущей ей остротой ума, безошибочно считала скрытый подтекст этих слов, и в ее голове тут же зародилась смутная, но вполне логичная догадка.

А в следующее мгновение «Мир» Герман Воробей сухо, словно отрезал, пояснил:

— Это общая маска, которую мы делим с моими соратниками.

— Порой и я сам облачаюсь в этот образ.

Обронив эту фразу, он наградил «Фокусника» совершенно ледяным, лишенным малейших эмоций взглядом.

«Общая маска… Порой и он облачается в нее… Выходит, тот самый бедолага Дуэйн Дантес — это и есть господин Мир, Герман Воробей⁈ Тот самый толстосум с барахлящими почками или простатой — это наш отбитый на всю голову авантюрист⁈» «Фокусника» Форс словно громом поразило, её тело вмиг превратилось в окоченевшее изваяние.

Разум парализовало леденящим шоком, но сквозь него тут же пробился запоздалый, липкий ужас. На чистых инстинктах девушка осознала: те недавние, брошенные вскользь слова Сио были пророчески, железобетонно верны!