— И сколько тебе нужно?

«Неужто и впрямь есть?» — Клейн титаническим усилием воли сохранил на лице ледяную невозмутимость, не позволив ни единой тени ликования прорваться наружу.

Повернув голову на голос, он выхватил взглядом мужчину лет тридцати, чья внешность откровенно кричала о местных корнях.

Бронзовая кожа незнакомца отливала какой-то нездоровой, землистой тусклостью, словно бедолага долгие годы не видел ни сытной еды, ни белого света. Впалые щеки, резко очерченные скулы и глубоко посаженные глаза, в которых пугающе доминировали белки, довершали жутковатую картину.

— Один флакон, — Клейн выудил из кармана крошечную металлическую склянку, демонстрируя требуемый объем.

Иссушенный, угрюмый тип немного пожевал губами, после чего процедил:

— Пять сотен фунтов.

«Вполне по-божески…» — Клейн уже было приоткрыл рот, вознамерившись сбить цену, как краем глаза наткнулся на сидящего подле Даница.

«Я — Герман Воробей. Хладнокровный, слетевший с катушек авантюрист…» — трижды прокрутив эту мантру в голове, юноша бесшумно втянул воздух и с ледяным спокойствием кивнул:

— Идет.

Запустив руку в потайной карман, он извлек заранее припасенную пухлую пачку купюр и сноровисто отсчитал баснословные пятьсот фунтов.

Жутковатый тип с пучеглазым взором неспешно выудил из недр своего сюртука стеклянную пробирку и небрежным, скользящим броском метнул ее прямо в Клейна:

— Протянешь больше года — и духовность выветрится без остатка.

Он совершенно не опасался, что покупатель прохлопает ушами. Даже разлетись стекло вдребезги о пол, самой бесплотной субстанции это ничуть бы не навредило — пришлось бы лишь раскошелиться на новую тару.

Правая рука Клейна молниеносно взметнулась ввысь, намертво перехватив хрупкую колбу. Взглянув сквозь стекло, сыщик различил внутри рой крошечных, мерцающих фосфоресцирующих огоньков. Едва эти искры соприкасались с прозрачной преградой, они гротескно, неестественно раздувались, сплетаясь в размытые человеческие лица с разинутыми в безмолвном, истошном вопле ртами.

«Без обмана…» — юноша удовлетворенно кивнул собственным мыслям и вручил увесистую пачку в пятьсот полновесных фунтов подоспевшему прислужнику, дабы тот передал куш торговцу.

Торги покатились дальше. Львиная доля сделок с треском проваливалась, и лишь жалкие крохи увенчивались рукопожатием.

Когда собрание уже плавно подходило к своему финалу, сам организатор, «Геркулес» Оззи, издал легкий смешок и провозгласил:

— У меня имеется один заказ.

С этими словами он неспешно извлек из внутреннего кармана фотокарточку:

— Отыщете ту, что запечатлена на снимке — сорвете куш в тысячу фунтов, либо получите эквивалент ходовыми Потусторонними материалами. И накрепко зарубите себе на носу: с ее головы не должно упасть ни единого волоса.

«Тысяча фунтов? Да от такой цифры у большинства авантюристов слюни потекут рекой… Одному богу известно, чья это голова, раз за нее отваливают столь баснословные деньжищи…» — Клейн ничуть не удивился, заметив, как в глазах всех собравшихся мгновенно вспыхнул азартный огонь готовности рискнуть.

Карточка поплыла по рукам против часовой стрелки и спустя несколько долгих минут наконец легла в ладонь сыщика.

Бросив на нее мимолетный, скучающий взгляд, он внезапно ощутил, как в душе шевельнулось искреннее недоумение.

С портрета взирала барышня потрясающей, ослепительной красоты. Обладательница густой гривы огненно-рыжих волос и глаз, сияющих чистейшими изумрудами. Кожа ее отнюдь не отличалась аристократичной бледностью, зато буквально дышала цветущим здоровьем.

Для снимка она облачилась в роскошное струящееся платье цвета озерной глади. Талию туго, до пугающей хрупкости, перетягивала шелковая лента с затейливым цветочным узором. На губах девушки застыло некое подобие улыбки, однако весь ее облик так и сквозил глубокой, въевшейся фальшью и затаенным дискомфортом.

«Барышня из весьма обеспеченной семьи… И кто же, спрашивается, готов выложить тысячу фунтов за ее поимку, да еще и с условием полной неприкосновенности? Хм, эта вымученная, натянутая улыбка на фото…» — в голове Клейна мгновенно, словно по щелчку, закружился калейдоскоп самых слезливых, пропитанных страстями бульварных романов.

То ли жестокий и властный корсар воспылал страстью к дочурке богатенького купца, уволок ее на свой бриг, а та в итоге дала деру. То ли разорившаяся аристократка скатилась до пиратского ремесла, угодила в капкан и закрутила греховный, порочный роман с кем-то из Уполномоченных Карателей или армейской верхушки, дабы вырваться из казематов на волю. А может, какая-нибудь новоиспеченная «Демонесса», даруя утехи, по неосторожности вляпалась в любовную интрижку… От обилия этих абсурдных фантазий рука Клейна рефлекторно дернулась в порыве впечатать ладонь в собственное лицо.

«Дочитался женских романчиков в прошлой жизни… А в этом мире еще и схлопотал психологическую травму из-за этих проклятых „Ведьм“…» — беззвучно вздохнув, он вскинул голову и обратился к организатору Оззи:

— Как ее зовут?

— Элен, — лаконично, как отрезал, ответил Оззи. — Но голову даю на отсечение, она давно обзавелась фальшивой личиной.

«Элен — классическое интисское имя…» — Клейн продолжил сыпать вопросами:

— Найдется ли какая-нибудь вещица, с которой она не расставалась?

— На худой конец сгодятся и волосы.

Всё это требовалось ему как медиум для оккультного прорицания.

Сыщик благоразумно прикусил язык, утаив, что для ритуала идеально сгодилась бы и недавно ношеная, нестиранная одежда. Он до смерти боялся, что скрывающийся в тени заказчик без лишних затей швырнет ему прямо в лицо изящное дамское исподнее, отчего ситуация мигом обернулась бы невыносимой неловкостью.

Оззи лишь сокрушенно помотал головой:

— Пусто.

— Девчонка обладает пугающим чутьем и виртуозно заметает следы.

— А что насчет ее боевой мощи? — встрял в разговор другой участник сходки.

Оззи ответил с предельной, ледяной серьезностью:

— Заказчик не вдавался в детали. Обмолвился лишь, что звезд с неба она не хватает, но девятую Последовательность превосходит на голову.

— От вас не требуется вязать ее по рукам и ногам. Достаточно лишь слить ее точные координаты — и куш ваш.

Глава 563

«Благосклонность» Шута

— Стоит лишь выяснить, где она прячется, и тысяча фунтов у нас в кармане! Впервые в жизни мне подворачивается столь щедрый заказ! — Даниц, шагая по улице неподалеку от бара «Ароматный лист», в предвкушении потер руки. От избытка чувств он легонько стукнул кулаком по высокому, отливающему черным железом столбу газового фонаря. Казалось, пират готов был прямо сейчас сорваться с места и прочесать весь город вдоль и поперек, лишь бы отыскать ту самую рыжеволосую бестию по имени Элен.

Тысяча фунтов для него была суммой воистину внушительной. Этого с лихвой хватило бы, чтобы прикупить еще один добротный дом в Байаме — пускай и не в самых фешенебельных, золотых кварталах.

Тот самый эльфийский ковер-самолет, что достался ему ранее, тянул от силы на две-три тысячи. Вот только ради этого трофея пришлось схлестнуться не на жизнь, а на смерть с такими отпетыми головорезами, как «Стальной» Маквити и «Кровавый Шип» Хантли. Сравнивать ту кровавую мясорубку с банальным, плевым поиском девчонки было просто смешно.

Шагающий чуть впереди Клейн, сжимая в руке завернутые в газету материалы для амулетов, обошедшиеся ему в целых пятнадцать фунтов, слегка сбавил шаг. Скользнув по пирату абсолютно невозмутимым, лишенным малейших эмоций взглядом, сыщик обронил:

— Пять с половиной тысяч фунтов.

…Восторг на лице Даница мгновенно, словно по щелчку, окаменел.

Пират наконец-то вспомнил об одной критически важной детали: в глазах всей остальной корсарской братии и разношерстных авантюристов он сам был ничуть не менее «лакомым куском», чем та рыжеволосая Элен.

Охотникам за наживой даже не требовалось вступать с ним в открытый бой. Достаточно было лишь опознать его и слить наводку армейским псам, церковным инквизиторам или полиции — и куш в тысячу с лишним фунтов гарантированно осел бы в их карманах. Как-никак, он носил гордое звание прославленного пирата стоимостью в 5500 фунтов.

Сунуться на улицы Байама с расспросами об Элен для него было равносильно тому, как если бы утонченная, ослепительная леди вздумала отправиться за развлечениями прямиком в «Красный театр».

— Дерь-ь-мо… — с искаженным от злости лицом, угрожающе растягивая гласные, процедил Даниц.

В ту же секунду его рука на одних инстинктах потянулась к кепке, наглухо надвинув козырек на самые глаза.

Окатив спутника ушатом ледяной воды, Клейн вернулся к прежнему, размеренному темпу ходьбы. Мысли юноши уже всецело сосредоточились на том, как бы сподручнее нащупать след рыжеволосой беглянки.

Катастрофическая нехватка личных вещей и хоть каких-то толковых сведений напрочь отсекала возможность пустить в ход прорицание. Приходилось ломать голову над иными путями.

«Бросить клич своим людям и устроить тотальную облаву по всему городу? На подобные фокусы способны лишь Церковь, армейские чины да полиция. Даже местным криминальным боссам такое не по зубам… Постойте-ка, а ведь я, кажется, тоже так могу…»

«Прямо сейчас я выступаю в роли „Морского бога“ Кавитувы. Моя паства раскидана по всему Байаму и острову Синей Горы. Достаточно лишь устроить эдакое „радиовещание“… нет, ниспослать всеобщее откровение, и они мигом перевернут город вверх дном в поисках этой рыжей Элен… Вот только не уронит ли это мой божественный статус ниже плинтуса? Затевать подобный переполох ради какой-то жалкой тысячи фунтов… Богам, знаете ли, тоже нужно держать лицо…»

«Будь я настоящим „Морским богом“, мне было бы глубоко плевать на такие условности. Но я всего лишь отыгрываю роль Кавитувы, а значит, обязан всеми силами поддерживать иллюзию божественного величия».

«Даже тот, настоящий Кавитува, находясь на краю гибели и отчаянно рыская в поисках Летисии и ее свиты, не стал трубить об этом на всю округу, а лишь спустил приказы верхушке своего культа… Конечно, я волен перекроить Его заповеди — это станет отличным шагом к формированию нового облика. Но скатываться в откровенную дешевизну категорически нельзя… Пожалуй, в этом и кроется суть подлинного „отыгрыша“».

«Если же слить откровение исключительно Карату, Эдмонтону и прочим предводителям, молниеносной облавы всё равно не выйдет. К тому же эти фанатики неминуемо раздуют из мухи слона, устроят грандиозный переполох, а разгребать последствия потом придется мне».

«Остается еще один путь: забросить тот телеграфный приемник обратно в чертоги над серой мглой и спустя пару дней попытаться вызвать на связь волшебное зеркало Арродеса, чтобы выпытать координаты Элен. Действовать придется с ювелирной осторожностью. Заранее подстелить соломку, раскинуть карты для верности… Иначе нарвусь на какую-нибудь дикую депешу от „Истинного Творца“ или „Изначальной Демонессы“. От такого чтива даже мимолетного взгляда хватит, чтобы рассудок окончательно и бесповоротно помахал ручкой».

Молниеносно выстроив план действий, Клейн забрался в припаркованный на перекрестке наемный экипаж. Даниц, всё так же нервно придерживая козырек кепки, юркнул следом.

Вернувшись в гостиницу «Лазурный Ветер», Клейн, неспешно снимая пальто и шляпу, обратился к пирату:

— Если ваш капитан вновь соизволит навестить тебя во сне, поинтересуйся у нее насчет этой рыжеволосой Элен.

— Вряд ли она в курсе, иначе бы и я знал эту красотку в лицо, — сухо усмехнулся Даниц. — И кому только понадобилось ее искать, раз они готовы отстегнуть целую тысячу фунтов?

Мысли корсара мгновенно унеслись вскачь, рисуя в воображении захватывающую, душещипательную любовную драму, достойную бульварных романов самого Рассела.

Сыщик скользнул по нему коротким взглядом и как бы невзначай обронил:

— Сегодня ночью на прослушке сижу я.

— Ты? — Даниц вмиг вынырнул из своих грез, не веря собственным ушам.

— Именно так, — невозмутимо кивнул Клейн.

«Герман Воробей решил, что я слишком вымотался? А этот парень, хоть и отбитый на всю голову психопат, в глубине души вполне неплох. Вспомнить хотя бы порт Банси — из-за сущего пустяка ринулся в самое пекло ради спасения невинных жизней…» — Даниц мысленно, с легкой долей удивления, воздал должное напарнику.

Прихватив радиоприемник и прочий сопутствующий инвентарь, Клейн прошел в спальню. Наглухо заперев за собой дверь, он виртуозно провел ритуал жертвоприношения, отправив весь этот скарб прямиком в таинственное измерение над серой мглой.

Оказавшись под сводами монументального, дышащего древностью дворца, юноша не спешил возвращаться в реальность. Взмахом руки он призвал «Скипетр Морского бога» из кучи оккультного хлама и принялся методично просматривать самые разные мольбы своих новоиспеченных прихожан, перенимая этот поистине бесценный опыт «тысячелицего» божества.

В процессе он то и дело посылал легкие отклики, уподобляясь ребенку, увлеченно играющему с невиданной, совершенно новой игрушкой.

И как раз в тот момент, когда его божественный «смотр» подходил к концу, прямо подле почетного кресла «Шута» внезапно соткался светящийся, расходящийся мягкой рябью ореол.

«Кто-то возносит молитву мне? И взывает именно к „Шуту“, а вовсе не к „Морскому богу“…» — Клейн удивленно вскинул бровь. Высвободив духовность, он осторожно коснулся пульсирующего света, вглядываясь в скрытое внутри видение.

…………

Порт Энмат. В комнате с наглухо задернутыми шторами.

Облаченный в классическую черную мантию Эдшилан, титаническим усилием воли подавляя бурлящие внутри низменные порывы, обратился к сидящей напротив миловидной, дышащей свежестью юности девушке по имени Денис:

— Божественная благодать уже дремлет в каждом из нас. Но дабы пробудить ее, необходима твердая рука мудрого наставника.