При таком раскладе, если мисс «Справедливость» внезапно нарвется на неприятности в океане коллективного бессознательного, у нее появится надежный способ воззвать о помощи… Слегка размяв затекшие плечи, Клейн нацепил на лицо маску суровой, непоколебимой серьезности и глухим, вибрирующим баритоном произнес:

— Шут, что не принадлежит этой эпохе;

— Таинственный Владыка над серым туманом;

— Король Желтого и Черного, в чьих руках удача.

……

Слово за словом, священные титулы на гермесе послушно слетели с его губ, выстроив полную формулу. Увы, долгожданного эха многократно наслаивающихся друг на друга призрачных мольб так и не последовало.

«Неужто не сработало?» — сурово сдвинув брови, Клейн погрузился в раздумья, пытаясь препарировать причину: то ли этот метод в корне несостоятелен, то ли он сам где-то допустил оплошность.

«Хм… Как ни крути, а в царстве сновидений мои слова не порождают физического звука, так что обычный гермес здесь бессилен… Чтобы мольба сработала на одном лишь беззвучном мысленном усилии, требуется язык, способный напрямую всколыхнуть первобытные силы природы — вроде древнего гермеса. В точности как тогда, когда я мысленно фиксировал пароль от своего анонимного счета…» — едва заметно кивнув собственным догадкам, Клейн с предельной осторожностью затянул свои же почетные титулы, но уже на древнем гермесе.

И страшила его отнюдь не какая-то неведомая мистическая отдача. Он до смерти боялся, что разбуженные им силы мироздания попросту вырвут «Пылающего» Даница из лап сна.

Строка за строкой трехчастная мантра сорвалась в пустоту. В ту же долю секунды уши Клейна резанул до раздражения знакомый, многократно наслаивающийся сам на себя призрачный шепот мольбы.

Но в этот самый миг сновидение Даница судорожно содрогнулось, а иллюзорный остов «Золотой мечты» начал стремительно, с оглушительным треском рассыпаться в прах.

Решив не испытывать судьбу, сыщик немедленно оборвал контакт и пулей метнулся прочь, успев вынырнуть обратно в спальню за мгновение до того, как корсар распахнул глаза.

Спустя жалких семь-восемь секунд Даниц резко, словно от удара, сел в кресле. Растерянно моргая, он содрогнулся от запоздалого страха и пробормотал себе под нос:

— С какого перепугу мне приснилось, что этот конченый психопат Герман Воробей устроил погром прямо на палубе «Золотой мечты»…

— Воистину, жуткий кошмар!

— Дерьмо собачье! Видать, эта мысль слишком крепко засела у меня в печенках!

Тем временем Клейн, надежно укрывшись в спальне, отчеканил четыре выверенных шага против часовой стрелки и воспарил в таинственные чертоги над серой мглой. Как он и предполагал, прямо подле почетного кресла Шута расходились круги кристально чистого света, в сердцевине которых транслировалась картина с ним самим, возносящим мольбу из чужого сна.

«Сработало! Чтение титулов Шута в мире грез на древнем гермесе или языке гигантов и впрямь дает безупречный отклик! Немудрено, что некоторые бедолаги, ни сном ни духом не ведая о мистике, внезапно отдают концы прямо в постели. Наверняка нахватались по верхам какой-то оккультной литературы, вбили в подкорку запретные символы, а потом ненароком воспроизвели их в собственных сновидениях, накликая на свою голову гнев богов. От опасностей этого мира и впрямь нет спасения…» — с тяжелым вздохом философски подытожил Клейн. Легким усилием воли погасив мерцающее видение, юноша погрузился в раздумья: не преподнести ли эти свежие откровения мисс «Справедливости», слегка сменив риторику?

«Тогда я благоразумно промолчал, и если выдам этот фокус постфактум, это неминуемо бросит тень на мой божественный, всеведающий статус Шута… С другой стороны, эта юная леди так и пышет первобытным любопытством. И пускай предостережения господина Повешенного и леди Отшельник возымели действие, заставив ее изрядно повзрослеть, риск того, что она слепо бросится в самоубийственную авантюру, всё еще фатально велик. Разумеется, если она сама сунет голову в петлю, это будут сугубо её проблемы, ко мне не имеющие ни малейшего отношения…» Впрочем, в памяти Клейна тут же всплыло то самое искреннее, неподдельное благоговение, с которым мисс «Справедливость» взирала на «Шута». Вспомнилась ее лучезарная, заразительная улыбка, способная растопить любой лед, и тот поистине колоссальный, неоценимый вклад, благодаря которому она в одиночку вдохнула жизнь в весь Клуб Таро, выковав из него монолитную ложу.

Титаническим усилием воли подавив рвущиеся сомнения, парень тяжело вздохнул и с горькой самоиронией произнес:

— Придется всё же кинуть ей спасательный круг и лишний раз предостеречь.

— В конце концов, статус VIP-клиента обязывает к особому сервису…

Приняв окончательное решение, сыщик не стал тянуть резину. Высвободив незримые щупальца своей духовности, он плавно коснулся той самой пульсирующей, глубокой темно-красной звезды, что символизировала мисс «Справедливость».

…………

Округ Восточный Честер. В роскошных покоях одного необъятного загородного поместья.

Одри, изящно скрестив ноги, восседала перед туалетным столиком. Девушка с головой ушла в размышления, вновь и вновь прокручивая в памяти суровые напутствия господина «Повешенного» и леди «Отшельник».

Лишь благодаря предостережениям этих двух прожженных, опытных Потусторонних на нее снизошло пугающее озарение: верхушка Алхимии Психологии почти стопроцентно была в курсе того, что через метод «самовнушения» можно играючи просочиться в сновидения, исследуя скрытые глубины личного подсознания и бездонный океан коллективного бессознательного!

«А то, что они благоразумно умолчали об этом фокусе, имеет лишь одно объяснение: для „Психиатра“ подобные вылазки таят в себе воистину фатальную угрозу. Одному богу известно, сколько их собратьев уже навеки сгинуло в тех лабиринтах… Но ведь могли бы хоть намекнуть, уберечь от беды! Ах да, в их глазах я всё еще топчусь на жалкой восьмой ступени „Телепата“, и таланты к „самовнушению“ мне попросту недоступны. А раз так, то и сотрясать воздух лишними страшилками совершенно ни к чему…» — наконец-то распутав этот клубок противоречий, с облегчением выдохнула Одри.

Девушка уже было потянулась к колокольчику, дабы впустить Сьюзи и хоть немного развеять горький осадок разочарования, как вдруг мир перед глазами поплыл. Густая, клубящаяся серая мгла вырвалась из ниоткуда, в мгновение ока поглотив всё пространство вокруг.

И в самом сердце этого бесконечного тумана, на высоком кресле вальяжно восседал знакомый силуэт. Взирая на нее с недосягаемой, божественной высоты, он произнес:

— Не лезь на рожон с безрассудными экспериментами.

Не успела Одри даже опомниться, пытаясь осознать происходящее, как ее слух вновь резанул тот самый низкий, исполненный первобытного величия баритон:

— Если в лабиринтах грез тебя настигнет смертельная угроза, вознеси молитву моему имени.

Вознести молитву Вашему имени⁈ Изумрудные глаза Одри распахнулись от непередаваемого шока, а душу мгновенно затопила пьянящая, бьющая через край эйфория:

— Будет исполнено, господин Шут!

Видя, что мисс «Справедливость» ни на йоту не усомнилась в Его словах, а напротив, сияет от бурного, неконтролируемого восторга, Клейн беззвучно, с колоссальным облегчением выдохнул и с мягкой усмешкой добавил:

— На древнем гермесе.

Едва эти слова растворились в воздухе, как силуэт владыки стремительно поблек, а окутывающая его серая мгла испарилась без следа.

Одри застыла в оцепенении на пару долгих секунд, после чего торопливо, до побеления стиснула губы, до смерти боясь проронить восторженный визг и разрушить элегантную стать.

«Сам господин Шут снизошел с небес, дабы лично предостеречь меня! Более того, Он даровал мне священное право взывать к Нему прямо во сне!» Одри, не в силах совладать с бушующими эмоциями, принялась суетливо мерить шагами комнату. В эту самую минуту она железобетонно уверовала в то, что является подлинной, истинной Избранницей божества.

Разумеется, суровый наказ господина Шута накрепко впечатался в её рассудок. Юная леди твердо решила: сперва она выудит все возможные тайны из недр Алхимии Психологии, обрастет фундаментальными знаниями, и лишь во всеоружии, подготовив безупречный плацдарм, вновь ступит на эту зыбкую тропу.

Уголки ее губ медленно поползли вверх. Хаотично, в порыве бьющей через край радости начертив на груди непонятную фигуру, девушка беззвучно прошептала:

— Да пребудет со мной благословение господина Шута~

…………

Тем временем в чертогах над серой мглой Клейн переключил мысли на совершенно иную заботу:

Та самая рыжеволосая Элен, за чью голову отваливают баснословный куш в тысячу фунтов, каким-то непостижимым образом оказалась связана с «Вице-адмиралом Болезнь» Трейси!

«Эта пиратка прибрала к рукам флотилию покойного Килангоса и переименовала флагман в „Черную смерть“. А ведь Килангос в свое время захватил в плен одного толстосума по имени Джимми Нек… Тот купец еще раньше раздобыл часть древних манускриптов, связанных с богом Смерти и извлеченных прямиком из усыпальницы Баламской династии… Эту зацепку мне удалось выудить из памяти „Кошмара“, заточенного в „Ползучем голоде“, и она определенно сослужит добрую службу мистеру Азику. Я и так планировал при случае порыть в этом направлении…» — к поискам рыжеволосой Элен у Клейна прибавился совершенно новый, куда более интригующий мотив.

Изначально сыщик собирался ограничиться лишь услугами волшебного зеркала Арродеса, но теперь вознамерился пустить в ход еще и агентурную сеть прихожан «Морского бога».

«Нисходить с божественными откровениями ради жалкой тысячи фунтов — занятие, несомненно, роняющее статус владыки. Но раз уж в деле замешана фигура калибра пиратского адмирала, то с горем пополам можно напустить туману, чтобы паства узрела в этом некий глубоко затаенный, глобальный замысел…» — Клейн силой мысли соткал из пустоты фотографию рыжеволосой Элен и взмахом руки призвал к себе «Скипетр Морского бога».

Юноша благоразумно отказался от идеи вещать оракул сразу на всех прихожан — подобная массовая рассылка грозила обернуться для его духовности совершенно неподъемным бременем.

Тщательно отсеяв паству, он выбрал лишь верхушку повстанцев: Карата, Эдмонтона и еще нескольких лидеров. На фоне ревущих, вздымающихся до самых небес штормовых волн владыка глухим, вибрирующим басом изрек:

— Отыщите её. Защищайте пуще собственной жизни.

— Остерегайтесь головорезов Трейси.

Не удостаивая смертных никакими лишними пояснениями, Клейн расщепил эту монументальную сцену вкупе с портретом рыжеволосой красавицы на несколько сияющих сгустков и небрежным жестом метнул их прямиком в соответствующие пульсирующие искры.

Глава 573

Суровая реальность учит жизни

Остров Синей Горы, непролазные джунгли. Секретная база Сопротивления.

Карат, прикованный к инвалидному креслу, вскинул лысую голову. Взглянув на льющиеся сквозь проем пещеры солнечные лучи, он не смог скрыть плескавшуюся в глазах искреннюю радость.

Предводитель повстанцев кристально ясно ощущал: с того самого мига, как Господь вновь снизошел на землю и даровал им десять заповедей, всё в корне изменилось. Кровавый хаос остался в прошлом. Теперь божество то и дело ниспосылало своей пастве исполненные мудрости откровения и, опираясь на всеведение, начало активно вмешиваться в расклад сил на морских просторах. Господь явно вознамерился поддержать Сопротивление, желая провести всех жителей архипелага Ротсид по тернистой, тяжкой тропе прямиком к спасительному рассвету.

«Быть может, именно в этом и кроется подлинный смысл возвращения на твердь земную…» — мысленно резюмировал Карат, прокручивая в памяти недавнее божественное откровение. Инвалид предположил, что та самая рыжеволосая Элен — это важнейший рычаг, способный пошатнуть позиции «Вице-адмирала Болезнь» Трейси, перекроить баланс сил в океане и даже разрушить хрупкий паритет между державами. И лишь когда весь мир охватит бушующий хаос, у порабощенных ротсидцев появится реальный шанс вырвать свободу!

Глубоко вздохнув, повстанец сноровисто подготовил алтарь, вознес молитву «Морскому богу» и с поразительной точностью скопировал на бумагу портрет Элен.

Покончив с ритуалом, он на одних инстинктах покосился в сторону, и лицо его исказилось от весьма противоречивых чувств.

Именно там, в соседнем крыле, квартировал верховный жрец Церкви Морского бога вкупе с прочими духовными лидерами, некогда составлявшими верхушку Сопротивления.

И пусть эти старцы не смели перечить божественным приказам, действительно согласившись на грандиозные перемены, во многих мелочах они по-прежнему безнадежно вязли в прошлом. Косные, упрямые, закосневшие в первобытной дикости, они категорически противились переходу к более цивилизованным канонам веры… «Будут и дальше упираться рогом — однажды Господь попросту отвернется от них…» Карат едва удержался от злорадной усмешки, однако вслед за ней душу внезапно затопила щемящая, тяжелая тоска.

…………

Закончив прочесывать мольбы паствы и разослав выборочные отклики, Клейн вернулся в реальный мир. Юноша вознамерился лично выйти на улицы Байама, чтобы взять след рыжеволосой беглянки, а заодно присмотреть подходящую мишень для подлинного «отыгрыша».

Едва его правая рука легла на дверную ручку, как в мозгу внезапно вспыхнула одна до абсурда дерзкая, но вполне выполнимая мысль:

«Моя подлинная цель — вовсе не поиски рыжеволосой Элен. Эта девчонка нужна лишь как предлог, чтобы подобраться к „Вице-адмиралу Болезнь“ Трейси, выведать участь толстосума Джимми Нека и раскопать, куда подевались те древние манускрипты Смерти».

«Проще говоря, мне требуется любая рыжая Элен, способная выманить пиратскую владычицу. А уж фальшивая она будет или настоящая — совершенно не имеет значения».

«Я ведь могу сам нацепить ее личину! Велю Даницу сдать меня „Силачу“ Оззи, тот под шумок сорвет казенный куш, а я преспокойно, без лишних телодвижений, дождусь аудиенции у самой „Девы Болезней“».