Капитан плавно, понимающе кивнул:

— На недавнем совещании дьяконы тоже подняли эту дилемму. Опираясь на координаты и время последнего явления Германа Воробья, можно с железобетонной уверенностью заявить: при нормальных раскладах ему бы ни за что не поспеть в Баклунд к минувшей ночи, чтобы провернуть проникновение.

— Разумеется, ключевое слово здесь — «нормальных».

— Отыскавшийся слуга поведал весьма занятную историю. Бедолага как раз подметал брусчатку на площади, как вдруг его мышцы намертво одеревенели, напрочь лишив возможности пошевелиться или издать хоть звук. А в следующее мгновение перед глазами вспыхнула дикая, пестрая абстракция, и он физически ощутил, как тело устремляется ввысь, воспаряя над землей.

— Дальше — беспросветный мрак и потеря сознания. А когда он распахнул глаза, то обнаружил себя запертым в какой-то каморке в Восточном районе.

— Первая часть его злоключений безупречно ложится на почерк одержимости «Мстительным духом» — талантом, коим владеют Внутренние Стражи. А вот финал до боли смахивает на «Телепортацию» из арсенала «Мироходцев».

— Если это и впрямь была она, то для Германа Воробья вынырнуть в Баклунде в любую нужную секунду — пара пустяков.

Будучи элитой в рядах Ночных Ястребов, бойцы «Красных перчаток» обладали куда более глубоким, фундаментальным багажом знаний об изнанке паранормальных Путей, нежели их заурядные коллеги. И специфика «Мстительных духов» вкупе с «Мироходцами» отнюдь не была для них тайной за семью печатями.

Выслушав эти выкладки, еще один оперативник задумчиво вставил:

— Птички поют, будто недавно пущенный в расход Германом Воробьем «Адмирал Крови» как раз и являлся «Мстительным духом».

Пазл начал складываться! Детали сошлись!

Вывод о том, что безумный авантюрист каким-то образом прибрал к рукам таланты своей жертвы, уже не казался притянутым за уши. И самым изящным, банальным решением в подобном раскладе виделся визит к толковому «Ремесленнику», который играючи выковал бы из останков пирата убойный мистический артефакт.

Ухватившись за эту нить, Синди выудила из памяти еще порцию агентурных сводок:

— Байки гласят, что этот Герман Воробей способен виртуозно менять личины… А тот самый лазутчик как раз просочился внутрь под маской Внутреннего Стража.

Еще одна железобетонная зацепка легла в общую картину!

— Блестящая дедукция, — Соэст слегка помассировал ноющие виски. — Опираясь на этот расклад, мы вправе вынести первичный вердикт: за личиной лазутчика скрывался именно Герман Воробей. А значит, наши прошлые гипотезы и те пухлые списки подозреваемых, что мы успели состряпать, можно смело отправлять в утиль. Этому маньяку совершенно ни к чему было вербовать подельников, заставляя их денно и нощно отбивать поклоны в храме ради сбора разведданных. Он мог преспокойно менять лица хоть каждый божий день, самолично проникая внутрь и срисовывая обстановку. Подобная маскировка в сотню раз надежнее и незаметнее любой агентурной сети.

— В конце концов, собор Святого Самуила — величайшая и самая почитаемая святыня Церкви Богини Вечной Ночи в Баклунде. Ежедневно сюда стекаются поистине неисчислимые реки прихожан и паломников. Ни один епископ при всем желании не способен намертво впечатать в память каждого встречного-поперечного, мелькнувшего перед глазами лишь единожды.

— Иными словами, все эти ориентировки в наших руках сейчас не стоят и выеденного яйца? — картинно, с легкой долей театрального преувеличения возмутился Леонард, расправляя пальцами нахмуренные брови.

— Очевидно, что теперь наша главная мишень — Герман Воробей. Остальных фигурантов задвигаем на задний план, оставляя лишь самую банальную, дежурную слежку. — С этими словами Соэст властно хлопнул в ладоши. — За дело, господа. Расслабляться некогда.

Леонард ничуть не возражал. Этот приказ пришелся ему как нельзя кстати, ведь он как раз вознамерился навестить «Сердце Механизмов», «Уполномоченных Карателей» вкупе с ищейками из МИ-9, дабы вытрясти из них кое-какие пылящиеся в архивах досье.

…………

Утро вторника выдалось на редкость умиротворяющим. Клейн благополучно проспал до самого рассвета и проснулся без будильника. Его разум купался в безмятежности, тело дышало легкостью, а в глубине души уже пускали ростки неконтролируемые, теплые искры радости.

«А паранормальные таланты „Психиатра“ и впрямь творят чудеса… В тандеме с той бьющей через край, искристой жизнерадостностью, что излучает сама мисс Справедливость, эффект просто феноменальный…» — сыщик пружинистым рывком вскочил с постели и раздвинул плотные портьеры.

Вальяжно созерцая просыпающуюся улицу и купаясь в золотистых, щедрых лучах солнца, юноша почувствовал, как в нем вновь закипает энергия. В голове молниеносно начал выстраиваться железобетонный план на ближайшие месяцы, а то и на весь грядущий год:

'Пункт первый. Подыскать новую, безупречную марионетку;

Пункт второй. Виртуозно жонглируя личиной Дуэйна Дантеса и незримым контролем над куклой, режиссировать один грандиозный спектакль за другим, дабы в кратчайшие сроки переварить эликсир;

Пункт третий. Без лишней суеты, шаг за шагом, по крупицам собирать ингредиенты для зелья «Мага причуд». Насчет демонического трикстера можно будет закинуть удочку малышу «Солнцу» — глядишь, в его диких краях сыщется след. А вот с хищником из мира духов придется бить челом мистер Азику, благо Подземное царство — это плоть от плоти самого призрачного измерения;

Ну и пункт четвертый. Не сбавлять обороты в расследовании Великого баклундского смога, до победного конца разыскивая тех ублюдков, что дергали за ниточки из тени. В этот черный список неминуемо попадает Инс Зангвилл вкупе с тем самым полубогом, что пустил в расход «Безумного капитана». Лучших мишеней для моего ритуала возвышения просто не сыскать! Разумеется, придется держать ухо востро и параноидально отслеживать любые, даже самые крошечные происки «0–08», дабы не стать жертвой фатальных «случайностей»… Пожалуй, сам я ограничусь лишь аккуратным сбором агентурных сводок и тыловой поддержкой. А уж лезть на рожон и бросаться на амбразуру предоставим ведьме Трисси'.

Хаос в голове Клейна окончательно рассеялся, уступив место кристальной, ледяной ясности. И пусть где-то на самом дне души всё еще теплились жалкие искры тревоги и первобытного страха, они больше не были властны ни над его рассудком, ни над стальной хваткой.

Оторвав взгляд от залитого светом балкона, сыщик уверенным шагом направился в ванную комнату, дабы привести себя в подобающий вид.

Вскоре, дышащий свежестью и безупречной бодростью, он распахнул створку. В коридоре его уже поджидал не только личный камердинер Ричардсон, но и вышколенный мажордом Вальтер.

Дворецкий, щеголяя белоснежными перчатками, отвесил идеальный, учтивый поклон:

— Доброе утро, сэр. В вашем сегодняшнем расписании значится лишь одно-единственное мероприятие: ровно в три пополудни вам предстоит нанести визит в Клуб отставных офицеров Восточного Балама, составив компанию парламентарию Махту.

— Смею напомнить: мистер Махт является видным деятелем Новой партии. Дав согласие на этот совместный выход в свет, вы негласно, но вполне прозрачно обозначите свои политические симпатии перед лицом общества. Если желаете, у вас еще есть возможность взять паузу и переиграть ситуацию.

Клейн, выдержав короткую паузу, отозвался:

— В этом нет нужды. Мой выбор окончателен.

Слегка понизив голос и перейдя на тон человека, жаждущего дельного совета, он добавил:

— Мне впервые доведется переступить порог этого офицерского клуба. Вальтер, не просветите ли, какие подводные камни там таятся и как мне надлежит держать марку?

— Рецепт прост, сэр: щедро рассыпайтесь в похвалах их былым ратным подвигам на просторах Восточного Балама, а под шумок преподнесите изящное пожертвование. Главное — выдержать баланс: не прослыть скрягой, но и не швыряться деньгами впустую. Пять сотен фунтов станут поистине безупречным, золотым стандартом, — с профессиональной уверенностью отчеканил мажордом.

«Пять сотен… Дьявол, куда ни сунься в этом проклятом высшем свете, всюду приходится прокладывать путь золотыми слитками… Впрочем, Дуэйн Дантес — безродный нувориш, за душой у него ни именитого предка, ни связей. Звонкая монета — его единственный козырь…» — Клейн лишь благосклонно кивнул, всецело полагаясь на опыт дворецкого.

В то же самое мгновение его мозг, словно безотказный арифмометр, принялся лихорадочно подбивать дебет с кредитом:

'Тот «Ремесленник» еще не закончил ковать артефакт из «Океанского Певца», однако барыши за характеристики «Наставника Хаоса» и «Друида» уже благополучно осели в моих карманах, пополнив казну на баснословные шестнадцать тысяч фунтов…

Сплюсовать это со старой наличностью, затем безжалостно отрезать тринадцать тысяч за те самые три процента акций компании «Коим»… Вычесть повседневную прорву трат на поддержание фасада миллионера, приемы, балы и щедрые вливания в храмовые кружки… В сухом остатке имеем 23 985 фунтов стерлингов и жалкие пять золотых соверенов сверху…

Ах да, недавно отстегнул госпоже посланнице очередной взнос, так что теперь мой должок перед ней съежился до 3413 монет…

А эти пять сотен на благотворительность сожрут целых два процента от всего моего ликвидного капитала!..'

Оборвав финансовые стенания, сыщик, не проронив ни звука, покинул спальню. Неспешно спустившись на второй этаж, он проследовал в столовую и с достоинством принялся за завтрак.

…………

Глубоко в катакомбах собора Святого Самуила Леонард Митчелл, опередив всех своих соратников, уже успел вернуться в дежурный кабинет.

Юноша благополучно выудил из казенных архивов нужные сводки и наткнулся на одну крошечную, на первый взгляд совершенно ничем не примечательную деталь:

Принц Эдсак, чья жизнь бесславно оборвалась в горниле Великого баклундского смога, незадолго до смерти нанял частного сыщика, поручив тому докопаться до истинных причин гибели наставника по верховой езде Талима Дюмона.

И этим самым пронырливым детективом оказался не кто иной, как:

Шерлок Мориарти!

«Так я и знал! Эта скользкая тень неизменно маячила на самой периферии столичной катастрофы!» — лицо Леонарда озарила хищная, торжествующая усмешка, и он в порыве бьющего через край воодушевления пятерней взъерошил свои волосы.

В следующую секунду он с силой, до хруста в костяшках, впечатал кулак в лежащие на столе бумаги, отчаянно жаждав броситься на поиски свежих зацепок.

Однако внезапно его словно парализовало. Поэт застыл соляным столбом на добрых семь-восемь секунд, после чего, суетливо и с явным смущением схватив кружку, сделал глоток остывшего кофе и мысленно пробормотал:

«Дьявол, что я вообще собирался провернуть? Ударил по столу и тут же всё вылетело из головы, как отшибло…»

Титаническим усилием воли восстановив цепочку мыслей, Леонард наконец вспомнил. Рывком выдвинув ящик стола, он извлек на свет божий потрепанную колоду карт Таро.

Перетасовав колоду, он выудил аркан «Шут» и бережно опустил его на чистый лист пергамента, после чего размашисто вывел прямо под картой три имени:

«Шерлок Мориарти, Герман Воробей, Дуэйн Дантес».

Помедлив пару томительных мгновений, Леонард провел от каждого имени по жирной черте, намертво связав их со старшим арканом. Эта схема кристально ясно вопила о его главном подозрении: вся эта троица почти стопроцентно состоит в рядах той самой глубоко законспирированной ложи, что истово бьет поклоны «Шуту».

Впрочем, насчет личности безумного авантюриста его грызли смутные сомнения, отчего рядом с именем Германа Воробья он аккуратно пририсовал вопросительный знак.

Затем поэт вновь обратился к колоде, выцепив оттуда карту «Император». Придвинув ее вплотную к «Шерлоку Мориарти», он набросал рядом короткую пометку: «Предположительно».

«Выходит, за Германом Воробьем и Дуэйном Дантесом тоже закреплен свой персональный аркан Таро?» — беззвучно прошептал Леонард. Подтянув к себе пухлую папку с досье на отбитого наглухо охотника за головами, он с головой погрузился в чтение.

Внезапно его взгляд намертво споткнулся об одну дату, показавшуюся ему до боли знакомой:

Начало января!

Именно в этих числах Герман Воробей впервые ворвался на арену, засветившись в агентурных сводках!

Ссс… Леонард со свистом втянул сквозь зубы воздух и резким, хищным движением распахнул соседний отчет, в самом конце которого черным по белому значилось:

«В конце декабря Шерлок Мориарти покинул пределы Баклунда, отбыв на юг ради отдыха. С тех пор в столицу он так и не возвращался».

«Конец декабря… Начало января… Баклунд… Порт Притц… Герман Воробей виртуозно меняет личины… Да быть того не может!» — бормоча эти дикие догадки себе под нос, Леонард вывел на бумаге жирный пунктирный знак равенства, намертво связав Шерлока Мориарти с Германом Воробьем.

«Этот великий детектив — та самая ключевая фигура во всей головоломке…» — Леонард вновь извлек на свет ритуальный портрет Шерлока Мориарти и принялся скрупулезно, дюйм за дюймом его разглядывать.

Держа в уме феноменальный талант к смене лиц, поэт начал мысленно примерять на сыщика самые разные маски и образы.

Жонглируя этими воображаемыми личинами, он вдруг почувствовал, как его взгляд неумолимо леденеет, а брови сами собой сурово сходятся на переносице.

Глава 851

Новое дело Дуэйна Дантеса

Леонард неотрывно смотрел на лежащий на столе портрет Шерлока Мориарти, мысленно воссоздавая образ этого человека без очков и густой бороды.

И пускай этот выдуманный образ, рожденный дикой смесью догадок и фантазии, мог изрядно расходиться с суровой реальностью, Леонарду всё сильнее казалось, что Шерлок Мориарти до боли знаком ему. Он пугающе походил на человека, которого поэт знал в прошлом.

— Да быть того не может… Он же давным-давно мертв! Я сам лично предал его земле! — не сдержавшись, Леонард покачал головой и, издав тихий, нервный смешок, пробормотал себе под нос.