Выдержав короткую паузу на раздумья, Клейн перевернул страницу:

'Десятое декабря. Вновь посетил ту самую древнюю, скрытую во мраке сходку.

На собрании я с удивлением подметил, что все присутствующие питают поистине лютую, первобытную ненависть к Соломоновой империи из Четвертой Эпохи, и в этой вражде они пугающе единодушны.

Когда я озвучил свое недоумение, почтенный Гермес без лишних обиняков выложил мне ответ: во времена Четвертой Эпохи главным союзником и незыблемой опорой Соломоновой империи выступал не кто иной, как «Истинный Творец».

Звучит чертовски логично.

Я титаническим усилием воли задавил в себе порыв расспросить о том, какие именно дела вершила наша ложа в горниле истории Четвертой Эпохи. Однако, покинув дворец и возвращаясь сквозь пелену сновидений, я обнаружил, что на сей раз мой маршрут частично пересекается с путем старца Гермеса.

Этот древний мастодонт человечества, умудрившийся пережить Великий Катаклизм, наверняка скрывает в своей голове бездну тайн. Слегка подмазавшись, я со всей возможной искренностью задал ему один-единственный вопрос: с какой стати наш орден так люто ненавидит «Истинного Творца»? Неужто вся причина кроется лишь в том, что Он дерзнул узурпировать священный титул «Творца»?

Старина Гермес добродушно усмехнулся и ответил, что мы отнюдь не столь поверхностные создания.

А затем он перешел в наступление, озадачив меня встречным вопросом: доподлинно ли мне ведомы таланты «Пастыря»?

«Безусловно», — уверенно парировал я.

И тогда он с глубоким, многозначительным прищуром вопросил вновь:

«Если бы вам пришлось ткнуть пальцем в одного-единственного владыку из ныне здравствующего пантеона, у кого из них больше всего шансов возвыситься до статуса всеведающего и всемогущего Господа?»

Это… Первой же мыслью, молнией прошившей мой разум, стала стезя «Пастыря» — та самая ветвь, что дарует власть пожирать, выпасать и подчинять себе души и Потусторонние характеристики иных магов. А венчает этот Путь именно «Истинный Творец».

«Выходит, вот оно как…»'

«И пусть на этой странице всего одна жалкая запись, объем сокрытой в ней информации поистине ошеломляет… Стало быть, Соломонова империя сражалась под знаменами „Истинного Творца“… Хм, в тех самых подземных руинах семьи Тюдоров высились антропоморфные изваяния шестерых ортодоксальных богов. И хотя нельзя сказать наверняка — возводились ли они ради поклонения или во имя богохульства — один факт неоспорим: великая шестерка неминуемо совала нос в дела трех империй, а под конец и вовсе намертво сплелась с династией Трэнсостов… Три великие державы олицетворяли три противоборствующих божественных лагеря?» — Клейн, опираясь на собственные «археологические» изыскания и багаж исторических познаний, отчаянно пытался продраться сквозь завесу тайн минувшей эпохи, однако истина по-прежнему утопала в густом, непроницаемом тумане.

Размышляя над вопросом Гермеса — этого древнейшего, первобытного магистра мистики, — Клейн пришел к выводу, до боли созвучному с мыслями Рассела:

С каждой пройденной ступенью святые и ангелы Пути «Пастыря» обретают власть поглощать всё больше душ и пускать в ход всё более пугающий арсенал Потусторонних талантов. И если в самом финале «Истинный Творец» сумеет пожрать и выпасать божеств, стоящих на вершине остальных двадцати одной сверхъестественной стези, то, в каком-то смысле, Он действительно возвысится до статуса подлинного, всеведающего и всемогущего Создателя.

«В этих Потусторонних Путях зарыто еще столько немыслимых секретов…» — с тяжелым вздохом Клейн перелистнул на четвертую страницу дневника.

Этот лист был посвящен будням Рассела после поглощения зелья «Ученого». Император с фанатичной одержимостью глотал фолианты, впитывая знания и выковывая поистине железобетонный фундамент, выводя и широту, и глубину своей эрудиции на совершенно недосягаемый уровень.

В ту пору он напрочь забросил любые светские развлечения, превратив саму учебу в свое величайшее и единственное наслаждение.

В одной из заметок он признавался:

«…Когда человек доподлинно знает, что любые его старания неминуемо обернутся успехом, и может воочию, наглядно созерцать плоды своих трудов, он просто обречен вкалывать с такой же звериной, маниакальной отдачей, с какой сейчас вкалываю я».

«Разве не в этом кроется подлинная, глубинная суть притягательности многих игр?» — мысленно усмехнулся Клейн. Перевернув последнюю страницу дневника, он переключил всё свое внимание на предания о древних божествах, заботливо подготовленные малышом «Солнцем».

Всё это время под монументальными сводами дворца царила благоговейная, звенящая тишина. И «Справедливость», и «Луна» с головой ушли в раздумья, прикидывая, какие именно сделки провернуть и какими новостями поделиться, как только владыка закончит чтение.

Для «Отшельника» Катлеи подобная ситуация была в новинку, однако ни малейшей неловкости или тревоги пиратка не испытывала. Напротив, она с холодным рассудком принялась препарировать те крупицы информации, что можно было выудить из происходящего:

'Подобное здесь происходит явно не впервые… У господина Шута имеется устоявшаяся привычка читать записи Рассела прямо во время сходок Клуба Таро… Остальные участники, по собственной воле или по принуждению, исправно собирают их для Него, вот только непонятно — оплачивается ли этот труд загодя…

'Он и впрямь способен читать дневники Рассела с листа… Пытается выудить тайны, безвозвратно канувшие в пучину истории?

«А этот юноша, „Солнце“, чуть ранее обмолвился, что передает Ему предания о древних богах… Всё это безупречно стыкуется с моими первоначальными догадками…»

Тем временем Клейн уже успел бегло пробежаться глазами по свежим архивам, повествующим о древних божествах.

Из них следовало, что во Вторую Эпоху — в те самые Темные Века — каждому древнему богу непременно прислуживали зависимые, младшие «божества». Идеальным примером тому служили «Дракон Воображения» Ангелвед и Его отпрыск — «Дракон Кошмаров» Алесуход.

Глава 568

Вспомогательные «божества»

В предоставленных «Солнцем» документах во всех подробностях перечислялись наиболее знаковые вспомогательные божества. Впрочем, львиная доля из них обходилась без истинных имен, довольствуясь лишь титулами. Среди них числились «Богиня Красоты» и «Богиня Жизни», присягнувшие на верность Прародительнице Вампиров Лилит; «Богиня Неудач» и «Бог Нежити», служившие Демоническому Волку Разрушения Флегрее; «Бог Удачи» и «Королева Бедствий», принадлежавшие к свите Короля Эльфов Сонясолема, и многие другие.

Королева Бедствий… Клейна словно молнией прошибло: в памяти тут же всплыла та самая «Книга Бедствий». Он вспомнил сплющенный золотой кубок, добытый в руинах высшего эльфа, на дне которого были выбиты имя Кохинем и эльфийское слово «бедствие».

Эти разрозненные детали неминуемо сплетались воедино, заставляя юношу всерьез подозревать: Кохинем — это и есть то самое вспомогательное божество Короля Эльфов, гордо носящее титул «Королева Бедствий»!

«Какая досада, что я не могу вот так в лоб выпытать подтверждение у малыша „Солнца“. Придется запастись терпением и дождаться, пока он сам не принесет свежую порцию архивов…» — беззвучно, с легким сожалением вздохнул Клейн.

Вместе с тем, сыщик уже успел выстроить кое-какие гипотезы касательно того, почему эти звучные титулы лишены истинных имен:

Город Серебра некогда именовался Страной Серебра и находился под пятой Двора Короля Гигантов. Разумеется, о собственных владыках и их заклятых врагах летописцы ведали в мельчайших деталях, а вот сведения об остальных древних богах черпались по большей части из устных преданий и обрывочных легенд. А уж по сравнению с лаконичными и понятными титулами, сложные, режущие слух истинные имена запоминались и передавались из уст в уста с куда большим трудом.

Перевернув страницу, Клейн нашел предварительное подтверждение своим догадкам, однако следом в его душе зародились новые сомнения:

У расы драконов, как выяснилось, тоже имелся свой аналог божества в понимании жителей Города Серебра — «Дракон Мудрости» по имени Хераберген. А подле Короля Гигантов Олмира возвышались Его первенец, «Бог Рассвета» Бадхейл, и супруга-королева, носящая титул «Богиня Урожая».

«Но отчего тогда „Богиня Урожая“ лишена истинного имени? Разве Она не была королевой Двора Короля Гигантов? Летописцы Города Серебра просто не могли упустить такую деталь… И кем вообще приходятся эти так называемые вспомогательные божества? Неужто это аналоги поздних ангелов или Королей Ангелов? Хм, скажем, вторая Последовательность своего Пути или первая — любого смежного?» — Клейн титаническим усилием воли подавил недоумение, пытаясь докопаться до истины. В своих выкладках он опирался на сокровенные знания, запечатленные в Картах Богохульства: в рамках одного Пути присутствие божества нулевой Последовательности напрочь исключало существование мастеров первого ранга. А если престол пустовал, то на первой ступени могли уместиться максимум трое.

Впрочем, рубить сплеча и выносить железобетонный вердикт юноша не решался. Его багаж мистических познаний всё еще оставался весьма скромным, и он понятия не имел, не таят ли в себе законы сохранения и неуничтожимости Потусторонних характеристик какие-нибудь скрытые оговорки или ограничения для высших эшелонов нулевой и первой ступеней.

«Что ж, пока будем отталкиваться от этой теории…» — вальяжно откинувшись на спинку кресла, Клейн силой мысли растворил в воздухе листы пергамента и с легкой улыбкой произнес:

— Можете приступать.

К этому моменту «Повешенный» Элджер всё еще был всецело поглощен скрупулезным самоанализом.

Набросав в уме тактику будущего общения, он попытался влезть в шкуру мисс «Отшельник», предположительно являющейся самой «Адмиралом Звезд», чтобы трезво оценить, какие именно козыри и уязвимости он уже успел перед ней засветить.

«Защита истинных личностей, дарованная нам господином Шутом, кроется в визуальном размытии и искажении силуэтов. Однако на передачу цветов это совершенно не влияет. Да, схожие оттенки вроде русого или каштанового сливаются в неразборчивую массу, но яркие, контрастные цвета считываются безошибочно. Взять хотя бы мисс „Справедливость“: я кристально ясно вижу ее золотистые локоны и светлые, изумрудные глаза…»

«В моем же случае самой броской, кричащей деталью, которую попросту не утаить, является густая синева волос. Впрочем, само по себе это еще ни о чем не говорит. Да, темно-синяя шевелюра — частый побочный эффект мутации на Пути „Моряка“. Однако обратное правило не работает, ведь этот признак легко передается по наследству. На том же острове Суня или в окрестностях Бушующего моря у залива Диси — исконных землях эльфов — полно обывателей с жидкой эльфийской кровью, щеголяющих точно такой же синевой. Хех, да и в тех регионах, где концентрация Потусторонних Церкви Повелителя Бурь превышает норму, картина абсолютно идентичная…»

«Не имея на руках иных, более веских зацепок, „Отшельнику“ вряд ли удастся выудить из этого факта хоть что-то стоящее».

Элджер уже было с облегчением перевел дух, как вдруг краем глаза мазнул по собственной сутане священнослужителя Церкви Бурь.

Вернувшись на борт «Лазурного Мстителя», он не только принял командование кораблем, но и взвалил на себя роль духовного пастыря для экипажа. А это обязывало его регулярно облачаться в соответствующее одеяние для проведения месс.

Вздумай он пренебречь показным благочестием в повседневной рутине, кто-нибудь из подчиненных непременно бы накатал на него донос в инквизицию.

Как-никак, Церковь Повелителя Бурь всегда держала своих оперативников, годами бороздящих океанские просторы, под плотным, параноидальным колпаком. Ведь грань была тонка: сегодня ты играешь в пирата под прикрытием, а завтра уже режешь глотки по-настоящему. К тому же сам Повелитель Бурь отродясь не ниспосылал откровений, которые бы открыто отлучали корсаров от лона Его церкви.

«Под покровом этого искажающего тумана разглядеть крой и вышивку на одежде практически невозможно, так что пока это не проблема… И всё же на будущее стоит держать ухо востро. Перед каждым собранием Клуба Таро нужно переодеваться во что-то максимально безликое и заурядное… Пусть стопроцентных доказательств и нет, благоразумнее считать ее настоящим пиратским адмиралом. Расслабляться смерти подобно…» — с железобетонной осмотрительностью рассудил «Повешенный» Элджер.

В этот самый момент до его ушей донесся голос «Луны» Эмлина, который изо всех сил пытался говорить приглушенно, но так и не смог скрыть бьющего через край волнения:

— Господин Повешенный, я собрал нужную сумму. Когда вы сможете заполучить то самое наследие вампирского барона? Если мне не изменяет память, вы упоминали, что оно осело в руках у какого-то крупного пирата?

«Последнюю фразу ты мог бы и не озвучивать…» — тело Элджера мгновенно сковало ледяным оцепенением.

«Крупного пирата…» — взгляд «Отшельника» Катлеи вновь с интересом скользнул по фигуре «Повешенного».

Элджер, ни единым мускулом не выдав подступившей паники, повернул голову к «Луне» и ровно отозвался:

— Наличность уже у вас на руках?

— Еще бы! — надменно вздернув подбородок, фыркнул Эмлин.

Изначально вампир планировал преспокойно дождаться истечения трехмесячного срока по векселю, чтобы обналичить его в банке. Однако, приняв твердое решение выкупить наследие барона своего рода, он вдруг осознал, что его душевное равновесие дало трещину:

Исчезли любые сомнения, испарилась былая нерешительность. Его снедали жгучее предвкушение и неистовая жажда заполучить желаемое сию же секунду — точь-в-точь как в те благословенные времена, когда он скапливал нужную сумму на покупку очередной вожделенной куклы!

Промучившись в ожидании больше недели, он окончательно капитулировал перед собственным нетерпением и банально перепродал банковский вексель третьим лицам. Да, пришлось пожертвовать толикой фунтов на комиссии, но потеря оказалась вполне сносной.