«Должно быть, вся загвоздка кроется в самом обряде. Это довольно простой, базовый ритуал призыва, и вытянуть за раз сразу несколько целей ему банально не по силам…» — глядя на безголовую даму, Клейн со всей серьезностью кивнул:

— Именно так.

Не дожидаясь, пока собеседница раскроет рот, он поспешил задать еще два вопроса:

— Способны ли вы перемещаться по миру духов с приличной скоростью? И как у вас обстоят дела с выживаемостью?

Зажатые в руках безголовой гостьи головы поочередно отозвались:

— Да. — Вполне… — Недурно.

Произнося эти слова, дама взмыла ввысь и тут же стремительно опустилась, наглядно демонстрируя свои таланты.

Фух… Окончательно отказавшись от дальнейших экспериментов с непредсказуемым финалом, сыщик с предельной серьезностью вопросил:

— Желаете ли вы скрепить наш уговор контрактом и стать моим личным вестником?

Подол черного платья едва заметно колыхнулся, и все четыре златовласые, красноглазые головы синхронно закивали:

— Да. — За каждый… — Раз… — Одна золотая монета.

«А? Доставка одного письма — один золотой соверен⁈ Мистер Азик ни словом не обмолвился, что у обитателей духовного мира водятся столь меркантильные замашки… Стоп, наставник ведь упоминал, что при заключении контракта надлежит делать упор на убеждение и диалог. Неужто это и есть своеобразная форма диалога?» — Клейн настолько опешил, что у него возникло жгучее желание немедленно оборвать призыв.

«Погодите-ка, а ведь платить-то совершенно не обязательно мне… Кто призывает гонца, тот и раскошеливается… Хех, а если как следует наладить контакт, глядишь, появится и опция „оплата при получении“…» — пока мысли вихрем проносились в голове, юноша согласился на выставленные условия:

— По рукам.

— Давайте скрепим наш уговор контрактом.

Подхватив заранее припасенную пузатую темно-красную перьевую ручку и желтовато-бурый пергамент, сыщик сноровисто принялся выводить текст договора на древнем гермесе — языке, способном пробуждать первозданные силы природы.

Вся структура и пункты соглашения были скрупулезно скопированы из недавних наставлений мистера Азика. Емкие и непререкаемые формулировки гласили, что гонцу строжайше воспрещается вскрывать послания, избавляться от писем или покушаться на жизнь заклинателя. Разумеется, если само содержимое депеши таило в себе угрозу для курьера, об этом надлежало предупредить заранее.

Поверх этого базового свода правил Клейн аккуратно вписал пункт о тарифе в один золотой за каждую доставку, предусмотрительно уточнив, что бремя оплаты может ложиться как на плечи отправителя, так и на кошелек адресата.

А дабы намертво скрепить юридическую силу документа, в самом финале требовалось начертать почетные титулы божества, покровительствующего соответствующему домену.

Поскольку речь шла о некромантском договоре, по канонам здесь следовало воззвать к самому богу Смерти. Увы, этот Владыка давным-давно пал и больше не отвечал на мольбы. Именно поэтому Азик советовал использовать в качестве гаранта описания могущественных сущностей домена смерти или же самого Подземного царства — пусть даже принудительная мощь такой клятвы будет несколько слабее.

Клейн без малейших колебаний сделал ставку на тесно связанное с его могущественным наставником Подземное царство:

— Истинное пристанище всех усопших, бездна, сокрытая в глубинах мира духов, незыблемый свидетель увядания всего сущего, царство, безраздельно принадлежащее богу Смерти.

Стоило лишь последней капле чернил лечь на бумагу, как выведенные на древнем гермесе строки вспыхнули одна за другой мертвенно-зеленым пламенем. Завораживающее, призрачное сияние залило пространство вокруг, нагнав леденящей, могильной жути.

Разобравшись с основным текстом, сыщик выудил медный свисток Азика, плотно припечатал его к пергаменту и в качестве подписи вывел свою нынешнюю личину:

— Герман Воробей.

Настоящее имя здесь не требовалось: в ткань договора вплеталась сама аура заклинателя. Подпись служила лишь словесным триггером для призыва. Иными словами, воззвав к «личному посланнику Германа Воробья», он легко вытянул бы гонца, а вот формула «контрактная тварь Клейна Моретти» дала бы глухую осечку.

Едва юноша поставил финальную точку, желтовато-бурый пергамент плавно оторвался от стола. Прихватив с собой медный артефакт и темно-красную ручку, он воспарил и подлетел прямо к безголовой гостье.

Одна из зажатых в ее руках златовласых, красноглазых голов изящно перехватила пузатую ручку зубами и размашисто вывела свое имя:

— Рейнетт Тинекер.

Мертвенно-зеленое пламя мгновенно слилось в единый полыхающий ком, наглухо окутав и медный свисток Азика, и желтовато-бурый пергамент.

Спустя пару секунд договор рассыпался серой золой, а совершенно не пострадавший медный артефакт послушно скользнул в заботливо подставленную ладонь Клейна.

Все четыре головы, свисающие из рук безголовой Рейнетт, синхронно моргнули. Ее силуэт стремительно подернулся иллюзорной рябью и втянулся обратно в бледное пламя свечи.

После успешного заключения контракта отпадала всякая нужда в заклинании отмены — теперь сыщик мог оборвать призыв одним лишь усилием воли.

«Фух, ну наконец-то я обзавелся собственным курьером… „Дух, блуждающий в небытии, дружелюбная тварь, покорная чужой воле, личный посланник Германа Воробья“… Хм, при случае стоит подыскать толкового Мастера и выковать артефакт вроде этого свистка, чтобы не городить алтарь при каждом вызове гонца…» — в превосходном расположении духа Клейн принялся сноровисто прибирать ритуальный инвентарь.

В последующие дни жизнь в Байаме мало-помалу вернулась в привычное русло. Увы, Даницу так и не удалось перехватить ни единой радиограммы от пиратской армады «Адмирала Крови».

В воскресное утро пират, лениво перелистывая свежую прессу, внезапно понизил голос до заговорщицкого шепота и обратился к Клейну:

— Сегодня вечером намечается тайная сходка Потусторонних. Нет желания заглянуть на огонек?

Глава 562

Элен

«Подпольная сходка Потусторонних?» Немного поразмыслив, Клейн ответил утвердительным кивком:

— Идет.

«Самое время вплотную заняться поисками вспомогательных ингредиентов для эликсира „Марионеточника“, а заодно, если повезет, наладить мосты с каким-нибудь „Ремесленником“…» — юноша бессознательно принялся выстраивать в уме план действий.

Увидев, что Герман Воробей ответил согласием, Даниц незаметно выдохнул с огромным облегчением. На его губах заиграла широкая, не сходящая улыбка.

В последние дни пират, чья голова изрядно подорожала в казенных ориентировках, сидел тише воды ниже травы. Придавленный грузом возложенной на него миссии по радиоперехвату, он безвылазно торчал в четырех стенах гостиничного люкса и едва не взвыл от удушающей скуки, всем сердцем моля, чтобы спасительный вечер наступил как можно скорее.

Тайное собрание Потусторонних, о котором обмолвился Даниц, должно было состояться в баре «Ароматный лист». Это заведение кишело морскими волками, прожженными осведомителями и вольными авантюристами, по праву считаясь идеальным местом для сбора слухов и пополнения припасов.

Облаченный в черное шерстяное пальто и шелковый полуцилиндр, Клейн тенью скользил за своим провожатым. Протиснувшись сквозь густую, пропитанную запахом пота и дешевого эля толпу в главном зале, они нырнули в неприметную карточную комнату. Оказавшись под прицелом цепких взглядов охраны, сыщик безошибочно выбил условный стук и, миновав скрытую дверь, спустился по крутой лестнице в просторные подземные катакомбы.

Как и в подполье тингенского бара «Злой Дракон», здесь раскинулся оживленный теневой рынок. Торговцы в открытую сбывали целебные травы, эфирные масла, ветхие оккультные фолианты, амулеты и россыпи ходовых мистических ингредиентов. Однако местный колорит брал свое: прилавки буквально ломились от самого разнообразного огнестрельного оружия и боеприпасов. Взгляд Клейна даже выхватил парочку музейных раритетов вроде старинных мушкетов и свинцовых пуль.

«Надо же, тут и фальшивые метрики стряпают, и липовые печати режут на заказ… Воистину, вольная заморская колония, где подобный промысел цветет куда пышнее, чем в чопорном Тингене… Чуть погодя стоит затариться нужными материалами для амулетов домена „Морского бога“, авось за опт скидку выбью…» — Клейн, почти не вращая головой, виртуозно, до мельчайших деталей сканировал всё происходящее на цокольном этаже.

Шагающий поблизости Даниц, окончательно утративший веру в собственные таланты гримера, благоразумно нахлобучил козырек кепки на самые глаза, надежно укрыв в тени добрую половину лица. Уверенно лавируя в толпе, пират провел спутника в дальний конец подземного рынка и, выбив ритмичную дробь — два длинных удара и четыре коротких, — заставил тяжелую деревянную створку отвориться.

За дверью царил густой полумрак, разгоняемый лишь одиноким огарком свечи. Дрожащее на настенном бра тусклое, желтоватое пламя с трудом выхватывало из теней очертания крошечной комнатушки.

Указав на разложенные и развешанные повсюду безликие мантии и маски, Даниц обернулся к Клейну:

— Здесь каждый сам решает, как именно прятать свое лицо. Можешь и вовсе не маскироваться, дело хозяйское.

Сыщик бегло окинул каморку взглядом, скользнув по застывшим в углах вышибалам, и бросил:

— Обойдусь.

«Ныне я числюсь официальным осведомителем вооруженных сил Королевства, и ищейкам из Церкви Бури об этом прекрасно известно. Трястись мне совершенно не с чего… А если какая-нибудь пиратская шваль или отбитые авантюристы позарятся на мою открытую физиономию и решат устроить засаду… хе-хе…» — перед внутренним взором Клейна уже кружился сладостный хоровод из пухлых пачек казенных фунтов, словно эти награды за чужие головы сами плыли к нему в руки.

Даниц лишь украдкой, презрительно скривил губы. Подхватив с полки черную железную маску, он поспешно нацепил ее на лицо.

Вслед за этим, под конвоем молчаливых стражей, они преодолели мрачный, извилистый коридор и наконец очутились в другом зале.

Убранство комнаты поражало показной роскошью: полы устилал густой, мягкий ворс ковров прямиком с Южного континента, а на стенах сверкали золотом изящные канделябры. Источающие свежий, приятный аромат свечи заливали пространство теплым, уютным светом.

Клейн, мазнув по собравшимся цепким взором и совершенно не нуждаясь в опеке Даница, безошибочно высмотрел свободный коричневый кожаный диван. Вальяжно откинувшись на спинку, он небрежно закинул ногу на ногу.

В салоне уже яблоку негде было упасть от публики — человек двадцать с лишним. Мужчины и женщины; одни кутались в глухие балахоны с надвинутыми на нос капюшонами, другие преспокойно светили своими истинными лицами. Опираясь на утренние байки Даница, сыщик прекрасно знал: отнюдь не каждый гость этой сходки являлся Потусторонним. Хватало здесь и шестерок различных теневых фракций, и алчущих сверхъестественной мощи корсаров, и простых охотников за мистикой.

В повисшей тягостной, звенящей тишине минуты тянулись словно патока. Лишь минут через семь-восемь восседающий в уютном кресле старец наконец-то соизволил выпрямить спину. Сцепив пальцы в замок, он издал хриплый смешок:

— Что ж, господа, приступим.

Глубокая старость давно выбелила его поредевшую шевелюру, оставив лишь жалкий, редкий пушок на макушке, однако светло-карие глаза старика совершенно не тронула старческая пелена — его взгляд оставался пугающе ясным и пронзительным.

— Это сам организатор сходки, Оззи по прозвищу «Геркулес». В былые времена — прославленный морской волк, а ныне — теневой хозяин «Ароматного листа», — слегка подавшись вперед, еле слышно шепнул Даниц, вводя спутника в курс дела.

По правде говоря, пират уже выкладывал это досье еще утром, но до смерти боялся, что у Германа Воробья в нужный момент замкнет память, и этот отбитый психопат сорвет злобу именно на нем.

«Хуже нет участи, чем когда кто-то держит тебя за глотку твоими же тайнами…» — с горьким вздохом мысленно пожаловался на судьбу корсар.

Клейн ответил едва уловимым кивком и превратился в безмолвное изваяние, хладнокровно наблюдая за чужими торгами.

С молотка пытались сбыть формулы «Воина», «Моряка» и «Тайноведа», однако сделки раз за разом срывались. Зал отвечал глухим молчанием, оставляя продавцов наедине с их горьким разочарованием.

Даниц, покосившись на застывшую маску равнодушия на лице Германа, вновь придвинулся ближе и зашептал:

— Здесь нет ни «Нотариусов», ни толковых гадателей, так что за подлинность рецептов никто не поручится. Состряпать фальшивку — раз плюнуть. Да и поймай ты лжеца за руку, стрясти с него должок не выйдет, ведь мерзавец всегда может прикинуться такой же облапошенной жертвой.

«Знаю… В этом и кроется главный корень того, почему рецепты эликсиров так и остаются тайной за семью печатями, не растекаясь по всему миру…» — сыщик плавно опустил ногу, слегка подался вперед и ровным, размеренным баритоном взял слово:

— Я желаю приобрести остаточную духовность древнего мстительного духа.

Парень благоразумно умолчал о глазах шестикрылой горгульи, водах сунийского Золотого источника и прочих вспомогательных ингредиентах. Он всерьез опасался, что по такому набору прожженные мистики в два счета вычислят в нем «Безликого», стоящего на пороге прорыва к «Марионеточному мастеру».

— В свое время, еще в Тингене, именно по такому специфическому списку закупок Клейн безошибочно вычислил в Дакстере Гудериане без пяти минут «Зрителя», а заодно раскусил и его принадлежность к Алхимии Психологии.

А вот одинокий запрос на духовность древнего призрака не сулил ровным счетом никаких откровений: этот материал ходовым образом пускали в расход в десятках таинств некромантии.

И пусть сыщик заявился сюда с открытым забралом, пренебрегать железобетонными правилами конспирации он совершенно не собирался.

Салон погрузился в глухое молчание на пару ударов сердца, прежде чем тишину разорвал хрипловатый, надтреснутый голос: