Прямо перед его носом промелькнуло нечто тошнотворно-желто-зеленое. Исполинская ступня, способная играючи, словно жалкую букашку, расплющить его в лепешку, с грохотом обрушилась вниз, вминаясь в переплетение алых и синих пятен.

Эта нога, сочащаяся мерзким гноем и покрытая язвами, в длину превышала добрых три метра! А выше громоздилась циклопическая, подавляющая туша, щедро укутанная пропитанными трупным ядом и могильным жиром бинтами.

Источая такую удушающую ауру, что само пространство вокруг, казалось, намертво застыло, эти гноящиеся столпы поочередно взмывали и опускались. Увлекая за собой сокрытый в вышине корпус, исполин стремительно удалялся, пока окончательно не растворился в первобытных недрах духовного мира.

Клейн, застыв на почтительном отдалении, даже дышать забыл, не смея проронить ни звука.

Лишь когда угроза миновала окончательно, он скривился и беззвучно выдохнул:

«До чего же жуткое место… Шаг влево, шаг вправо — и тебя мимоходом растопчет какой-то местный архидемон… Полубог среди здешней фауны?»

Помотав головой, Клейн упрямо продолжил свою исследовательскую вылазку.

К этому моменту он уже напрочь потерял ориентиры, понятия не имея, в какие именно дебри его занесло.

Поблуждав еще немного, он наконец-то наткнулся на следы обитателей этого измерения.

Юноша уже вознамерился сменить курс, плавно свернув влево и спикировав вниз, как вдруг с леденящим ужасом осознал: тело наотрез отказывается повиноваться! Неведомая сила потащила его вперед, с каждой секундой набирая пугающую скорость.

Прямо по курсу наслаивающиеся кричащие краски и зыбкая серо-белая мгла с треском разорвались. Сквозь эту прореху в мир духов победоносно ворвался исполинский трехмачтовый галеон, сплошь покрытый непроницаемой, поглощающей свет чернотой.

Эта громадина в длину достигала доброй сотни метров. Три угольно-черных паруса гордо реяли на мачтах, уподобляясь грозным знаменам смерти.

По обоим бортам хищно щетинились ряды артиллерийских портов, а на палубе кипела жизнь: туда-сюда сновали разношерстные матросы, суетливо исполняя свои обязанности.

Всё это великолепие выглядело настолько осязаемым, настолько пугающе реальным и фактурным, что в корне расходилось с самой сутью абстрактного, гротескного духовного мира.

Однако стоило судну целиком просочиться сквозь барьер, как его угольная обшивка стремительно налилась еще большей густотой, обретая призрачный, эфемерный налет.

На шканцах, прислонившись спинкой к капитанской каюте, высился изъеденный временем каменный трон высотой метра в два-три. На нем, словно изваяние, восседал исполин, чьи габариты ничуть не уступали размерам гигантов из древних мифов.

Густая черная борода незнакомца едва спадала за ключицы. Голову венчала высокая, устремленная ввысь остроконечная корона, а плечи укрывала роскошная черная мантия, отороченная серебром. Черты его лица казались высеченными из гранита — суровые, резкие и источающие столь подавляющее, первобытное величие, что при одном лишь взгляде на него возникало непреодолимое, инстинктивное желание пасть ниц.

Под широким, слегка изрезанным морщинами лбом, над высокой переносицей горели два бездонно-черных глаза, в чьей глубине плескалось густое, темно-багровое пламя. И в этих жутких зрачках кристально ясно отразился закованный в глухие черные латы и увенчанный угольной короной Клейн.

А сам Клейн, будучи совершенно не в силах ни остановиться, ни даже замедлить свой полет, неумолимо мчался прямо на него.

Их взгляды на краткий миг скрестились посреди наслаивающихся друг на друга кричащих красок и мистических символов духовного мира, после чего Клейн бесследно исчез.

Восседающий на изъеденном временем каменном троне исполин так и не отвел взора, продолжая неотрывно смотреть в ту самую точку и погрузившись в долгое, глухое молчание.

Глава 560

Обобранный «Повешенный»

Над серой мглой Клейн опустился в кресло и извлек растворенную в духовном теле карту «Темного Императора», в мгновение ока вернув себе первоначальный облик.

«Вот это я понимаю, переодевание по щелчку пальцев…» — с легкой самоиронией подумал он, прокручивая в памяти недавние события.

Парень был почти на сто процентов уверен: тот исполин в остроконечной короне — не кто иной, как «Король Пяти Морей» Наст. А стометровый галеон, способный бороздить просторы мира духов — легендарная, выкованная еще в древней Соломоновой империи посудина, корабль-призрак «Черный Император»!

'А я-то грешным делом думал, что корабли-призраки — это просто такие диковинные, нетонущие посудины, способные плавать сами по себе, эдакая разновидность живых существ. Кто бы мог подумать, что самые могущественные из них могут переходить в эфирное состояние и дрейфовать прямо в духовном мире…

Подобная мощь сопоставима с силой настоящего полубога! Воистину, «Черный Император» не зря носит титул самого прославленного судна Пяти морей… Хм, нельзя исключать и того, что при его постройке пустили в расход и принесли в жертву какого-нибудь «Путешественника»…

Интересно, а та самая знаменитая «Империя-призрак», уносящая в небытие последнее наследие империи Трэнсост, тоже наделена подобным даром? Быть может, именно поэтому этот клад до сих пор никто так и не нащупал?'

Мысли Клейна уносились всё дальше, разлетаясь в самых разных направлениях. О том, с какой стати он вообще лоб в лоб столкнулся с «Королем Пяти Морей», сыщик задумался далеко не сразу.

Впрочем, ответ лежал на поверхности: закон притяжения Потусторонних характеристик!

Сама по себе карта «Темного Императора» никаких Потусторонних характеристик не содержала. Однако великий Рассел при её создании явно добавил или высек на ней нечто такое, что позволяло владельцу, шагнувшему в высшие эшелоны, использовать эту Карту Богохульства как маяк. Она начинала тонко, едва уловимо резонировать с необходимыми мистическими материалами.

Вне всяких сомнений, подобный зов работал в обе стороны. Чуя чужое присутствие, ты неминуемо выдаешь и себя самого. А для тех, кто еще не успел перешагнуть порог полубогов, это притяжение оборачивалось слепым фатумом, неумолимо сталкивающим их пути.

Клейн познал эту истину на собственной шкуре. Парень уже давно подозревал, что само существование серой мглы работает как гигантский магнит, раз за разом стягивая к нему Потусторонних и затягивая в водоворот сверхъестественных событий.

'Блуждая по миру духов с картой «Темного Императора» в руках, нарваться на подобную встречу куда проще, чем в реальном мире. Материальная реальность скована жесткими рамками. Даже если судьба и тянет вас друг к другу, всё должно развиваться плавно и следовать хоть какой-то логике. Не бывает так, чтобы я достал карту в Баклунде, а «Король Пяти Морей» тут же материализовался передо мной на своем корабле-призраке…

Даже улови он этот зов, ему бы потребовалось время на пеленг и сам переход сквозь духовное измерение. Часы, а то и дни ушли бы только на дорогу. А не почуй он ничего — просто по велению инстинкта взял бы курс на море Соня, к границам Королевства Лоэн. При таком раскладе мы могли бы не пересечься и за пару лет.

А вот в мире духов всё до смешного просто. Здесь нет ни верха, ни низа, ни права, ни лева. Понятия дистанции и координат превращаются в полнейший, невообразимый хаос. Наст, возможно, просто решил проветриться в духовном море, а едва шагнув за грань, тут же наткнулся на меня. Здешним законам плевать на географию реального мира'. Клейн в глубокой задумчивости принялся отстукивать ритм по изъеденному патиной краю длинного стола.

К тому же, в одном он был уверен железобетонно: та неведомая сила, что бесконтрольно потащила его прямиком к «Черному Императору» и самому Насту, не имела ничего общего с законом притяжения характеристик. Этот эффект проявлялся куда тоньше — через хитросплетения судеб, интуицию и подсознательную жажду. Будь притяжение столь топорным и сокрушительным, мастера высших эшелонов попросту вымерли бы как вид. Их бы всех до единого неумолимо затянуло в орбиту «Уникальности» собственного Пути.

Клейн нутром почуял чужое вмешательство. Какая-то паранормальная мощь грубо исказила и многократно усилила его собственное намерение двигаться вперед, отчего остановиться стало физически невозможно.

«Вывод очевиден: даже вздумай я тогда швырнуть карту прочь, полет бы не прекратился… Неужто это и есть та самая Потусторонняя мощь, что таится в арсенале „Адвоката“, сиречь Пути „Темного Императора“?» Юноша вальяжно откинулся на спинку кресла, твердо решив в обозримом будущем держать этот артефакт под замком.

А это, в свою очередь, ставило крест на его планах по блужданию в мире духов ради поисков подходящего посланника.

Ведь сунься он в это переполненное откровениями и информацией измерение в своей истинной форме, да еще и сжимая «Скипетр Морского бога», он неминуемо наследит. Раскинуть карты и вычислить его станет делом плевым. Что ни говори, а медный свисток Азика в искусстве глушить прорицания и скрывать следы даже в подметки не годился Карте Богохульства.

«Сотвори я подобную глупость, и, зайдя в любую таверну за кружкой эля, я бы тут же наткнулся на десяток зевак, прекрасно осведомленных о том, что „Скипетр Морского бога“ теперь у меня… Впрочем, какое дело мне, Герману Воробью, до того, что там умыкнул какой-то Клейн Моретти?» — с горькой усмешкой покачав головой, сыщик решил пойти по пути наименьшего сопротивления. Провести ритуал и вытащить первого попавшегося духа на роль временного курьера, а уж потом, когда пыль уляжется, подыскать вариант посолиднее.

Бережно перевернув карту «Темного Императора» рубашкой вверх, он растворился в небытии, покинув таинственные чертоги над серой мглой.

…………

Раннее утро. Байам.

Элджер собирался нанять экипаж, чтобы выехать за городские ворота и, заложив изрядный крюк, добраться до секретной гавани за утесами. Именно там бросил якорь его «Лазурный Мститель», дожидаясь скорого отплытия.

Для человека, играющего роль прожженного пиратского капитана, швартоваться прямо у главных причалов «Города Щедрости» было бы чистой воды самоубийством. Подобная беспечность с потрохами выдала бы его связи с властями. Любой уважающий себя корсар, прежде чем сунуться в Байам ради сбыта награбленного или портовых утех, всегда заранее ломал голову над стоянкой. Выбор обычно сводился либо к захудалым рыбацким деревушкам в окрестностях, либо к подпольным пирсам, которые держали влиятельные теневые дельцы или Сопротивление.

«Хвала небесам, поручения наконец-то иссякли, можно смело поднимать паруса… Первым делом разживусь каким-нибудь добротным мистическим артефактом. И силенок прибавится, и казенную бухгалтерию подобью безупречно. А уж следом возьму курс на тот первобытный остров. Открою охоту на синетеневого сокола и как можно скорее прорвусь на шестую Последовательность…» — моряк уже собирался было шагнуть к наемной карете, как вдруг его взгляд выхватил из толпы до боли знакомый силуэт.

Бывший корсар, а ныне респектабельный купец Ральф спускался с подножки экипажа. Его лицо пылало нездоровым румянцем, а взгляд блуждал по виднеющемуся вдали зданию генерал-губернаторства. Всем своим видом этот делец источал какую-то болезненную, лихорадочную экзальтацию.

«Какая муха его укусила?» — Элджер недоуменно сдвинул брови и, недолго думая, направился к нему, чтобы поздороваться.

В каком-то смысле он считал Ральфа своим соратником. Как-никак, оба они теперь служили одному господину — «Шуту».

Разница крылась лишь в статусе: один был вхож в самый ближний круг, а второй прозябал в качестве агента на периферии… Элджер с ледяной трезвостью очертил расстановку сил.

— Стряслось что-то радостное? — обменявшись дежурными любезностями о погоде, как бы невзначай забросил удочку Элджер.

Ральф расплылся в широченной улыбке и, заговорщицки подмигнув, выдал:

— А если я скажу, что на меня снизошла божественная благодать, поверишь?

«Еще как поверю…» — мысленно, без секундного промедления отозвался Элджер.

Титаническим усилием воли подавив рвущееся наружу любопытство, он спросил:

— И какими судьбами ты здесь?

Торговец уже открыл было рот, чтобы ответить, как вдруг его глаза хищно блеснули.

Воровато оглянувшись и убедившись, что лишних ушей поблизости нет, он приглушенно забасил:

— Ты ведь как-то обмолвился, что тоже истово веруешь в нашего Бога?

В свое время Элджер, желая наладить с этим типом деловые мосты, действительно пустил пыль в глаза, заявив о своей симпатии к культу Морского бога. В корсарских кругах подобные верования были делом абсолютно житейским и не вызывали ни малейших подозрений. Ведь в открытом океане бушующая стихия пугает куда сильнее любой вражеской армады, а потому львиная доля пиратов, авантюристов и матросов испытывала первобытный, леденящий трепет перед божествами, повелевающими водной гладью, и волей-неволей возносила им молитвы.

— Истинно так, — Элджер отчеканил это с такой непоколебимой твердостью, какой в нем не было никогда прежде.

Ведь теперь он кристально ясно осознавал: тот самый «Морской бог», которому поклоняется Ральф — это не кто иной, как очередная личина многоуважаемого господина Шута.

Торговец удовлетворенно закивал. На его лице расцвела теплая улыбка, и он зашептал:

— Накануне я удостоился высочайшего откровения. Господь повелел мне взять под крыло Его малых, беззащитных агнцев.

— Ради этого благого дела я намерен учредить благотворительный фонд.

— Такова непреложная воля нашего Бога. Уверен, будучи преданным прихожанином, ты с радостью внесешь свою лепту в это начинание.

С этими словами делец требовательно протянул правую руку, ожидая пожертвований.

Лицо Элджера вмиг окаменело. На несколько долгих секунд он попросту лишился дара речи, не зная, как выпутаться из столь нелепой ситуации.

Да, на данный момент его личные сбережения достигли весьма солидной отметки в 3245 фунтов. Вот только каждая монета из этого капитала была загодя отложена на покупку мистического артефакта, и сорить деньгами направо и налево он совершенно не мог.